Скупое утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь пыльные и наглухо заколоченные досками окна нашего укрытия. Я сидел в углу на холодном полу и наблюдал за танцующими в лучах света мелкими пылинками. В воздухе висел тяжелый запах сырости, старой гниющей древесины и въевшейся гари от прошлых пожаров. Снаружи казалось, что окружающая нас лесная глушь погрузилась в абсолютно мертвую тишину. Ни пения птиц, ни привычного шороха мелких животных не было слышно. Однако каждый из нас прекрасно понимал всю обманчивость этого утреннего затишья. Опасные мясные твари бродили неподалеку и просто выжидали удобный момент для новой кровавой атаки.

На полу сидел мой маленький Вадик. Он устроился на грязном кузовном покрывале, протирал кулачками слипающиеся после сна глаза и очень тихо сопел. Моя жена Ксюша опустилась перед ним на колени. Она с невероятной осторожностью и нежностью передвигала небольшую кучку наших спасительных припасов, добытых ранее с таким огромным трудом. Я смотрел на свою семью и чувствовал, как болезненно сжимается сердце от осознания нашей беспомощности.

— На, держи, мой хороший, — мягко произнесла Ксюша и протянула сыну ломоть нарезанного хлеба.

На хлеб она заботливо и ровно выложила полосочки крабовых палочек. Вадик сразу оживился при виде еды. Он покосился на лежащий рядом шоколадный батончик и уже потянул к сладости свою маленькую ручонку. Ксюша вовремя перехватила его ладонь и ласково улыбнулась уставшей улыбкой.

— Шоколадку пока спрячем на потом, ладно? — сказала она. — Нельзя же сладкое вперемешку с крабовыми палочками есть, а то животик заболит. Сначала нормальная еда, а батончик перекусим позже в дороге.

Мой сын послушно кивнул. Он принялся жадно уплетать хлеб с палочками и запивать еду мелкими глотками обычной воды из пластиковой бутылки. Я тяжело выдохнул и перевел взгляд на наш общий стол.

Мы с остальными взрослыми расположились у покосившейся деревянной столешницы. Завтрак выглядел весьма скудно, но в нашем нынешнем положении это считалось настоящим королевским пиром. Мы молча доедали половину батона и остатки нарезанного хлеба. На столе стояла трехлитровая бутыль чистой воды и двухлитровая бутылка колы. У нас в запасе имелась одна обычная кола и одна ванильная. Ванильную мы берегли как самое редкое лакомство для особых случаев и пока не открывали. В наших рюкзаках у стены лежала нетронутая заначка. Там хранились три пачки чипсов, упаковка разных шоколадок и четыре пачки лапши Роллтон. Мы решили оставить лапшу на самый крайний случай до момента появления кипятка.

— Держи, Данил, выпей колы, хоть немного сахара в кровь попадет, — Ксюша подошла ко мне и протянула помятый пластиковый стакан с темным напитком.

Я сидел на скрипучем табурете и тупо уставился в одну точку на облезлой стене. Внешне я старался казаться абсолютно спокойным и отрешенным. Внутри меня бушевал настоящий первобытный страх. Каждое движение сына и каждый тихий шорох жены отзывались в моем разуме дикой тревогой за их жизни. Я взял стакан, сделал обжигающе сладкий глоток и повернулся к Кириллу и Фёдору. Ребята в этот момент сосредоточенно раскладывали на столе потертую карту нашей местности.

— Книга призыва сгорела. Какого черта мы вообще здесь сидим и чего ждем? Книги больше нет. Нам конец? — глухо спросил я и начал нервно крошить в пальцах сухую корку батона.

Фёдор и Кирилл многозначительно переглянулись. Кирилл медленно качнул головой, оперся обеими руками о стол и посмотрел мне прямо в глаза серьезным взглядом.

— Книга сгорела, Даня. Но призыв не является просто куском бумаги для растопки, — уверенно ответил Кирилл. — Сама суть призыва разбита на отдельные части. У нас всё еще есть реальный шанс очистить эту землю от мясных тварей.

— Как именно? — я сжал стакан так сильно, что тонкий пластик жалобно затрещал в руке.

— Дагоны, — вступил в разговор Фёдор и уверенно ткнул грязным пальцем в развернутую карту. — Это такие древние костяные сущности. Помнишь того жуткого монстра с единым глазом? По всему нашему региону находится ровно четыре таких экземпляра. Они покоятся в строгом анабиозе в определенных аномальных точках. Первый находился в магазине Светофор, мы его уже видели своими глазами. А второй экземпляр спрятан прямо здесь, в нашей Печковке. Третий ждет нас дальше по трассе в Шумяничах. Четвертый располагается в Саприновичах.

— Их четыре? И что нам с ними прикажете делать? Бегать за каждым и пытаться оживить по очереди? — я сильно нахмурился от обилия совершенно новой для меня информации.

— Нет, ты совершенно не понял суть, — Кирилл снова качнул головой и продолжил терпеливо объяснять. — Текст призыва один на всех. Он состоит из нескольких частей, спрятанных в секретных аномальных библиотеках. Если мы соберем абсолютно все фрагменты этого ритуала, то сможем его провести. И знаешь самое главное правило? Нам не нужно бегать к каждому Дагону лично. Ритуал успешно сработает при нашем нахождении рядом с любым из них. Можно стоять возле второго здесь в Печковке или возле четвертого там в Саприновичах. Главное условие заключается в прочтении полного текста призыва возле одного конкретного экземпляра. В этот самый момент очнутся сразу все четыре Дагона одновременно. Первым делом они начнут пожирать мясных тварей до полного их истребления.

В комнате повисла невероятно тяжелая тишина. Я слышал только тихое дыхание Вадика и шелест утреннего ветра в кронах деревьев за окном. В моей голове медленно складывался пазл нашего дальнейшего выживания.

— Значит, план вырисовывается следующий, — Фёдор очертил ногтем маршрут на бумаге и посмотрел на нас. — Мы сейчас находимся в Печковке. Здесь по координатам располагается скрытая аномальная библиотека. Мы идем туда и забираем часть призыва около второго Дагона. Как только нужный фрагмент окажется у нас, мы быстро возвращаемся обратно и грузим весь наш хабар во внедорожник. Туда пойдет еда, бензин и все теплые вещи. В этой же поездке мы сразу рвем когти в Шумяничи и забираем третью часть в их местной библиотеке.

— А четвертая часть? — этот вопрос вырвался у меня совершенно инстинктивно.

— Четвертая часть и сам четвертый Дагон находятся в Саприновичах, — твердо ответил Кирилл, не отрывая взгляда от карты. — Туда мы пробьемся следом. Там заберем последний кусок, встанем рядом с Дагоном, прочитаем ритуал и навсегда покончим с этой мясной чумой. Наш мир будет спасен.

Я медленно поднялся с табурета, подошел к окну и приоткрыл узкую щель между досками. Мой напряженный взгляд скользнул по серому и густому лесному туману. Я прекрасно понимал всю адскую сложность нашего будущего пути. Однако единственной альтернативой было просто сидеть здесь и ждать момента прорыва хлипких дверей этими тварями. Они бы просто разорвали и сожрали мою семью. Я не мог этого допустить.

— Ладно, — максимально твердо произнес я и повернулся к своей группе, полностью готовый действовать. — Быстро доедаем, собираем все продукты, воду и канистру. Идем в библиотеку Печковки за первой частью призыва, а потом сразу выезжаем на Шумяничи. Мы не имеем права терять ни единой минуты.

Мы быстро побросали скудные остатки нашей еды по рюкзакам. Я с глухим лязгом застегнул молнию на своей походной сумке и тяжело поднял с пола пластиковую канистру с бензином. Ксюша молча взяла Вадика за руку, крепко сжав его маленькую ладонь. Мы гуськом вышли из укрытия, стараясь не издавать лишних звуков, и направились к нашему внедорожнику, спрятанному в кустах. Утренний туман всё еще густо стелился по земле, скрывая под собой ямы и обломки веток. Воздух казался невероятно липким, влажным и пробирал холодом до самых костей.

Я подошел к машине, огляделся по сторонам и осторожно открутил крышку бензобака. Резкий, токсичный запах автомобильного топлива ударил в нос, на мгновение перебив тошнотворную вонь гниющего леса и пролитой крови, которая преследовала нас последние дни. Я поднял канистру и аккуратно, стараясь не пролить ни капли, перелил остатки нашего драгоценного бензина в бак. Жидкость булькала в абсолютной тишине, и каждый этот звук казался мне оглушительным. Закончив с заправкой, я забросил пустую пластиковую тару в багажник и тяжело выдохнул. Теперь мы были полностью готовы к нашей короткой, но смертельно опасной поездке.

— Садитесь в машину, живо, — скомандовал я полушепотом и открыл водительскую дверь.

Ксюша с Вадиком быстро юркнули на заднее сиденье. Жена сразу же пристегнула сына, нервно озираясь по сторонам через мутные стекла. Кирилл уселся на пассажирское кресло рядом со мной. Он держал на коленях развернутую потертую карту местности, водя по ней грязным пальцем. Фёдор грузно разместился сзади, сразу же положив заряженный дробовик поперек коленей. Я повернул ключ зажигания. Двигатель внедорожника недовольно зарычал, грубо разорвав мертвую тишину утренней Печковки. Мы медленно тронулись с места, сминая шинами сухую траву.

— Давай прямо по этой улице, — тихо сказал Кирилл, не отрывая взгляда от бумаги, и указал свободной рукой на лобовое стекло. — Координаты показывают старый жилой сектор. Это буквально пара кварталов отсюда. Если поедем аккуратно, не привлечем внимания.

— На следующем перекрестке бери правее, — добавил Фёдор с заднего сиденья, вглядываясь в серую мглу. — Там должна быть аллея старых тополей и заброшенные кирпичные дома. Там и спрячем машину.

Я молча кивнул и до хруста в костяшках сжал руль. Внедорожник медленно катился по разбитому асфальту, объезжая глубокие воронки и брошенные гражданские легковушки. Вокруг мелькали пустые глазницы выбитых окон, покосившиеся гнилые заборы и брошенные детские игрушки, вдавленные в грязь. Город выглядел абсолютно мертвым, словно здесь никогда и не было жизни. Мы проехали нужный перекресток, свернули направо, и вскоре среди голых деревьев показались очертания полуразрушенных двухэтажных зданий. Я заглушил мотор и по инерции закатил машину в густые заросли кустарника, чтобы скрыть ее с дороги.

Мы бесшумно вышли из внедорожника и начали прочесывать местность. Поиски заняли у нас около пяти долгих, тягучих минут, в течение которых каждый шорох заставлял хвататься за оружие. Мы перелезали через поваленные гнилые деревья, обходили кучи строительного мусора и ржавой арматуры. Наконец, Фёдор остановился возле неприметного бетонного спуска. Это был вход в темный, наполовину затопленный подвал одного из разрушенных кирпичных домов. Бетонные ступеньки густо поросли бурым мхом и скользкой черной плесенью.

Мы осторожно спустились вниз, стараясь не поскользнуться. Внутри пахло сырой землей, мышами и многолетней пылью. Я достал из кармана фонарик, щелкнул кнопкой и провел узким лучом по обшарпанным стенам. Помещение оказалось совсем крошечным и напоминало типичную кладовку. Однако в самом центре этого грязного, забытого богом подвала стоял огромный старинный шкаф из потемневшего, тяжелого дерева. Его створки были украшены причудливой, почти гипнотической резьбой, которая совершенно не вписывалась в окружающую разруху.

— Это здесь, — уверенно произнес Кирилл. Он подошел вплотную к деревянным дверцам и кивнул мне. — Открывай.

Я взялся за холодную, вычурную металлическую ручку и с силой потянул на себя. Дверцы со скрипом распахнулись. Вместо ожидаемой деревянной задней стенки и пыльных полок нас встретила невероятная картина. Пространство внутри шкафа искажалось, шло рябью, как вода от брошенного камня, и уходило в бесконечность. Мы переглянулись, глубоко вдохнули и шагнули вперед, оказавшись в совершенно другом измерении.

Это была настоящая пространственная аномалия. Библиотека оказалась просто колоссальных размеров. По площади она больше напоминала огромный городской супермаркет строительных материалов, чем хранилище книг. Бесконечные ряды высоких, уходящих под самый потолок дубовых стеллажей растворялись далеко во мраке. Под сводами невидимого потолка парили тусклые, пульсирующие сгустки желтого света. Они мягко освещали десятки тысяч древних фолиантов, пыльных архивов и странных свитков. Воздух здесь был абсолютно сухим, теплым и пах старой, рассохшейся бумагой. Масштабы этого невозможного помещения просто парализовали воображение.

Мы пошли прямо по широкому центральному проходу, не решаясь даже прикоснуться к книгам. Наши шаги гулко отдавались от гладкого деревянного пола, нарушая сакральную тишину. В самом конце этого гигантского зала возвышалась массивная резная кафедра из темного камня. На ее полированной поверхности лежал кусок плотного, слегка пожелтевшего пергамента. Это и была наша главная цель, та самая часть древнего призыва.

Однако мое внимание мгновенно приковал совершенно другой объект, от которого по спине пробежал ледяной пот. Прямо позади кафедры стояла гигантская стеклянная витрина, похожая на выставочный саркофаг. Внутри этого прочного куба находился он. Второй экземпляр Дагона.

Я подошел ближе, завороженно и с легким ужасом уставившись на спящее внутри существо. Монстр выглядел жутко и отталкивающе. Его грузное, бесформенное тело напоминало огромную каплю или гигантского слизня. Оно было целиком сплетено из тысяч мелких костей, острых позвонков и рыбьих скелетов. Эти бледные костяшки переплетались в немыслимо сложный узор, образуя плотный и непробиваемый панцирь. У этого существа совершенно не было рта. В самом центре массивной лицевой части располагался лишь один единственный гигантский, глубоко посаженный глаз. Из верхней части туловища твари выпирали два длинных, суставчатых позвоночника. Они извивались подобно застывшим щупальцам. Левый отросток оканчивался костяным рыбьим плавником, а на конце правого виднелась голая рыбья черепушка. Сущность находилась в глубочайшем анабиозе. Монстр был абсолютно спокоен, неподвижен и не подавал никаких признаков жизни.

Я сглотнул вставший в горле ком, оторвал взгляд от костяного уродца и подошел вплотную к каменной кафедре. Мои пальцы аккуратно, стараясь не повредить хрупкий материал, взяли древний пергамент с текстом призыва. Я быстро свернул его в тугую трубку и спрятал во внутренний карман куртки, застегнув на все пуговицы. Дело было сделано. Первый шаг к спасению завершен.

— Уходим, — бросил я ребятам.

Мы развернулись и быстрым, почти переходящим на бег шагом направились обратно по центральному проходу. Гигантские книжные стеллажи стремительно проносились мимо нас, сливаясь в сплошную деревянную стену. Вскоре впереди показался прямоугольник света, обозначающий выход из аномалии. Мы по очереди шагнули через деревянную рамку старого шкафа и снова оказались в тесном, воняющем сыростью подвале Печковки. Я с силой, навалившись всем весом, захлопнул тяжелые дверцы. Громкий скрип петель эхом разнесся по бетонному подземелью, обрывая связь с другим миром.

Мы поднялись по скользким бетонным ступенькам на поверхность, жадно вдыхая холодный уличный воздух. Туман начал немного рассеиваться, открывая серое, неприветливое небо. Мы бегом добрались до нашего спрятанного внедорожника и моментально расселись по своим местам. Я до упора провернул ключ в замке зажигания, мотор взревел. Теперь наш путь лежал в Шумяничи за следующей, третьей частью призыва. В тот момент мы даже не подозревали о том кошмаре, который уже поджидал нас в ближайшие минуты этой поездки.

Мы ехали по пустой и разбитой трассе в сторону Шумяничей. Мотор нашего старого внедорожника монотонно гудел. Этот звук немного успокаивал расшатанные нервы и создавал иллюзию безопасности. Густой утренний туман постепенно рассеивался под напором слабого солнца. По обеим сторонам дороги тянулся мертвый лес. Черные стволы деревьев выглядели как обугленные кости гигантских животных. В машине стояла невероятно тяжелая тишина. Никто не проронил ни единого слова после нашего выхода из подвала в Печковке. Вскоре на обочине дороги показался одинокий придорожный ларёк. Его стеклянные витрины оказались на удивление целыми. Внутри на металлических полках отчетливо виднелись нетронутые упаковки с различной едой. Мы переглянулись и без лишних слов решили сделать короткую остановку. Пополнение припасов было жизненно необходимо для нашего дальнейшего пути. Я плавно нажал на тормоз и припарковал машину прямо у покосившейся пластиковой двери киоска. Двигатель заглох с тихим фырканьем.

Мы с Кириллом вышли первыми и внимательно осмотрелись по сторонам. Вокруг стояла звенящая и совершенно неестественная тишина. Не было слышно даже легкого шелеста осенних листьев. Фёдор остался снаружи и прислонился к капоту внедорожника. Он крепко сжимал в руках заряженный дробовик и был готов к любой опасности. Я убедился в отсутствии прямой угрозы и жестом позвал Ксюшу с Вадиком внутрь. Мы зашли в тесное помещение киоска. Воздух здесь густо пропах застоявшейся пылью, старым картоном и засохшими специями. На полках лежало настоящее сокровище для выживающих людей. Там стояли ровные ряды мясных консервов, большие пластиковые бутылки с газированной водой, яркие упаковки сладкого печенья и несколько коробок с пальчиковыми батарейками. Мы начали быстро и очень жадно сбрасывать всё это богатство в наши пустые рюкзаки. Ксюша радостно нашла целую банку шоколадной пасты на самой нижней полке. Она смахнула с нее толстый слой серой пыли и показала находку Вадику. Мой сын счастливо улыбнулся и крепко прижал стеклянную банку к своей груди. На одну короткую секунду мне искренне показалось, что всё действительно будет хорошо.

Это хрупкое ложное чувство безопасности разбилось вдребезги от оглушительного грохота. Боковое стекло киоска разлетелось на тысячи острых осколков. Снаружи раздался истошный предупреждающий крик Фёдора, а затем громыхнул тяжелый выстрел из дробовика. Мясные твари напали абсолютно беззвучно и невероятно внезапно. Огромный кусок гниющей плоти с острыми костяными когтями просунулся в разбитое окно. Монстр с дикой силой снес металлический стеллаж с продуктами. Банки с тушенкой с грохотом посыпались на грязный пол. Я мгновенно выхватил свой охотничий нож и бросился вперед для защиты своей семьи. Кирилл схватил тяжелый металлический ящик из-под кассового аппарата и со всего размаху ударил монстра по бесформенной голове. Тварь зарычала отвратительным булькающим звуком и отшатнулась назад на улицу. Мы быстро выбежали следом за ней. Там творился настоящий адский кошмар. Десятки мясных уродцев выползали из глубокой придорожной канавы. Они быстро окружали нашу машину плотным кольцом из пульсирующей плоти. Воздух моментально наполнился удушливой вонью гнилой крови и сырого мяса.

Фёдор отчаянно отстреливался от наступающих чудовищ. Каждый выстрел его дробовика разрывал ближайших тварей на куски, но на их место сразу же лезли новые жуткие монстры. Мы начали с огромным трудом пробиваться к спасительным дверям нашего внедорожника. Я выставил окровавленный нож перед собой и прикрывал Ксюшу с Вадиком своим собственным телом. Жена крепко держала сына за маленькую руку и изо всех сил тащила его к машине. До полного спасения оставалось сделать всего несколько коротких шагов. В этот самый момент из-под днища внедорожника выскочила еще одна тварь. Она была значительно меньше остальных уродцев, но двигалась с невероятной кошачьей скоростью. Монстр с силой сбил Ксюшу с ног. Вадик отлетел в сторону от мощного толчка и больно упал на грязный асфальт. Банка шоколадной пасты выскользнула из его рук и с жалобным звоном покатилась к обочине. Я в дикой панике бросился к сыну. Время вокруг меня словно полностью остановило свой бег. Мальчик сидел на холодной земле и испуганно смотрел прямо в мои глаза.

— Папа, папа, — дрожащим и очень тонким голосом произнес Вадик.

Я протянул к нему руку, но катастрофически не успел. Огромная мясная тварь спрыгнула с плоской крыши киоска прямо за спиной моего маленького сына. Широкий костяной нарост в виде изогнутого лезвия мелькнул в воздухе с тихим свистом. В следующую секунду голова моего мальчика покатилась по пыльному асфальту. Тело Вадика безвольно рухнуло на землю рядом с разбитой банкой. Темная густая кровь начала быстро расползаться огромной лужей.

Мир вокруг меня перестал существовать в ту же секунду. Оглушительный и разрывающий легкие крик Ксюши пронзил пространство. В этом диком женском вопле смешалась вся невыносимая боль нашей рухнувшей вселенной. Я с размаху упал на колени прямо перед обезглавленным телом сына. Мой разум полностью отказывался воспринимать эту жуткую реальность. Я смотрел на лежащую в дорожной пыли голову Вадика и физически чувствовал процесс разрушения собственной души. Мой внутренний стержень просто рассыпался на мелкие осколки. Я не смог его защитить. Я подвел своего единственного ребенка. Внутри меня что-то окончательно и безвозвратно сломалось с громким хрустом. Вся моя прошлая жизнь моментально потеряла любой смысл. Я превратился в пустую и невероятно холодную оболочку.

Меня грубо схватили за шиворот чьи-то сильные руки. Это был Кирилл. Он с невероятной силой потащил мое обмякшее тело к открытой двери машины. Фёдор в это время заталкивал бьющуюся в сильнейшей истерике Ксюшу на заднее сиденье. Я совершенно не хотел никуда ехать. Я искренне хотел остаться лежать на этом грязном асфальте и умереть прямо там рядом со своим мальчиком. Однако первобытный инстинкт выживания моих товарищей оказался сильнее моего всепоглощающего горя. Кирилл распахнул дверь и буквально швырнул меня на водительское кресло.

— Заводи машину, Данил, уезжаем! — заорал он мне прямо в ухо.

Мои дрожащие руки действовали исключительно на мышечном автомате. Я чудом повернул ключ зажигания и со всей дури ударил по педали газа. Внедорожник с ревом рванул с места. Металлический бампер с хрустом смял парочку гнилых уродцев, преградивших нам путь к отступлению. Мы неслись прочь по пустой трассе. На заднем сиденье непрерывно, надрывно и жутко выла моя жена. Ее животный плач рвал мое истерзанное сердце на кровавые части. Я смотрел в лобовое стекло абсолютно мертвым и пустым взглядом. Серая дорога постоянно расплывалась от непрекращающихся слез. В моей гудящей голове раз за разом эхом звучали последние слова сына. Теперь наша поездка в Шумяничи и спасение этого проклятого мира потеряли для меня абсолютно всякий смысл, но мы продолжали ехать вперед навстречу холодной неизвестности.

Мы ехали в абсолютном и совершенно мертвом молчании. Пейзажи за окном внедорожника сливались в одну сплошную серую массу. Мои руки намертво вцепились в рулевое колесо, а костяшки пальцев побелели от колоссального напряжения. Я вел машину исключительно на автоматических мышечных рефлексах. Мой разум полностью отказывался функционировать и воспринимать окружающую реальность. На заднем сиденье тихо и безнадежно всхлипывала Ксюша. Ее некогда звонкий и жизнерадостный голос превратился в хриплый и надломленный стон. Она потеряла весь смысл своей жизни, и я тоже. Образ падающей головы моего маленького Вадика выжег на моей сетчатке огромное кровавое пятно. Я физически не мог моргать. Стоило мне только закрыть глаза, как этот адский момент повторялся в моем мозгу снова и снова.

Кирилл сидел на соседнем кресле и непрерывно сверялся с потрепанной картой. Фёдор мрачно смотрел в боковое окно и до скрипа в пальцах сжимал свой верный дробовик. Никто из них даже не пытался заговорить со мной или как-то утешить мою жену. Любые слова поддержки сейчас были бы абсолютно пустой и бесполезной тратой времени. Наша некогда сплоченная группа окончательно превратилась в жалкое сборище живых мертвецов с пустыми глазами.

Спустя примерно час мы въехали в Шумяничи. Этот населенный пункт выглядел точно так же, как и все остальные брошенные поселения в нашем проклятом регионе. Покосившиеся деревянные заборы чередовались с разрушенными кирпичными постройками и глубокими воронками. Дорога была густо усыпана битым стеклом, кусками шифера и ржавыми остовами сгоревших автомобилей. Я аккуратно лавировал между этими препятствиями. Вскоре Кирилл указал пальцем на высокое трехэтажное здание из красного кирпича. Оно одиноко стояло на самом краю поселка и выглядело относительно целым на фоне остальной разрухи. По координатам моих спутников, именно там находилась третья аномальная точка. Я плавно сбросил скорость, свернул на узкую грунтовую дорожку и заглушил мотор прямо у обшарпанного бетонного крыльца.

— Приехали, — очень тихо произнес Кирилл.

— Я останусь с Ксюшей в машине, — хрипло сказал Фёдор с заднего сиденья. — Идите туда вдвоем. Я прикрою вас здесь и никого близко не подпущу.

Я молча кивнул, открыл металлическую дверь и вышел на улицу. Холодный ветер резко ударил мне в лицо, но я совершенно не почувствовал озноба. Внутри моей грудной клетки поселился абсолютный и замораживающий внутренности лед. Мы с Кириллом подошли к тяжелой входной двери здания и с силой толкнули ее внутрь. Помещение встретило нас густым мраком, едким запахом плесени и крысиного помета. Это был самый обычный заброшенный многоквартирный дом. Мы синхронно включили фонарики и начали медленно подниматься по пыльным бетонным лестничным пролетам. Мои тяжелые шаги гулко отдавались в пустом подъезде. Я больше не чувствовал никакого страха перед мясными тварями. Если бы они сейчас вылезли из темноты на нашу лестницу, я бы просто начал неистово рубить их ножом до полного физического истощения.

Мы миновали все три этажа и уперлись в узкую деревянную лестницу. Она вела прямо на темный чердак здания. Ступеньки жалобно и протяжно скрипели под нашим весом. Мы поднялись на самый верх и оказались в длинном помещении под самой крышей. Луч моего фонарика выхватил из густой темноты старые деревянные стропила, кучи гниющего бытового мусора и плотные слои серой паутины. Чердак казался совершенно обычным и ничем не примечательным местом. Однако в самом конце этого вытянутого помещения находилась одна крайне странная и жуткая деталь. Прямо в глухую кирпичную стену была вмонтирована самая обычная межкомнатная дверь с облупившейся белой краской.

— Это здесь, — уверенно произнес Кирилл и подошел вплотную к стене. — Это вход в третью библиотеку.

Я посмотрел на эту белую дверь и сильно нахмурился. Здоровая логика кричала о полной абсурдности происходящего. Эта дверь находилась на торцевой стене здания на высоте третьего этажа. Снаружи там не было абсолютно ничего, ни железного балкона, ни старой пожарной лестницы. По всем известным законам физики эта дверь должна была вести просто на улицу. Если ее открыть и по неосторожности шагнуть вперед, человек должен был просто камнем рухнуть вниз и разбиться насмерть о грязный асфальт.

— Открывай, Данил, — скомандовал мой спутник.

Я взялся за холодную латунную ручку, повернул ее до характерного щелчка и с силой потянул на себя. Дверь послушно и плавно открылась. Вместо ожидаемого вида на разрушенную улицу, серого неба и смертельного падения вниз, нас встретило совершенно иное пространство. За дверным проемом простирался огромный и невероятно светлый зал аномальной библиотеки. Мы молча перешагнули через порог и оказались внутри. Пространство снова безжалостно играло с нашими разумами. Размеры этого помещения многократно превышали площадь всего кирпичного здания. Бесконечные ряды высоких дубовых стеллажей уходили далеко вперед и растворялись в легкой дымке. Под невидимым потолком привычно пульсировали тусклые желтые сгустки света. Воздух здесь был очень сухим, неестественно теплым и густо пах старой рассохшейся бумагой.

Мы уверенным и быстрым шагом направились по широкому центральному проходу. В самом конце этого гигантского зала располагалась точно такая же массивная резная кафедра из темного камня. За ней возвышался гигантский прозрачный стеклянный саркофаг. Внутри покоился третий экземпляр Дагона. Это существо выглядело практически идентично второму монстру из Печковки. Огромная бесформенная масса была плотно сплетена из тысяч мелких костей и рыбьих скелетов. У этого жуткого монстра полностью отсутствовал рот. В самом центре костяного туловища располагался лишь один гигантский закрытый веком глаз. Из верхней части спины твари торчали два суставчатых длинных позвоночника. Один отросток заканчивался костяным плавником, а второй увенчивала голая рыбья черепушка с острыми иглами. Тварь находилась в состоянии глубокого анабиоза и не подавала никаких признаков жизни.

Я подошел к каменной кафедре с абсолютно пустым лицом. Мой взгляд сразу же упал на лежащий там древний пожелтевший пергамент. Это была третья часть ритуала призыва. Мои руки совершенно не дрожали, когда я брал этот драгоценный кусок бумаги. Я аккуратно свернул пергамент в тугую трубку и убрал его во внутренний карман своей куртки. Теперь у нас были две важные части из необходимых четырех.

— Готово, — максимально сухо констатировал я.

— Уходим обратно, — коротко кивнул Кирилл.

Мы быстро развернулись и пошли в обратную сторону. Деревянная дверная рама тускло светилась впереди на фоне книжных стеллажей. Мы вышли из аномальной библиотеки и снова оказались на грязном пыльном чердаке в Шумяничах. Я с огромной силой захлопнул белую дверь. Пространственная брешь мгновенно закрылась с глухим стуком. Мы быстро спустились по скрипучим лестницам вниз и вышли на холодную улицу. Фёдор стоял возле внедорожника и внимательно контролировал периметр с оружием в руках. Ксюша всё так же тихо и надрывно плакала на заднем сиденье.

Я молча подошел к машине, сел за руль, завел мотор и до побеления в костяшках сжал рулевое колесо. Впереди нас ждала самая главная и финальная цель. Теперь наш тяжелый путь лежал прямо в Саприновичи. Именно там находился четвертый Дагон и последняя часть призыва. Я собирался довести это проклятое дело до самого конца, даже если мне придется собственными зубами выгрызать глотки всем оставшимся мясным тварям.