Я приехал на место рано утром. Склад стоял на краю деревни, серый, облупленный, с разбитыми окнами, а вокруг лес и пустырь. Дорога была грунтовая, вмятины от дождя, лужи, запах сырости и гнили.

Моя работа была проста: сортировать старые коробки, выбрасывать хлам, следить, чтобы мусор вывозили на свалку. За это платили мало, но достаточно, чтобы жить несколько недель.

Когда я поднял первую коробку, услышал тихий хруст за спиной.

— Эй, ты новый? — спросил низкий голос.

Я обернулся и увидел двух парней. Один высокий, с широким лицом, глаза напряжённые Артём, второй ну чуть короче, мускулистый, с резким взглядом, Влад. Они стояли, наблюдая за мной.

— Да, сегодня первый день, — сказал я, стараясь звучать уверенно. — Что, вам нужна помощь?

— Мы тут как раз проверяли место, — сказал Влад, улыбка странная, почти насмешливая. — Можно сказать, смотрим, как новички справляются.

— Ага… — я кивнул, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Что-то в их взгляде заставляло чувствовать себя маленьким, хотя я старался не показывать.

Артём подошёл ближе, руки в карманах.

— Мусор забирай, смотри, чтобы ничего не оставалось. Здесь всё старое, грязное, кто не следит быстро запачкается.

— Понял, — сказал я и взял ещё одну коробку.

Когда братья уехали «по делам», я наконец решил сделать перерыв. Склад был холодным, пыль забивалась в горло, и я направился в небольшую комнату отдыха, которую они показали мне утром.

Комната выглядела так, будто её собирали из всего, что нашли на свалке: старый диван с рваной обивкой, кривая полка, маленький стол с облупленной краской, в углу электрический чайник, который выглядел небезопасно. Но здесь было теплее, чем в складе, и света чуть больше.

Я поставил кружку под кипяток, и, пока вода нагревалась, начал разглядывать помещение.

Взгляд зацепился за что-то на полке маленькая коробка из-под сотейника, слегка приоткрытая.

Просто чтобы занять руки, я вытащил её и открыл.

Сначала увидел кость. Маленькую, гладкую, как будто тщательно обглоданную.

Я перевернул её в пальцах.

Наверное, собаки… Те самые, которых я слышал утром у дороги. Может, братья подкармливают их остатками еды. Обычное дело в такой глуши.

Но под костью лежало что-то ещё.

Фотография.

Я поднял её. На снимке девушка с яркой, но странной улыбкой. Волосы светлые, слегка взъерошенные.

Глаза будто слишком живые, слишком блестящие.

Фото было старым, чуть выцветшим, местами порванным.

А в углу чёрная лента.

Меня будто качнуло.

Кто-то явно хранил это фото здесь, в комнате отдыха.

Не случайно.

Не забыто.

Почти… почтительно спрятано.

— Кто ты?.. — выдохнул я.

Ответа, конечно, не было.

Только тихий щелчок чайника и гул ветра за окном.

Я быстро положил фотографию обратно, закрыл коробку и вернул её на полку.

Но ощущение, будто я тронул что-то, чего трогать не должен, не проходило.

И в голове впервые всплыла тревожная мысль:

А что, если работа тут не самое странное, что меня ждёт?

Комната отдыха встретила меня запахом старой бумаги и сырости. Маленькое окно было заклеено картоном, лампа мигала, будто вот-вот погаснет. На столе лежали кружки, пачка чипсов, пустая бутылка из-под минералки всё обычное. Но в углу, под диваном, что‑то торчало.

Я присел, потянул маленькая тетрадка, вся в пыли, обложка смятая, угол обуглен. Дневник. На первой странице неровным почерком было выведено:

«Он убил ео. Я и брат убигли. Нам нада сылы. Мы должен уничтошыть ево.»

Буквы плясали, писаны то слишком крупно, то криво, будто автор держал ручку двумя пальцами и очень старался. Я пролистал дальше.

На следующей странице:

«Он всигда смотрыт. Мы прячимся. Нэ могу спать. Брат гаварит што всьо бадет харошо, но я нэ верю.»

Ещё дальше:

«Мы нашли мессто. Тут цыха. Но он найдёт. Он всигда находыт.»

Текст постепенно становился аккуратнее. С каждой страницей буквы ужимались, становились ровнее, соединялись в нормальные слова. Словно тот, кто писал, рос или учился прямо внутри этих страниц.

Через пару листов уже было почти понятно:

«Мы держимся. Артём говорит, что нам надо время. Я должен быть сильным. Мы не можем просто уйти он всё равно найдёт нас. Мы должны уничтожить его первыми.»

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Кто он?

Почему они «убежали»?

И кого они хотели «уничтожить»?

Страницы дрожали в моих руках. И чем дальше я листал, тем больше почерк становился взрослым, уверенным, ровным будто писал совсем другой человек.

Но под каждым текстом стояла одна и та же подпись:

«Влад.»

Я аккуратно положил дневник на место, закрыл коробку и вернул её на полку. Сердце ещё стучало слишком быстро, руки слегка дрожали. Я пытался успокоиться, но мысли никак не хотели утихать.

Прошло какое-то время. Я уже собирался вернуться к работе, как услышал гул двигателя снаружи. Сердце сжалось.

Дверь открылась, и в комнату вошли Влад и Артём. Они несли что-то в руках, явно не дневник.

— Ты тут один? — спросил Влад, коротко оглядев комнату.

— Ага… — я кивнул, стараясь не показать тревогу.

— Всё в порядке? — вмешался Артём, но в голосе проскальзывала напряжённость.

— Да, просто… смотрел вокруг, — сказал я, пытаясь звучать спокойно.

Они переглянулись и направились к выходу. Я остался стоять, затаив дыхание. Дневник остался на полке.

После того как Влад и Артём уехали, тишина на складе стала почти давящей. Я вышел наружу, чтобы проветрить голову, и услышал знакомый звук тихое похрустывание веток. Оглянувшись, я заметил одну из тех дворовых собак, что шарились тут утром.

Серая, лохматая, с умными, настороженными глазами. Она стояла у края тропинки и смотрела прямо на меня. Будто ждала.

— Чего? — спросил я почти шёпотом.

Собака фыркнула, развернулась и медленно пошла вперёд, оглядываясь каждые несколько шагов. Точно так же, как делают животные, когда хотят, чтобы ты шёл за ними.

Я постоял секунду… и всё-таки двинулся следом. Лес густел, ветки царапали руки, под ногами хлюпала земля. Но собака шла уверенно, будто знала все повороты.

Она вела меня всё дальше от склада, туда, где деревья становились выше, а воздух сырее. Несколько раз она останавливалась, смотрела на меня, словно проверяя, и снова шла вперёд.

Через какое-то время лес внезапно разошёлся, и мы вышли к месту, которого я точно не видел раньше.

Собака остановилась у самого края, села и тихо зарычала в мою сторону словно предупреждая, что дальше мне предстоит идти самому.

Я шагнул ближе и увидел…

Передо мной стояло старое здание, наполовину вросшее в землю. Каменные стены растрескались, крыша давно осела внутрь. Вход был похож на пасть тёмный, пустой, будто ждал меня.

Запах сырости ударил сразу. Я спустился по остаткам ступеней, почти полностью скрытых под землёй. Внутри было холоднее, чем снаружи, и звук моих шагов глухо отдавался в пустоте.

В глубине тускло поблёскивало что-то белое.

Я подошёл ближе.

Сначала показалось, что это просто мусор… но нет. На полу лежали кости. Человеческие. Сухие, обесцвеченные, будто пролежали тут много лет. Никаких следов борьбы просто хаос из остатков, как будто кто-то складывал их здесь… или бросал.

Я сглотнул, чувствуя, как в груди всё сжимается.

Но это было ещё не всё.

Дальше, где подвал расширялся, я заметил что-то ещё. Несколько животных. Собак. Одни лежали неподвижно давние, высохшие тени от того, что когда-то было жизнью. Другие… были живы. Но слабые, истощённые, привязанные к металлическим кольцам на стене, будто кто-то держал их здесь раньше.

Они смотрели на меня тихими, огромными глазами. Ни лая, ни рычания а только тяжёлое, усталое дыхание.

Я почувствовал толчок между лопатками. Обернулся и та самая серая собака стояла позади. Она не приближалась, просто смотрела на остальных, а потом снова на меня.

Будто приводила меня сюда специально.

Как будто просила:

Смотри. Пойми, что здесь было.

И впервые у меня возникло чёткое, ледяное чувство:

Братья знали об этом месте.

И это место знало о братьях.

Я сделал шаг назад, но уже было поздно.

Вверху раздался тихий скрип двери. Кто-то медленно спускался вниз по бетонным ступеням, и каждое касание подошвы било по нервам.

Голос.

Влад.

Спокойный. Чрезмерно спокойный.

— Ты не должен был это видеть.

Сердце у меня ухнуло в живот. Я повернулся и почти вслепую побежал глубже в подвал. Там в углу стояла старая перегородка, обрушенная наполовину. Я юркнул за неё, стараясь дышать тише.

Тени дрожали. Пахло сыростью и чем-то ещё… тяжёлым.

Шаги всё ближе.

— Алексей, — произнёс он уже внизу. — То, что ты прячешься, не имеет никакого смысла. Я всё равно найду тебя.

Я услышал, как он ступает на бетон, как в тишине отзываются его шаги. Он не торопился. И это пугало сильнее всего.

Он говорил так, будто объяснял что-то разумное. Словно всё происходящее обычная необходимость.

— Алексей, пойми… — его голос стал ниже. — Мы голодали, когда она умерла. Настолько, что перестали есть вообще. Ничего. Ни обычную еду, ни… никого.

— Потом мы начали убивать. И… есть, — сказал он почти шёпотом. — Нам нужно было выжить. И мы выжили.

Мои пальцы судорожно сжались в кулаки.

— Но потом мы остановились, — Влад тихо выдохнул. — Мы нашли место, работу, возможность жить нормально. Мы старались забыть всё, что было. Мы больше никого не трогали. Нам это не нужно.

Шаг. Ещё шаг. Он был уже в пяти метрах.

— Но ты узнал слишком много, — тихо сказал он. — Если ты отсюда уйдёшь… через тебя он узнает.

«Он»

Я не знал, о ком он говорит

И от этого стало ещё хуже.

— Нам придётся избавиться от тебя, — сказал Влад спокойно. — Чтобы никто не узнал о нас. Чтобы он не узнал.

Он обернулся в мою сторону.

Я замер, даже не дышал.

И услышал:

— Пожалуйста, не заставляй меня искать тебя.

Я понял, что пространство позади перегородки заканчивается. Дальше идти было некуда. Тени слишком плотные, воздух слишком тяжёлый. Шаги Влада стали тише, но от этого только страшнее. Он будто слушал, высчитывал, где я.

И потом его голос прозвучал совсем рядом:

— Алексей.

Я вздрогнул. Он стоял прямо у перегородки. Как он подошёл так тихо, я даже не понял.

Секунду мы молчали. Только моё дыхание, сбивчивое, и его спокойное, ровное.

Я поднял руки, будто это могло что-то изменить.

— Влад… подожди. Дай мне сказать.

Он смотрел на меня так, будто уже всё решил, но я всё равно попытался.

— Я никому не собираюсь рассказывать. Я не… не тот человек, который пойдёт к кому-то с этим. Мне просто нужно уйти. Я уйду и забуду.

Тишина.

Влад наклонил голову, как будто прислушивался к самому смыслу моих слов.

— Ты думаешь, мы не слышали это раньше? — тихо спросил он. — Все говорят, что уйдут и забудут. Пока не вспомнят. Пока не расскажут кому-то. Даже случайно.

Я покачал головой.

— Нет. Я не такой. Я ничего не знаю. Я не знаю, кто он, я не знаю, что вы делали, я…

— Ты знаешь ровно настолько, чтобы стать проблемой.

Голос его был тихим. Почти усталым.

Я сделал шаг вперёд. Не знаю зачем. Может, хотел показать, что не собираюсь бежать.

— Влад, послушай. Я понимаю, что вы пережили. Я видел этот подвал. Эти кости… собак… людей. Но это всё прошлое. Вы остановились. Ты сам сказал. Я не хочу вам вреда. Просто дай мне уйти. Я даже не буду думать об этом. Я исчезну.

Он смотрел не мигая. И в его глазах была не злость. Страх. Настоящий.

— Ты не понимаешь, Алексей. Тут не в тебе дело.

— Тогда в ком?

Он вздохнул. Как будто хотел сказать, но язык не поворачивался.

— Он узнает.

— Кто он?!

Тишина. Влад отвёл взгляд в глубину подвала, туда, где тени казались толще.

— Я не могу сказать.

— Тогда скажи хоть что-то! — сорвалось у меня. — Я нашёл это место случайно. Я не знал, куда иду. Это собака привела меня. Понимаешь? Я не знал ничего!

Он снова посмотрел на меня. Но теперь в глазах мелькнуло что-то новое… сомнение.

Я почувствовал, что эта маленькая трещина мой единственный шанс.

— Влад… я не враг. И не шпион. Я просто уборщик, который хотел денег на пару недель. Мне не надо больше. Я уйду. Скажу, что заболел. Уеду завтра же. Вы меня больше никогда не увидите.

Я говорил быстро, искренне, почти умоляюще.

ВЛААААД! Я НАШЁЛ ТЕБЯ! И СЛЕДУЮЩИЙ ТВОЙ БРАТ!

Крик ударил по подвалу, как взрыв. Я вздрогнул, а Влад резко обернулся и в ту же секунду из тени кто‑то выскочил.

Я даже не успел понять, что происходит.

Удар. Резкий, короткий, будто хрип воздуха. Влад дернулся, будто его подбросили. Я увидел, как лезвие входит ему под ребра слишком быстро, чтобы остановить, слишком близко, чтобы не увидеть.

— Влад! — сорвалось у меня, но поздно.

Он осел прямо передо мной, глаза ещё успели встретиться с моими. В них было не страх… а отчаянная беспомощность. Он открыл рот, будто хотел что‑то сказать, но лишь хрип сорвался.

И всё.

Человек, который убил его, медленно обернулся ко мне. Шагнул вперёд, будто бы без спешки, как к знакомому.

Он вытер лезвие о рукав Влада, ничуть не торопясь.

— Ну здравствуй, Алексей, — сказал он, будто мы просто встретились в коридоре.

Я стоял, не двигаясь. Кровь Влада ещё стекала по полу, когда мужчина повернулся ко мне.

— Чёрт... — он выдохнул устало. — Я искал их трое лет. Его и брата.

Я отступил на шаг.

— Откуда ты знаешь моё имя?!

— Да спокойно. — Он поднял руки, будто успокаивал меня. — Когда ты устраивался к ним, я проверил документы.

— Ты... ты меня убьёшь?!

Он удивлённо вскинул брови.

— Хе. Нет, ты что. Я слышал, что ты говорил Владу. Ты обычный человек, который просто попал не туда.

Влад резко встал, глаза сверкали злостью. Он схватил меня за плечо, прижимая к себе так, что дыхание перехватило. Сердце стучало в ушах.

— Или я убью этого паренька, или ты отпустишь меня и моего брата, — проговорил он, сжимая меня ещё сильнее, будто пытался прочитать мой страх.

Я пытался вырваться, но хватка была железной.

— Смотри, кто тут появился, — сказал спокойный голос. Это был он.

секунду влад ослабил хватку. Я мгновенно выхватил нож, который держал при себе для самообороны. Сердце колотилось, руки дрожали, но я знал промедление стоило бы жизни.

Я сделал резкий, точный движение. Лезвие скользнуло по шее Влада, и он сдавленно захрипел, глаза расширились от боли и шока. Его хватка ослабла, и я отскочил в сторону, чувствуя тепло крови. Влад рухнул на пол, больше не двигаясь.

— Твою мать… я убил его… — выдохнул я, чувствуя дрожь в руках.

— Ладно, — продолжил мужчина спокойно. — Он был ужасным человеком. Погубил много людей и животных.

Кровь ещё теплая на моих пальцах. Я стоял, тяжело дыша, пытаясь понять, что только что сделал. Влад лежал неподвижно, глаза стеклянные, горло перерезано моим же ножом.

Незнакомец тот самый, чьё спокойствие выбивало почву из-под ног медленно подошёл к клеткам. Он ничего не сказал мне, не посмотрел даже. Просто снял защёлки, одну за другой.

Живые собаки, худые, пугливые, прижатые к полу, сначала даже не верили, что двери открылись. Потом одна робко высунулась, понюхала воздух… и рванула наружу. За ней вторая, третья. Те, что могли идти, выбежали. Те, что хромали, выползли.

Те, что были мертвы… просто остались позади, как часть этого жуткого места.

Незнакомец тихо выдохнул, будто облегчённо.

— Готово, — произнёс он спокойно, будто просто выполнил рутинное дело.

Я повернулся к нему, чувствуя, как руки ещё дрожат.

— Эй… — голос мой сорвался. — Что… что теперь будет со мной?

Он взглянул на меня впервые по-настоящему. Взгляд у него был странный будто человек, который видел слишком многое и давно перестал удивляться.

— Теперь? — он чуть приподнял бровь. — Теперь надо с тобой разобраться.

— В смысле «разобраться»?! — отшатнулся я. — Я… я просто хотел жить! Я не человек как они! Я не…

Он поднял ладонь.

—Я знаю. —Он говорил спокойно. Слишком спокойно.

—давай я уйду ты вызовешь милицию. И всё. —сказал он

— А как же второй? — спросил я.

— Второй?

— а Артём, — тихо сказал он. — Он, скорее всего, уже убежал увидев что никого нет.

Он отвернулся от меня и пошёл к лестнице. Я едва успел выдохнуть:

— Эй! Стой! Как тебя хоть зовут?!

Он обернулся через плечо, на секунду задержав взгляд.

— Настоящее имя я тебе не скажу. А вот как меня называют…

Пауза. Лёгкая усмешка.

— Санитар Рион. Можешь просто Рион.

Он повернулся и направился наверх, оставив меня среди клеток, крови и мертвецкой тишины.

— Рион… — тихо повторил я.

когда вдруг остановился, будто вспомнил что-то важное.

Он спустился снова на пару шагов, прищурился и сказал:

— Стоп… — он ткнул пальцем в мою сторону. — Они тебе ведь так и не заплатили, да?

Я моргнул, не сразу поняв, к чему он.

— Ну… да. — Я пожал плечами. — Я тут всего один день проработал.

Рион фыркнул.

— Один день или сто неважно. Эти двое накапливали деньги не для того, чтобы честно платить. Значит, возьмёшь то, что осталось.

Он жестом указал мне следовать за ним.

— Пойдём.

Мы выбрались из заброшки быстро, даже слишком. Рион шёл впереди уверенный, холодный, будто всё происходящее не стоит ему ни одного лишнего удара сердца.

Я же… ну, скажем так, внутри меня всё ещё звенела кровь после того, что я сделал с Владом.

Дом Влада и Артёма стоял чуть в стороне от дороги дешёвый, неуютный, но в этот момент он казался нам крепостью. Рион толкнул дверь, и та, конечно же, даже не была заперта.

— Посмотрим… раз… два… три… четыре… пять… — пробормотал он, роясь в тумбочке.

Потом вытащил небольшой, мятый пакет. Развернул. У него даже бровь слегка дёрнулась.

— Три… три миллиона?!

Он даже пакет перехватил поудобнее. — Лёха, с такими деньгами ты в Минске можешь квартиру купить, а не снимать. И не какую-нибудь конуру. Нормальное жильё. Ты ещё и мини-бизнес открыть сможешь. Реально. Хочешь кофейню, хочешь мастерскую, хоть автохимию. Тут на старт хватит с головой.

— Грязные эти деньги, Рион… — сказал я. Не нравилось мне всё это.

— Ну да, — он пожал плечами, как будто речь шла о старой обуви. — Но уже ничего не сделаешь.

Он посмотрел на пакет чуть мрачнее. — Они погубили людей. А деньги этих людей… остались.

Он протянул мне свёрток.

— Бери. Не им же теперь.

— Ну… тоже правда, — пробормотал я, всё ещё глядя на пачки денег.

Рион внезапно нахмурился, втянул носом воздух.

— Алексей… ты запах гари не чувствуешь?

Я тоже вдохнул.

— Чувствую… и—

— БЛИН, ЛЁХА! — Рион резко отдёрнул меня. — Там дым валит! Чёрт… кха… кхе…

Я обернулся — из коридора уже тянуло густым чёрным чадом.

— Твою мать… — выдавил я.

— БЕЖИМ! — рявкнул Рион. — Алексей, хватай документы и вали, живо!

— Пошли, давай! — рявкнул Рион.

Мы выбежали наружу. Серый дым клубился над старым домом, жара и гарь давили на лёгкие.

— Это Артём поджёг, — спокойно сказал Рион. — И убежал.

— Понял, — пробормотал я, стараясь отдышаться.

Он протянул мне телефон.

— Звони в милицию, а я побегу.

Рион бросился в сторону леса, а я остался стоять возле дома, держа в руках телефон и пытаясь прийти в себя.

Тишина вокруг была глухая, только потрескивал пожар и лёгкий свист ветра.