Он умер, и она не смогла с этим справиться.

С тех пор как Вика потеряла своего любимого, её мир рухнул. Тяжелейшие душевные страдания вошли в жизнь некогда счастливой, весёлой и нежной девушки с золотыми волосами и добрым сердцем.

Годы отношений. Годы близости, годы держания за руки при сложных разговорах на кухне. Годы подарков на праздники, подбираемых с любовью и со всей душой. Годы изучения точного цвета глаз и узоров на радужке друг друга.

Совместная жизнь в новой квартире в спальном районе. К которой они шли так долго. И которая оказалась неожиданно короткой.

Прошло три месяца. Этого мало, говорили близкие, чтобы прожить горе. Слишком мало, чтобы считать, что она не справилась. Но Вика не справилась. Она твердила себе об этом каждое утро. Каждый день. Каждую ночь. Звуки окружающего мира — скрип трамваев, ночные трели сверчков под балконом — внимали её горю.

Красный цвет стал для неё мучительным напоминанием. Цвет крови. Цвет боли. Цвет ада. Что чёрный? Чёрный — лишь цвет земной скорби, финального тлена бездыханного тела. Недавно она в сердцах изрезала все свои красные вещи в клочья.

А в ту июньскую ночь краснота предрассветного неба была особенно выразительной. Вика наблюдала за ним с балкона с болезненным, осунувшимся лицом. Она знала, она сравнивала. Вцепившись в любимого всеми своими эмоциональными силами, она и помыслить не могла о том, чтобы отпустить его. Чтобы не всматриваться в каждый оттенок красного, сравнивая его с кровью, которая густым ручьём текла по дорожному покрытию в тот роковой мартовский вечер.

Она ждала этого. Ждала самого кровавого рассвета в качестве знака. И он наступил.

Вика аккуратно потушила сигарету дрожащими тонкими пальцами, как всегда проследив, чтобы пепел не упал вниз, на балкон к соседям. И скрылась в глубине квартиры.

Лезвие давно было приготовлено, лишь ждало своего часа. Девушка включила горячую воду и стала набирать ванну. Внезапно она почувствовала резкую слабость и пульсирующую головную боль, так что была вынуждена сесть на пол и опереться спиной о стиральную машину.

Вика сидела, мучаясь от нарастающей боли, и, не зная, чем занять мозг, чтобы не передумать, гоняла в голове мысли о последних днях своей жизни и планах на них. Вынести мусор. Полить цветы. Убраться в квартире. Сделано. Стоп, а что она обычно делает после уборки? Правильно, принимает ванну. С пеной и минеральной солью. При свечах. С бокалом вина.

Как только девушка осознала это, мучительная боль внезапно отступила, и она почувствовала странное ощущение, разливающееся по телу. Это было похоже на прилив сил. На какую-то энергию, будто предоставленную ей кем-то свыше, чтобы она могла выполнить свой привычный ритуал, прежде чем совершит необратимое.

Она просидела на полу ещё какое-то время, колеблясь и размышляя. Она ведь так долго страдала. Неужели она не заслужила хотя бы немного покоя? Всего одна ванна с пеной, свечами и вином. А потом… Потом она решит, что делать дальше.

Повинуясь странному порыву, находясь в полутрансе, Вика на негнущихся ногах отправилась на кухню. Удивительно, но в ящике под столом хранилась бутылка превосходного красного вина. Девушка вспомнила: её подарили родители возлюбленного на день рождения, хотя до этого момента Вика была уверена, что вино давно выпито. Смутно припомнился романтический вечер со свечами и бокалами. Глаза покрылись слёзной поволокой, и Вика почувствовала, что её снова уносит в привычный водоворот горя.

Нет! Вика закрыла ящик и подскочила, едва не ударившись головой об стол. Вино, бокалы, свечи — всё это, конечно, замечательно и очень романтично. И всё это было в её жизни и до отношений и не должно закончиться со смертью любимого. Он бы этого не хотел. Вот сейчас она пойдёт и насладится сразу всем: тёплым светом колеблющихся языков пламени, насыщенным бордовым напитком и горячей водой с клубами пены.

Поражаясь внезапным и разительным переменам в собственном состоянии, Вика объяснила себе это тем, что мозг до последнего сопротивляется идее умереть. Девушка отправилась в ванную. Почти на автопилоте зажгла свечи, налила вино в бокал и выключила свет. Разделась.

Глядя на своё отражение в зеркале, Вика неожиданно подумала о том, как она красива. Длинные золотистые локоны при свечах будто вились ещё круче, придавая её обнажённому телу образ греческой богини. А синеву её больших глаз не могли перекрыть даже отблески огня. В игре с тенью они лишь подчёркивали длину ресниц.

Вика погрузилась в ванну, и пена окутала её тёплым ватным одеялом. Девушка глубоко вздохнула, издав стон. Её наконец начало отпускать, и теперь она хотела лишь одного — чтобы это состояние не заканчивалось. Вика взяла бокал. После пережитых душевных мук забота о себе оказалась спасительной.

Когда Вика, накинув пушистый халат и завернув волосы в полотенце, умиротворённая и раскрасневшаяся вышла из ванны, она зажмурилась. Утро полностью вступило в свои права, и квартира была залита солнечным светом. Радужные зайчики от гранёной вазы с засохшим букетом легли на скатерть. С открытого балкона доносился весёлый щебет птиц.

Девушка отправилась на балкон, улыбаясь впервые за три месяца. Мир определённо заиграл новыми красками, и среди них больше не было кровавых оттенков. Яблоня расцвела небывало пышным белым цветом, ветерок ласкал выбивающиеся пряди, а в воздухе витал чудесный аромат весны.

Вика придвинула стул и опустилась на него. Скинула полотенце с головы. Оперлась локтями на парапет и с блаженным лицом устремила взор куда-то вдаль. Тяжёлые, дурные мысли словно смыло водой.

Она сидела долго, очень долго, наслаждаясь всеми органами чувств. Время для неё будто исчезло. Ей наконец было хорошо.

Внезапно между цветущими кронами замелькал силуэт. Подозрительно знакомый. Сердце девушки учащённо забилось, а дыхание замерло. Силуэт приближался, и девушка видела в нём всё больше знакомых черт. Она не пыталась ничего отрицать, просто сверлила прохожего округлившимися глазами. Наконец он подошёл настолько близко, что у девушки не осталось сомнений. По тропинке между деревьями шёл… он! Её любимый. В знакомом пальто, в связанном ею шарфе. Вика протёрла глаза. Вне всяких сомнений, это он! Ей показалось, что с высоты второго этажа она даже учуяла ненавязчивый аромат знакомого парфюма.

Вика, как была, в халате, кинулась в прихожую, распахнула дверь и, спотыкаясь, помчалась по лестнице. Ей казалось, что это видение, которое вот-вот исчезнет, и ей во что бы то ни стало нужно успеть.

Вика влетела в объятия любимого. Её руки с жадностью сжимали родное тело через шерстяную ткань. Ноги мужчины подкосились, и он упал на колени перед любимой, обхватив её ноги и прижавшись к ним головой.

Они долго стояли и плакали. Затем он поцеловал Викину руку, поднялся с колен и повёл любимую за собой в глубь тенистой аллеи.

А в новой квартире в спальном районе на раковине осталось нетронутое лезвие. Рядом, в ванной, лежала золотоволосая девушка с разбитой головой в горячей воде, в которой сгустились все мыслимые оттенки красного цвета.