Андрей купил квартиру на Советской — «вторичка» в кирпичном доме 70-х годов. Квартира была убитая, от старой хозяйки-кошатницы остался невыносимый запах и горы хлама. Андрей затеял капитальный ремонт: содрал всё до бетона, вывез три прицепа мусора. Оставалась одна проблема — странный, тяжелый гул в вентиляционной шахте на кухне.

Это не был свист ветра. Звук был ритмичным, низким, как будто где-то глубоко в стене работал огромный, обмотанный тряпками насос. Хррр-пау... хррр-пау... Причем гул усиливался к вечеру, когда весь дом возвращался с работы.

Андрей вызвал печника-вентиляционщика из ЖЭУ. Пришел хмурый мужик, сунул зеркальце в шахту, посветил фонариком.

— Забито у тебя там, парень. Кирпич, походу, выпал или птица сдохла. Надо пробивать сверху, но шахта тут хитрая, с изгибом. Давай сам как-нибудь, — буркнул он и ушел.

Андрей решил не ждать. Он взял стальной трос с грузом и полез на чердак. Отыскал свою шахту, опустил трос. На глубине примерно четвертого этажа (его квартира была на втором) груз во что-то уперся. Не в твердый кирпич, а во что-то мягкое, пружинящее. Андрей надавил сильнее. Снизу, из глубины дома, донесся звук, от которого у него похолодело внутри — это был короткий, захлебывающийся кашель, который тут же перешел в тот самый ритмичный гул.

Он вернулся в квартиру. На кухне пахло уже не кошками. Пахло сладкой гнилью и дешевым техническим маслом. Андрей взял перфоратор и, недолго думая, начал расширять вход в вентшахту.

Когда первый кусок кирпича выпал внутрь, оттуда вырвалось облако серой пыли и жирных, черных мух. Андрей подсветил фонариком в пролом. Шахта за его стеной была шире, чем положено по планировке. Судя по всему, кто-то из соседей сверху при перепланировке «отгрыз» часть общего канала.

Но за стеной было не пусто. В узком бетонном мешке, зажатая между плитами, вертикально стояла конструкция из ржавых железных труб и полиэтилена. Андрей расширил дыру еще больше и замер.

Внутри шахты, обмотанный грязными бинтами и проводами, находился человек. Но это не был труп. Это был «живой агрегат». Судя по остаткам одежды — старый синий халат — это была та самая бабка-хозяйка, которая якобы «уехала в дом престарелых», как говорили соседи.

Суть была в том, что она не висела там просто так. Её тело было встроено в систему отопления и слива. Кто-то очень умелый и безумный использовал её как живой фильтр. Через прорези в её горле и грудной клетке, куда были вставлены медные трубки, проходила вода из общей системы. Она была жива — её сердце работало как естественный насос, поддерживаемый небольшим электрическим стимулятором, подключенным к общедомовой сети.

Она была похожа на иссохший фрукт. Глаза зашиты обычной суровой ниткой, рот забит губкой, пропитанной антисептиком, чтобы не было запаха. Весь этот «механизм» был нужен для одной цели: кто-то в этом доме воровал горячую воду и электричество, используя биологическую массу как переходник и очиститель, чтобы счетчики в квартирах не крутились.

Андрей увидел, что на полках рядом с ней стоят обычные стеклянные банки. В них по каплям собиралась жидкость, выходящая из трубок — чистый, прозрачный человеческий жир.

В этот момент на лестничной клетке послышались шаги. Спокойные, тяжелые шаги человека, который идет домой с работы. Андрей услышал, как в замочной скважине соседней квартиры (той, что была через стенку от шахты) повернулся ключ.

— Андрюха, ты чего там шумишь? — раздался за стеной бодрый голос соседа, Виктора, бывшего сантехника, который всегда помогал Андрею советом. — Ремонт делом хорошим, но в стены глубоко не лезь. Там коммуникации старые, хрупкие... повредишь чего — весь дом страдать будет.

Андрей стоял в темноте кухни, сжимая в руке фонарик. Луч света дрожал на лице бабки в шахте. В этот момент она медленно, почти незаметно, повернула голову в его сторону. Нитки на её веках натянулись. Из-под них вытекла одинокая, густая слеза, перемешанная с машинным маслом.

Виктор за стеной включил воду. Гул в шахте мгновенно усилился. Тело женщины в стене содрогнулось, трубки в её груди завибрировали, и Андрей услышал, как в трубах его собственной ванной весело зажурчала вода. Чистая, горячая, бесплатная вода.