Я стоял у края пустой улицы, где заброшенные машины гнили под дождём, а воздух был пропитан запахом сырости и железа. Шесть лет я искал его. Артёма. Каждый шаг, каждая улица, каждый звонок, каждая тень в этих городских закоулках всё вело к нему или к его следам.

Меня зовут Рион. Люди называют меня Санитар Рион. Для меня важно одно: я ищу тех, кто делает зло.

Алексей и Роман помогали мне на этом пути. Мы работали вместе, каждый своим способом, но цель была одна. Каждый день, когда я слышал о странных исчезновениях, странных делах, я чувствовал, что это он. Артём. Тот, кто сделал столько хаоса. И я шёл по следу, точка за точкой, пока всё не привело меня сюда.

Подземная парковка была заброшенной и тёмной. Пыль и запах бензина, ржавчина на стенах, тишина, которую нарушал только эхо шагов. В конце длинного туннеля я увидел дверь старую, металлическую, с облупленной краской. Сердце ускорилось, а разум оставался холодным.

Я шагнул ближе, когда вдруг из тени появились двое парней. Один высокий, плечистый, другой чуть короче, но с глазами, которые мгновенно оценивают, кто перед ними. Они остановились прямо передо мной и одновременно спросили:

— Ты новенький или что? — спросил один, с ухмылкой, которая не доходила до глаз.

Я тихо вдохнул и шагнул вперёд. В руках у меня уже был нож. Действовать нужно было быстро, без лишних движений, без крика. Один рывок и первый упал. Резкий, короткий, точный. Лезвие скользнуло по горлу, и дыхание замерло. Второй успел вздрогнуть, но слишком поздно. Тот же точный удар.

Тишина. Только моё дыхание и слабое эхо шагов по бетонной плитке. Я посмотрел на тела, лежащие у моих ног. Всё прошло слишком быстро, чтобы успеть понять страх или сопротивление.

Осталось одно: скрыть следы. Я перетащил их в тень парковки, за заброшенные машины и железные конструкции. Никаких свидетелей, никакой возможности, чтобы кто-то услышал. Всё, как должно быть.

Я вытер лезвие о рукав, вдохнул глубже, и шагнул к двери, ведущей к Артёму. Моя цель была близка, и мне оставалось только пройти дальше.

За дверью было темно, только узкая полоска света из коридора падала на бетон. Я сделал шаг внутрь и сразу услышал движение. Шорох обуви, тихие голоса, перестук металла о металл.

Десять человек.

Это чувствовалось почти физически.

Они стояли в глубине, будто патруль. Кто-то держал фонарик, кто‑то автомат, кто‑то просто встал в полукольцо, оценивая меня.

— Эй, стой! — выкрикнул один. — Кто такой?

Я медленно поднял голову.

Молчал.

Некоторые начали нервничать. Это было видно по тому, как дёрнулся ствол у ближайшего.

— Ты с общины? — спросил другой, уже нацеливаясь.

Я выдохнул.

Тихо.

Ровно.

И в этот момент пальцы легли на спуск.

Грохот разорвал подземную парковку.

Эхо шарахнулось по бетонным стенам.

Я шагнул в сторону, стреляя по движению, не по людям. Мне хватало силуэтов, вспышек их фонарей и паники в голосах.

Один упал сразу.

Ещё двое дернулись одновременно слишком близко стояли.

Кто‑то попытался спрятаться за колонной я выстрелил туда первым же движением.

Пятеро пытались дать организованный отпор, но не успели.

Подземка загудела от повторного залпа.

Пахло порохом, пылью и чем‑то ещё чужим страхом.

Через несколько секунд всё стихло.

Абсолютно.

Я опустил руку и медленно прошёл вперёд. Они лежали, кто как упал не успели ни понять, кто я, ни зачем пришёл.

— Артём… — прошептал я одними губами, глядя вглубь коридора. — Я близко.

услышал едва слышный, хриплый всхлип. Такой, что легко можно принять за движение воздуха. Но я знаю разницу. Этот звук не делает вентиляция. Так дышат люди, которым жить осталось меньше минуты.

Я повернулся.

Один из них, тот, что лежал под стеллажом с трубами, шевельнул пальцами. Лицо посинело, грудь ходила неровно, каждое дыхание отдавалось влажным, тягучим бульканьем. Ему было больно даже моргать.

Я присел рядом, медленно, так, как будто у нас был разговор на кухне, а не в коридоре, где кровь стекала в стоки.

— Слышишь меня? — спросил я.

Он попытался кивнуть, но вместо этого закашлялся, заливая подбородок тёмной, почти чёрной слизью.

— Мне нужна информация, — сказал я спокойно, без злобы. — Кто здесь главный?

Парень сглотнул. Его глаза дёрнулись в сторону дальней двери.

— Ма… Максим, — прохрипел он. — Он… он всё… придумал…

— Где Артём? — я наклонился чуть ближе.

— С ним… там, внизу… ниже третьего уровня… у них свой… вход… свой зал…

Он снова закашлялся, вывернув лёгкие на звук. Кровь брызнула мне на ботинок.

— Сколько охраны?

— Много… двадцать… пять… может… больше… но они… они уже не люди…

Я кивнул. Всё, что мне нужно было знать, я получил.

Он смотрел на меня широко, по-детски. Синие губы дрожали. Он понял. Они все понимают в такие секунды.

— Эй… — попытался он поднять руку, будто хотел, чтобы я его взял за ладонь. — Я… я же тебе помог…

— Помог, — подтвердил я. — Поэтому я и делаю это быстро.

Он дёрнулся.

— Ч-что… быстро?..

Я положил ладонь ему на лоб, слегка прижал, успокаивающе, почти ласково. Он замер, будто почувствовал что-то тёплое и последнее в этой жизни.

— Тебе туда больше не вернуться, — сказал я тихо. — А другим ты уже не нужен.

Он хотел что-то сказать, но не успел.

Короткий, сухой щелчок, и всё.

Без крика.

Без театра.

Я выпрямился, стряхнул кровь с перчаток и оглядел коридор. Тела лежали неровно, как мусор, который кто-то забыл убрать. Вдалеке гудели старые лампы, воздух был густой от пыли и железа.

Информация получена.

Дальше ступени вниз, под старую парковку, туда, где община держит своё сердце.

Где Максим.

Где Артём.

И где всё это наконец закончится.

Когда я подошёл ближе, я увидел примерно двадцать человек, стоящих у длинных столов. Кто-то разбирал снаряжение, кто-то проверял какие то документы, другие просто переговаривались. Их разговоры постепенно стихли, когда я вошёл в их поле зрения. Я сразу почувствовал на себе несколько любопытных взглядов.

Ко мне шагнул высокий парень с тёмной короткой стрижкой. Он остановился почти вплотную и внимательно посмотрел на меня.

— Ты новенький? — спросил он. — Раньше тебя здесь не видел.

Я заметил, как девушка рядом поправила ремень на плече и тоже уставилась на меня. Несколько человек за её спиной обменялись тихими комментариями. Одни улыбались, другие просто наблюдали, будто оценивая, кто я такой и что из себя представляю.

Высокий снова заговорил.

— Ну? Как звать? И откуда тебя к нам закинуло?

Он не звучал враждебно. Скорее привык к новичкам и просто хотел понять, с кем имеет дело. Я почувствовал, что все ждут моего ответа.

Я остановился перед ними, двадцать человек смотрели настороженно, будто примерялись, кто я и зачем сюда пришёл. Нужно было говорить уверенно, как тот, кто действительно прошёл их путь.

— Я такой же, как и вы, — сказал я спокойно. — Такой же, как те, кого Артём и Максим привели к настоящему пониманию. Я тоже прошёл свой путь… путь жестокости, путь очищения.

Некоторые переглянулись, и напряжение слегка упало. Видимо, они привыкли слышать подобные слова.

Высокий шагнул ближе, его глаза блеснули интересом.

— И давно ты с ними?

Я сделал вид, что вспоминаю, будто прожил через боль годы.

— Давным давно. Они нашли меня, когда я уже почти сломался. Подняли, открыли глаза. Я много чего делал, многое прошёл. И я слышал, что здесь находится часть их дела. Поэтому и пришёл. Я хочу служить общине. Так же, как служат остальные.

В толпе раздались одобрительные кивки, кто то тихо сказал «наш человек».

Девушка с ремнём шагнула ко мне чуть ближе, всматриваясь в лицо, будто пытаясь прочитать ложь.

— А что докажешь? У нас слова ничего не стоят. Здесь все через дело идут.

Я посмотрел на неё спокойно.

В голове у меня уже был план. Я знал, что эти люди плохие. Знал, что никто из них не выйдет отсюда живым.

— Доказательства будут, — сказал я. — Вам только скажите, кого привести… или кого убрать.

В толпе повисла короткая тишина. Настоящее доверие у них рождалось только через кровь. И, похоже, мои слова им понравились.

Высокий усмехнулся.

— Ну что ж… — он осёкся и махнул рукой. — Ладно, не важно. Раз ты говоришь, что из наших, значит проверим. Сейчас поведём тебя вглубь. Там посмотрим, кто ты такой.

Я сделал вид, что слегка кивнул, как человек, принявший испытание.

Но внутри я уже считал их траектории. Дистанции. Кто будет первым. Кто успеет только открыть рот.

Меня повели вглубь подземной парковки. Чем дальше мы заходили, тем сильнее становился запах сырости, старой пыли и чего то ещё… человеческого. Там, где свет от ламп уже не доставал, они остановились. Пятнадцать человек. Те самые, кто должен был «проверять».

Один из них указал на связанную фигуру в углу. Мужчина, избитый, полусознательный, но живой.

— Вот твоя проверка, — сказал он. — Докажи, что ты из наших. Сделай с ним что нужно. Или мы сделаем это с тобой.

Я медленно выдохнул.

Такой шанс им дать значит подписать себе приговор.

Они понятия не имели, кто на самом деле стоит перед ними.

Я сделал шаг вперёд, будто направляясь к жертве.

Мои пальцы тихо легли на рукоять пистолета под курткой.

Они расслабились.

Сделали самую глупую ошибку в своей жизни.

Я вытащил оружие быстро и без предупреждения.

Первый получил пулю между глаз.

Второй в горло.

Паника поднялась мгновенно, кто то пытался достать ствол, кто то просто кричал.

Я двигался быстрее, чем они могли осознать.

Пятый упал, даже не поняв, откуда прилетел выстрел.

Седьмой пытался спрятаться за колонной, но я знал, где он стоит по тени.

Десятый побежал, спотыкаясь, но зря это только сделало его мишенью проще.

Всего тридцать секунд.

Пятнадцать тел на холодном бетоне.

Тишина снова вернулась в подземелье, тяжёлая и мёртвая.

Я подошёл к связанному мужчине. Он дрожал, глядя на меня, будто сам смерть пришла его добить.

— Не бойся, — сказал я. — Я не из них.

Он поднял глаза, полные ужаса и надежды сразу.

— Что… что мне делать?

Я перерезал верёвки ножом.

— Беги отсюда. Сейчас же. И не оглядывайся. Никогда больше сюда не возвращайся.

Он не стал спорить. Побежал, спотыкаясь, почти падая, но бежал.

Я посмотрел на кровь вокруг ног и глубже вдохнул.

Пора двигаться дальше.

Когда я закончил, вокруг валялись тела пятнадцать человек. Те, кто ещё минуту назад стояли стеной, теперь были просто мясом на холодном полу.

Оставшиеся пятеро смотрели на меня так, будто я вылез из ада.

Один из них выдохнул, голос дрогнул, но он попытался сохранить видимость смелости.

— Неплохая резня.

Не восхищение. Не одобрение.

Он говорил это так, будто не может поверить, что их пятнадцать легли за пару минут, а я всё ещё стою живой.

Остальные пятеро невольно отступили, пытаясь держать дистанцию. У них руки дрожали, но они понимали: теперь либо они закончат меня, либо я закончу их

Пятеро рванулись на меня почти одновременно. Не как герои своей общины как люди, которые понимают, что отступать уже некуда.

Первый подскочил ближе всех. Ошибка. Я перехватил его руку, вывернул и вогнал нож ему под ребро. Он даже крикнуть не успел просто рухнул.

Второй попытался зайти сзади. Я метнулся вбок, схватил его за ворот и швырнул прямо под выстрел третьего. Пуля вошла ему в плечо, а я уже успел добить его ударом лезвия в шею.

Третий перестал стрелять паника перебила злость. Я подбежал, выбил оружие и столкнул его с ног. Он задергался, но я воткнул нож ему в грудь и пошёл дальше.

Остались двое. Один сразу дал заднюю слишком поздно. Я догнал его, перерезал сухожилие на ноге он упал. Второй пытался сделать вид, что добьёт меня вручную. Выглядело жалко. Он получил нож в печень и осел без звука.

Тот, что лежал с перебитой ногой, пытался отползти, но я сел рядом, схватил его за волосы и повернул голову ко мне.

— Сколько вас вообще здесь? — спросил я спокойно.

Он тяжело втянул воздух, лицо побледнело.

— Всего… сто тридцать четыре было… — прохрипел он. — Если… если считать тех девятнадцати, которых ты уже положил… и если… если ты меня сейчас добьёшь… останется… сто четырнадцать…

Он замолчал, ловя воздух ртом.

Я наклонил голову.

— Сто четырнадцать, говоришь?

Он дернулся, будто ожидал удара.

Я усмехнулся.

— Ты плохо считаешь. Я ещё двенадцать ваших по дороге сюда вырезал.

У него глаза расширились так, будто сейчас вылезут наружу.

— Ты… ты врёшь…

— А смысл? — ответил я и отпустил его голову. — Вам уже не выжить.

Я поднял нож, и его глаза наполнились ужасом. Один быстрый движение и всё кончилось. Он рухнул, больше не шевелясь.

Тишина растянулась на секунды. Его тело было последним препятствием перед тем, что ждало дальше. Я шагнул мимо, не останавливаясь, зная, что счёт закрыт.

Я ещё не успел отойти от тела последнего, как в кармане завибрировал телефон. Номер знакомый. Роман.

Я вытер ладонь о штаны и взял трубку.

— Ну? Нашёл? — его голос был тихий, напряжённый.

— Ага, — ответил я, глядя на забрызганный кровью бетон. — Иду дальше.

Пауза.

— Нам вмешиваться? — спросил он. — Держать тебя на связи или заходить?

Я прошёл под низким потолком, обходя лужи, оставшиеся после тех, кто пытался меня остановить.

— Пока не надо, — сказал я. — Держите связь. Если что-то пойдёт не так тогда заходите.

Он выдохнул.

— Ладно. Но будь осторожен.

— Всегда осторожен, — сказал я и завершил вызов.

Я подошёл к следующей двери. Сквозь щель видел движение. Тридцать человек. Все вооружены. Все смотрят прямо на меня. Их взгляды холодные, готовые убить.

Я отступил на пару шагов и достал телефон. Набрал Романа.

— Слушай, — сказал я, стараясь говорить спокойно, — их тут слишком много. Нужно, чтобы вы вмешались.

— Понял, — ответил он, сразу включился в связь. — Держись, мы уже выдвигаемся.

Я положил телефон в карман и снова заглянул сквозь щель. Они готовились к атаке, хохотали, перебрасывались словами.

Через несколько минут внизу раздался шум, двери распахнулись, и Роман со своей бригадой ворвались внутрь. Всё произошло мгновенно. Пули, крики, удары, тело падало за телом. Через пару минут тридцать человек уже не двигались.

Я остался стоять в стороне, наблюдая за чистым хаосом. Бригада проверила остатки, никаких выживших не осталось.

Роман подошёл ко мне.

— Всё чисто, — сказал он, тяжело выдыхая. — Можем идти дальше.

Я кивнул. Впереди была следующая дверь, и за ней ещё больше правды о том, что называлось их «общиной».

Я прошёл через коридор. Слышал звуки стрельбы и крики бригада Романа уже вырезала пятьдесят человек, которых я видел издалека. Всё происходило слишком быстро, слишком чисто.

Я сделал шаг дальше. И тут, передо мной, двадцать два человека. Все вооружены, все готовы к бою, глаза горят страхом и злостью одновременно. Они замерли, увидев меня.

Я остановился. Медленно поднял руки, словно показывая, что могу говорить.

— Ладно, дальше я сам, ребята, — сказал я спокойно.

Бригада Романа замерла, но я кивнул им, чтобы не вмешивались.

Я шагнул вперёд. Их глаза расширились, руки дрожали на оружии. Мне было ясно: если я сейчас промедлю, это будет катастрофа для них.

Всё решилось мгновенно. Я использовал каждый момент, каждую тень, каждый звук. Один за другим они падали, не успев понять, что произошло. Крики, паника, удары ножей и пулей всё смешалось в короткую, чистую резню.

Когда всё закончилось, я посмотрел на оставшихся. Их больше не было. Двадцать два человека исчезли в этом коридоре так же быстро, как и первые пятьдесят.

Я опустил оружие и сделал шаг вперёд, ощущая холодный воздух и тишину после всего этого. Мгновение, и путь к следующей части «общины» был открыт.

Я подошёл к последней двери. Она была массивная, старая, с ржавыми петлями. Вздохнул, подготовился и толкнул её.

— Ну здравствуй, Артём, как же долго я тебя искал. Не скучал по тебе? И кстати, как же ты наварился — друзей, соратников нашёл. Но ничего, уже всех нету, — сказал я, шагнув внутрь.

Артём сидел, сложив руки, взгляд холодный. На секунду замер. Потом тихо, но с угрозой сказал:

— Не всех ты убил, — сказал он.

И вдруг за его спиной послышался смех. Медленный, глухой, насмешливый.

— Хахаха, здравствуй, Рион. Много я слышал о тебе от Артёма, но как понимаю, ты ничего без связей не можешь сделать и просто убил... догадываюсь, двоих или вообще одного, — сказал Максим, появляясь из тени.

Я напрягся, пытаясь оценить их обоих. Теперь всё было ещё сложнее. Два человека, которых я должен был нейтрализовать, чтобы завершить этот кошмар.

Я шагнул вперёд, смотря то на Максима, то на Артёма. Внутри всё уже было ледяным спокойствием.

— Я убил пятьдесят четыре человека из вашей общины, — сказал я ровно. — Но знаешь, Максим… если бы не моя лень, были бы все.

Максим ухмыльнулся, а затем резко метнулся вперёд.

Я опустился ниже, его удар прошёл над плечом, и я ударом ладони сбил ему хватку, развернулся и врезал под локоть.

Он выронил оружие.

— ЧТО—?!

Я ударил ножом ещё раз и Максим рухнул, глотая воздух.

Он не успел даже понять, как именно проиграл.

Я смотрю на Артёма.

Я сделал шаг назад, глядя на него, и сказал:

— Артём, не убегай, не надо, как 6 лет назад, сражайся достойно.

Артём сжал кулаки, глаза сверкали решимостью. Он понимал, что теперь всё серьёзно. Мы оба приготовились к финальному столкновению.

Бой начался. Каждый удар, каждый шаг проверял силу и решимость, каждое движение было на пределе. Я видел в глазах Артёма уважение, и это заставляло меня действовать ещё точнее.

Он усмехнулся сквозь кровь:

 — Думаешь, раз разыскал меня — стал сильнее?

Я не ответил. Просто пошёл вперёд.

Его удар был грубым, открытым. Я поймал его руку, провернул и вонзил клинок под рёбра. Он охнул, но даже тогда попытался схватить меня второй рукой. Я отбил её и нанёс второй удар выше, глубже.

Он отступил на шаг, смотрел прямо мне в глаза. Без паники. Просто принял.

— Шесть лет... — прошептал он. — Значит… всё-таки догнал.

Я держал его взгляд, пока он оседал на бетон. Он попытался что‑то сказать ещё, но слова утонули в крови, и он затих.

Я выдернул нож, отступил на шаг и выдохнул.

— Конец.

Артём лежал неподвижно. Ни угроз, ни бегства, ни игр только тихая, запоздалая честность в последнем взгляде.