****

Завтра день рождения моей дочери. Ей исполнилось 7 лет. Моя малютка там, а я здесь. В этой проклятой квартире. Тараканов нет уже второй день, второй день я голодаю. Радует только то, что благодаря туману на окне скапливаются капли. Если бы не они, то я бы наверно умер от жажды. Хотя жаль, что я не умер.

Если тебе, неизвестный читатель, тоже не повезло оказаться здесь, то знай: входная дверь замурована кирпичом. За окном непроглядный туман, всегда. Кроме редко забегающих тараканов, еды нет. Можешь не пытаться покончить собой — на завтра ты снова проснешься в этой кровати. Я не знаю, как я здесь оказался. Просто однажды проснулся. В моей жизни нет таких личностей, способных на подобное.
---
День 158.
Она должна была надеть то голубое платье. То самое, которое я подарил ей на шесть лет. Она говорила, что будет беречь его «очень-очень», до следующего дня рождения. До сегодняшнего дня.

Я проснулся. Снова здесь. Снова в этой постели с продавленным матрасом. Первым делом – к окну. Языком слизываю росину с холодного стекла.

Сегодня таракан был. Один-единственный, жирный и черный, медленно ползущий по плинтусу на кухне. Я набросился на него, придавил рукой. 
Но когда я разжал кулак, в нем был лист бумаги.

Не мой, из тетради в клеточку. И на нем – одна единственная строчка, выведенная аккуратным, почерком:
«С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ПАПА».
 Это не её почерк. Она только учится писать, её буквы кривые. Это что-то другое. Оно. Тот, кто устроил эту игру. И почему с днем рождения папа, у нее же день рождение.

Я закричал. Бил кулаками в стену, где была дверь. Кровь стекала по костяшкам, но на следующее утро – я это знал – не останется даже синяка. Я швырнул в окно ручку. Туман за стеклом даже не дрогнул.
Весь день я просидел, уставившись в этот клочок бумаги. «Папа». Они знают. Они знают о ней. Они используют её против меня. Чтобы сделать больнее. Чтобы подлить масла в огонь этой бесконечной, беспросветной пытки.

Я пытался вспомнить. Как я сюда попал. Последние воспоминания – я ехал на машине. Был дождь. Я спешил купить торт. «Шоколадный, папа, с клубничкой!» – её голосок в телефоне. Потом – резкий свет фар из-за поворота. Удар. Темнота.
А потом – я здесь. В своей же старой квартире, в которой не жил десять лет. Но это не она. Это её муляж, её злая пародия. Здесь нет книг, нет фотографий, нет следов МОЕЙ жизни.

Кто может это сделать? Бывшая? Нет, она не такая. Коллеги? Враги? У меня нет врагов. Обычная жизнь обычного человека.

Значит, это не люди.
Мысль, которую я отгоняю от себя. Если это не люди, были бы правила, законы, логика – всё это не работает. И моё бессмертие, и туман, и тараканы, и эта записка… Это части какого-то непостижимого ритуала. Или наказания. Или эксперимента.

Я взял гвоздь, валявшийся в углу (о, как удобно, что он тут есть). «День 158», я выцарапал:
«ОНИ ЗНАЮТ О ТЕБЕ. ПРОСТИ МЕНЯ».

Пусть прочтет тот, кто придет после. Если придет.

А потом я свернул тот чужой листок в трубочку и положил себе под подушку. Трофей. Доказательство того, что я ещё что-то чувствую. Что я не совсем сошел с ума. Что голод, жажда и одиночество – это ещё не самое страшное.

Папа тебя любит. Даже здесь. Даже теперь.
Особенно теперь.
---
157. Или нет. Уже было.
Семь. Семь лет. Семь. Голубое платье. Нет, платье… оно… Торт. Я купил торт. Зачем купил торт? Он испортился бы. Она там, а я здесь.
Стекло мокрое. Язык прилип. Прилип и отлип. Снова. Капля. Еще. Не помню, считал ли.
Стены тихие. Они дышат. Я слышу. Вдох. Выдох. Как моя… как она… дышала во сне. Рядом. Рядом.
Тараканов не было. Или были? Чёрные точки на полу. Шевелятся. Подхожу — пыль. Только пыль. Но я их слышу. Скребутся в стенах. Они едят мои записи. Пожирают числа. 157? Может, 15? Или 700?
Нашли листок. На полу. Чистый. Буквы на нём. «ПАПА». Это она писала? Нет. Она пишет «А» с палочкой кривой. А эти буквы… чужие. Кто-то вошёл. Пока я спал. И оставил. И смотрел.
Дверь. Пробовал кирпич когтями. Когти? У меня нет когтей. Руки. Руками. Во рту вкус штукатурки и крови. К утру пройдёт. Всё всегда проходит. Кроме этого.
Почему туман не входит? Почему он снаружи? Он должен быть здесь. Он уже здесь. Я чувствую его вкус. Металлический … не надо.
Кровать мягкая. Слишком мягкая. Она затягивает. Если уснуть, проснусь там, где начал. Это правило. Единственное правило. Нужно не спать. Нужно смотреть на окно. Ждать, когда проступят буквы на стекле. Они должны проступить. Я их жду.
На стене царапина. Моя? Я писал ею. Я писал… что я писал? Имена. Числа. Её имя. Оно стёрлось. Теперь там только шершавость. Как кожа. Как её щека, когда…
Голод. Постоянный. Сначала было больно. Теперь это просто фон.  Здесь только тусклое. Бессменное. Ни день, ни ночь. Время — это я. Я его мера. И я сбился со счета.
Они наблюдают через туман. Или через стены. Им интересно, когда я начну разговаривать с каплями. Я уже начал. Одна из них сегодня сказала «папа». Я её проглотил. Теперь она внутри. Там прохладно и тихо.
Сегодня день рождения.
Сегодня день рождения.
Сегодня.