Посмертные картины

Темная комната

В тёмную комнату попадают истории, присланные читателями сайта.
Если история хорошая, она будет отредактирована и перемещена в основную ленту.
В противном случае история будет перемещена в раздел "Бездна".

Настроить сортировку

{sort}

Возможность незарегистрированным пользователям писать комментарии и выставлять рейтинг временно отключена.

Указать автора!

2.5 мин. Темная комната JNK2025 Вчера, 22:48 Указать источник!

Аукционный дом «Полигон» славился не только безупречной репутацией, но и умением находить жемчужины там, где другие видели лишь мусор. Именно поэтому, когда на торги выставили коллекцию картин некоего Фредерико Тормул, зал был полон. Фредерико был затворником, о котором ходили легенды: говорили, что он сошел с ума в своей мастерской в лесах Ногинска , а перед смертью сжег себя вместе с домом. Уцелели лишь несколько полотен, вынесенных, вероятно, самим огнем, который не пожелал их тронуть.Я приобрел три картины. Я не был коллекционером, скорее, охотником за сенсациями для своего журнала. Меня привлекло не искусство — мазки Тормула были грубыми, почти варварскими, — а запах. От полотен исходил густой, удушливый аромат. Он не был похож на льняное масло или скипидар. Пахло чем-то сладковатым, напоминающим гниющую листву и старую медь. Пахло чем-то живым.Первая картина называлась «Крик в пустыне». На ней была изображена одинокая фигура, стоящая на коленях среди выжженной земли. Небо на холсте было не синим и не черным, а каким-то багровым, словно рана. Я повесил ее в гостиной.В первую ночь мне показалось, что в доме стало слишком тихо. Исчез привычный гул холодильника, шум ветра за окном. Осталась только тишина и... едва уловимый скрип. Я списал это на старые половицы.На вторую ночь я проснулся от звука. Это был не шорох. Это был низкий, вибрирующий стон, доносившийся будто из-под слоя краски. Я подошел к картине. Фигура на холсте... она не двигалась. Конечно, нет. Но ее поза изменилась. Голова была запрокинута чуть сильнее, а рот — открыт. Я готов был поклясться, что, когда я покупал картину, рот был плотно сжат. Стон повторился. Он шел из холста.Я решил, что схожу с ума. Врач прописал мне капли, но они не помогали. Я убрал картину в кладовую, накрыв плотной тканью. Но звук не исчез. Теперь он стал глуше, но настойчивее, словно кто-то скребся изнутри, прося выпустить его. Вторая картина, «Танец теней», была еще страшнее. На ней не было фигур, только размытые пятна серого и черного цветов, закрученные в вихрь. Я повесил ее в спальне, надеясь, что она будет успокаивать. Ошибка.Стоило мне выключить свет, как пятна начинали шевелиться. Глаза привыкали к темноте, и я видел, как из этих клякс формируются лица. Лица людей, которых я знал. Моя покойная мать смотрела на меня с укором. Мой школьный обидчик ухмылялся, но его рот растягивался до ушей, обнажая слишком много зубов. Они не говорили, они просто смотрели. А потом начинали шептать. Хор голосов, сливающихся в один гул, который проникал прямо в черепную коробку.«Ты следующий, — шептали они. — Он уже замешивает краску для тебя».Я перестал спать. Я сидел в углу комнаты, включив все лампы, и смотрел на третью картину, которую еще не распаковал. Она стояла в ящике, и оттуда сочился тот самый запах — гнилостный, сладкий, тошнотворный.На пятый день я не выдержал. Я вскрыл ящик.Третья картина называлась «Автопортрет».На холсте был изображен Элиас Торн. Но он не был похож на безумца. Он выглядел как человек, который знает что-то, чего не знает никто другой. Его глаза на холсте были живыми. Они следили за мной, куда бы я ни пошел. Улыбка была едва заметной, но торжествующей. Я подошел ближе. Запах стал невыносимым, он окутывал меня, как саван. Я вгляделся в краску. Она была объемной, рельефной. Я протянул руку и коснулся холста пальцем. Краска была теплой.Я отдернул руку. На кончике пальца осталось пятно. Оно пульсировало, как маленькое сердце. Я поднес палец к лицу, чтобы рассмотреть, и в этот момент понял, что это за материал. Это была не краска. Это была плоть. Тонко перетертая, смешанная с чем-то вязким, чтобы не засыхала.Я в ужасе отшатнулся, но было поздно. Стены комнаты начали покрываться рябью, как вода. Звуки, которые я слышал все эти дни — стоны, шепот, скрежет, — слились в оглушительный рев.Я обернулся на «Крик в пустыне». Фигура на холсте встала. Она шагнула сквозь раму, оставляя за собой липкий след. За ней, разрывая холст, полезли тени с «Танца». А Фредерико Тормул с автопортрета просто смотрел. Он не двигался. Он ждал. Я понял тогда, что он никогда не умирал. Он просто нашел способ жить вечно. Он не рисовал картины. Он создавал двери. И те, кто покупал их, становились его пигментами. Его кистями. Его новыми полотнами.Я чувствую, как моя кожа начинает затвердевать. Я слышу, как мои кости скрипят под чужими пальцами. Я уже не пишу эти строки. Я — лишь слой краски на холсте, который скоро назовут «Крик в пустыне. Часть вторая».А запах... запах теперь исходит от меня.

1 просмотр

Обсудить

Предыдущая история

Мастер и Маргарита (Страшные истории)

Странствующий рыцарь (Страшные истории)

Дом ночи и цепей (Страшные истории)

Бремя Наследия (Страшные истории)

0 комментариев

Последние

Написать

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев пока нет