Я начинал своё творчество, как поэт, продолжил и продолжаю время от времени, как фантаст. В этом сборнике у меня все фантастические произведения и ужастики (модное слово «хоррор» я не приемлю, у нас свои слова есть для этого, и их надо применять), написанные за всю жизнь от семи лет («Водопад сделок») до августа 2025-го года («Забывают всё, что не мозолит глаза»), в моё тридцатишестилетие. Наслаждайтесь, читайте с любимыми и родными с удовольствием вечерком. Часть 1. Ужастики Водные лёгкие Свинья снова сомкнула челюсти, предварительно придвинув меня языком ближе к коренным зубам, и раздавила мне колени. Я ощутил боль настолько ужасную, что в глазах сверкнуло, но мой собственный визг не позволил сознанию отключиться. - ГОСПОДИ, ПУСТЬ ЭТО ПРЕКРАТИТСЯ! - взревел я, не отпуская огромный зуб Свиньи, находившийся передо мной, - ПУСТЬ ОНО, *****, ПРЕКРАТИТСЯ! Я сжал зубы настолько сильно, что

Ну, насчет того, что в нынешнюю, компьютерно-сетевую, эпоху рукописи - таки да, категорически не горят (уж к добру или к худу - это отдельный вопрос), я долго распространяться не стану. Замечу лишь, что по сию пору бережно храню, как памятник эпохи, ЭВМ-овскую (слово «компьютер», если кто запамятовал, в ту пору в обиходе отсутствовало) распечатку «Сказки о тройке», сделанную аккурат в том же 1982 году, когда писалась «Хромая судьба»; так что о потенциальной неистребимости рукописей в принципе возможно было догадаться уже тогда. Гораздо интереснее смотрятся по нынешнему времени «крепенькие и кругленькие 90 тыс.». Дело ведь не только в том, что канула в небытие «самая читающая в мире страна» с её ни с чем не сообразными тиражами. Сама эта цифра - память о той прежней, трогательно-наивной, эпохе, когда понятия «бестселлер» (ведь исчисление НКЧТ - именно об этом) и «шедевр», как ни странно,

Рассказ "Глухолесье". -Мама, я пойду схожу в лес за грибами. -Один? -Нет, конечно с Лёхой. - Только далеко не заходите,а то там опасно. Это был предлог, чтобы отправится туда куда я давно хотел попасть. Глубоко в лесу была деревня. Никто не знал её названия, но про это место в нашей деревне ходили разные истории : одна страшнее другой. Один парень рассказывал, что однажды с друзьями добрались до туда уже к вечеру :избы чёрные как сажа и гнилые. Большинство решили просто посмотреть издали и пойти назад тем более скоро ночь. Но один -Рома решил подойти поближе. Его уговаривали, но тщетно : "Наслушались деревенских баек и боитесь ща покажу, что ничего там страшного. " - и пошел. Ждут минуту, две, а его нет вдруг как вы бежит из-за избы и кричит во все горло. Все и побежали. Потом так и не сказал что его так напугало в лесной деревне . Только с той поры он стал странным,

"Странная Многоэтажка".Глава 1. Недавно начался 20-й год, как я каждый вечер ровно в 19:00 смотрю на соседний дом. Если посмотреть на него на минуту раньше или позже, то ничего необычного не видно, но если его посмотреть в 19:00...Хотя я лучше начну сначала. Осенью 2000 Года я был обычным Питерским подростком. Однажды, возвращаясь со Школы я задержался и вернулся домой только к вечеру. Родители были на даче, так как был ранний Сентябрь. Когда я сел на диван мой взгляд упал на соседний дом... Через секунду я оцепенел он был как будто создан некачественной компьютерной графикой тех лет : неровные углы, размытые окна. Яя подумал, что у меня что-то с глазами и посмотрел на другие дома - они были нормальные, потом посмотрел на часы - на низ было ровно 19:00, но через пару секунд часы показали 19:01 я постмртео на соседний дом - он был нормальным, как остальные. Я около часа

В тридцатой детской больнице расписание на февральские праздники, выпавшие на конец недели, отличалось только одним – врачи старались раскидать детей обратно по родителям, чтобы заслуженно свалить пораньше с работы. Младший персонал не уступал коллегам по выдворению самих себя из лечебного учреждения и активно содействовал разбору детей родителями. Лиза, работавшая здесь медсестрой после медколледжа уже два года, наблюдала, как родители спешно забирают своих чад. Довольные, счастливые, пусть и уставшие от больницы дети вприпрыжку бежали домой. – Под вашу ответственность, – с напускной строгостью говорила Лиза. Чтобы родители не расслаблялись. А то мало ли… – Конечно, конечно! – отвечали мамы и папы, укутывая своих детей в курточки и пуховички. – В понедельник утром чтобы были на месте. А то сами знаете… – Да-да, разумеется! Несколько человек отблагодарили Лизу шоколадками – не в честь

Чай с местными травами, которые собрал Сайдам незадолго до нашей встречи, казалось, пропитал своими ароматами весь дом. Такой феерии запахов я не испытывал давно – мне, как городскому жителю, было страшно представить, сколько здесь всего намешано и как он запоминает, какие травы и в каком количестве нужно добавлять или не класть их вообще. Сайдам стал нашим с Кириллом гидом в Якутии. Он встретил нас в деревне Томтор – довольно крупная, особенно по местным меркам. Находилась она в сорока километрах от знаменитого Оймякона – того самого, где температура как-то раз опустилась ниже семидесяти градусов по Цельсию. Своим внешним видом Сайдам сильно выделялся на фоне местных жителей – ростом под два метра, широченные плечи, огромные руки, собранные в хвост длинные волосы. Великан-хранитель местных лесов, не меньше. Для его внешности идеально подошёл бы глубокий бас, но говорил он приятным

24 июня 2134 года, орбита Земли «Отстыковка завершена. Стыковочный узел загерметизирован», - прозвучал из динамиков ровный голос бортового компьютера «Аделаида». Старпом Михаил Бондарёв посмотрел на дверь склада справа от него. Вроде бы он бывает здесь достаточно часто, но до сих пор с опаской смотрит на помещение, на двери которого маркировочной эмалью было криво намалёвано «ЗДЕСЬ ПЛЯШЕТ СМЕРТЬ». След, оставленный одним из членов команды через несколько дней после инцидента. Интересно, кто это был? Поэтики ему точно не занимать. Он переложил последний ящик с провизией на тележку с гравитационным модулем и толкнул её вперёд. Его шаги в гробовой тишине коридора и назойливый гул работающего гравимодуля звучали даже зловеще. Запасов еды хватит ещё на месяц – если, конечно, количество выживших на станции не изменится. «Голиаф» – корабль, ставший во многом инновационным даже для первой

Джефф убийца На улице нежная, возрождающая солнце весна плавно перетекала в жаркое лето. На деревьях пели птицы, был запах цветущей сирени, а в головах людей — ожидание прекрасной летней поры, ради которой они лили пот весь год. Группа подростков выходит из школы и начинает разговор. Боб Наконец-то каникулы, заебала уже эта школа. Ещё и математичка мозги ебёт. Фред Да сегодня бы отдохнуть адекватно, алкашку добыть и тёлок позвать. Есть у кого свободные хаты? Боб У мя предки дома всю неделю будут. Генри У меня родаки на дачу поехали, но ко мне сегодня старший брат приедет, так что не варик. Фред Чёрт, ну тогда можн на заброшку возле школы сходить и там бухнуть. Боб Ты че спятил? Там же бомжи всякие и наркоманы. — На его лице было сильное опасение. Генри Боб, ну ты че ссышь? Скажи ещё, что маньяки там людей расчленяют. А если че, у меня перцовка есть и нож — сами их порежем, если что.

Гробовая Тишина Дождь кончился час назад, но воздух всё ещё висел сырой ватой — тягучей, липкой, пропитанной запахом мокрой земли и увядших хризантем. Хикэру стоял у свежей могилы и смотрел на фотографию в траурной плитке. Минами. Тринадцать лет. Улыбалась так, будто её только что похвалили за контрольную. Он никогда не знал Минами. Не встречал её в коридорах, не слышал её голоса. Она училась в другой школе, в другом районе. Единственное, что связывало их — профессия. Хикэру был школьным психологом. Но не здесь. Он приехал по просьбе коллеги, который не смог присутствовать на церемонии. Просто одолжение. Просто рабочий долг. Официальная версия: самоубийство. Прыгнула с крыши. Оставила записку, в которой просила прощения у родителей. Хикэру опустил букет на могилу — дешёвые гвоздики из ларька у метро. Задержал ладонь на холодном камне. Смотрел на улыбающееся лицо девочки и думал о том,

Дорога сюда вымотала меня окончательно. Старая арендная машина катилась по разбитой деревенской грунтовке, колеса то и дело проваливались в глубокие лужи, а дворники едва справлялись с потоками воды, которые хлестали с небес без остановки. Радио давно перестало ловить волну, шипя и затихая каждые несколько минут. Вокруг простиралась сплошная серая пелена тумана, скрывавшая редкие кривые деревья и заброшенные сараи. Настроение было паршивым до тошноты. В мыслях я снова и снова возвращался к недавним событиям, от которых никуда не спрятаться. Бабушка умерла совсем недавно, и теперь вся эта тяжелая бумажная волокита, похороны и заботы с наследством свалились на мою голову неожиданно и грубо. Я свернул на нужную улицу и заглушил мотор возле старого бабушкиного дома. Вокруг царила давящая тишина, нарушаемая только монотонным шумом дождя по крыше машины. Обстановка вокруг угнетала своей