«Глава 1: Долина Роз»

Когда-то давно Долина Роз была совсем другой. Узкая река с прозрачной водой бежала по камням, огибая холмы, поросшие диким шиповником. Вдоль её берегов лепились домики небольшой деревушки — старой, основанной ещё прадедами нынешних жителей. Люди здесь занимались фермерством, держали скот, растили детей. Воздух пах свежескошенной травой, мёдом и розами — теми самыми, что дали долине её имя.

Всё изменилось, когда в регион пришёл магнат. Его звали Виктор Харгрейв — крупный, властный мужчина с холодными серыми глазами и улыбкой, которая никогда не затрагивала глаз. Он носил дорогие костюмы, ездил на чёрном «Бентли» и говорил мягко, почти вкрадчиво, но за этой мягкостью скрывалась железная хватка. Харгрейв хотел построить здесь химический завод. Он предлагал жителям выгодные, на первый взгляд, условия: деньги за переезд, помощь с новым жильём, рабочие места на будущем предприятии. Многие, особенно молодые, согласились. Но те, кто прожил в долине всю жизнь, отказались.

И тогда начались проблемы.

Сначала перекрыли водный канал — единственный источник воды для деревни. Потом перекрыли транспортный путь, ведущий к посёлку, — якобы для реконструкции, которая затянулась на годы. Завод, построенный на холме, начал выбрасывать в реку химикаты — вода стала мутной, с маслянистыми разводами и едким запахом. Рыба в реке перевелась. Скот начал болеть. Люди, один за другим, уезжали, продавая свои земли за бесценок. А Харгрейв покупал. Участок за участком. Акр за акром.

Старая деревня опустела. На её месте выросли новостройки — современные здания из стекла и бетона, офисные центры, торговые площади. В другой части Долины Роз закипела новая жизнь: рестораны, бутики, спортивные комплексы. Бизнес процветал. А о тех, кто потерял здесь дом, никто и вспоминать не смел. 

«Глава 2: Новая жизнь Николь»

Николь Харрисон переехала в Долину Роз в середине августа. Ей было девятнадцать — возраст, когда жизнь кажется бесконечной чередой возможностей. Высокая, стройная, с длинными тёмно-русыми волосами, которые она обычно собирала в высокий хвост, и серо-голубыми глазами, смотревшими на мир с любопытством и лёгкой настороженностью. Она приехала сюда не за роскошью и не за развлечениями. Она приехала за лошадьми.

Конный спорт был её страстью с детства. Ещё в пять лет отец впервые посадил её на пони, и с тех пор Николь не мыслила своей жизни без этих животных. Она помнила каждую свою лошадь — первую, неуклюжую, с мягкими губами; вторую, быструю, норовистую; третью, спокойную и мудрую. Теперь, переехав в Долину Роз, она надеялась начать всё заново: найти тренера, записаться в клуб, может быть, даже участвовать в турнирах.

На деньги, скопленные за годы подработок, она купила лошадь. Это оказался трёхлетний жеребец по кличке Марс — арабский скакун с примесью чистокровной верховой. Он был великолепен: вороной масти, с блестящей, как антрацит, шерстью, длинными стройными копытами и гордо изогнутой шеей. Глаза у него были тёмными, почти чёрными, и в них горел огонь — дикий, неукрощённый. С первого взгляда было ясно: этот конь не признаёт авторитетов.

— Ты уверена, что справишься? — спросила Элли, когда Николь впервые показала ей Марса. Элли Брукс, невысокая круглолицая девушка с рыжеватыми кудряшками и вечно испачканными краской пальцами (она обожала рисовать), была одной из немногих, с кем Николь удалось подружиться в новом городе.

— Справлюсь. — уверенно ответила Харрисон, хотя внутри у неё всё сжималось от волнения.

Первая тренировка обернулась катастрофой. Николь надела экипировку — облегающие бриджи, высокие сапоги, защитный жилет, шлем — вывела Марса на манеж и попыталась взять его в галоп. Жеребец, почувствовав неуверенность всадницы, сначала замедлился, а потом и вовсе остановился. Николь тронула его шенкелями — Марс не шелохнулся. Она прикрикнула, потянула поводья — конь мотнул головой и попятился.

— Давай же! — в отчаянии воскликнула она. — Ну!

На втором кругу, когда они подошли к барьеру — невысокому, учебному — Марс резко затормозил перед самым препятствием. Николь по инерции качнулась вперёд, едва удержавшись в седле. Жеребец стоял как вкопанный, косясь на барьер с выражением глубочайшего презрения.

— Ты издеваешься?! — выдохнула она.

Она попробовала снова. На пятый раз, когда она направила Марса на препятствие, жеребец внезапно взбрыкнул. Николь, не ожидавшая такого, вылетела из седла и рухнула на землю. Удар был жёстким — она приземлилась на бок, больно ударившись бедром о слежавшийся песок манежа. Из глаз брызнули слёзы, но она, стиснув зубы, заставила себя подняться. Марс стоял поодаль и смотрел на неё с выражением, которое Николь могла бы интерпретировать как «я же говорил».

— Ну и характер, — прошептала она, потирая ушибленное место. — Ничего. Мы ещё подружимся.

Но проходили дни, а Марс не становился послушнее. Он не подчинялся. Николь пробовала всё: меняла корм, расписание тренировок, манеру обращения. Жеребец оставался сварливым и своенравным, будто проверяя её на прочность. И с каждым днём Николь всё яснее понимала: эта лошадь ей не подходит. Им нужно расстаться. Но как? Продать Марса — значило предать. Оставить — мучить и его, и себя.

Решение пришло неожиданно. В один из дней, когда она чистила его в деннике, Марс вдруг уткнулся носом в её плечо и тяжело вздохнул. Николь замерла. А потом обняла его за шею и тихо сказала:

— Ладно. Я найду тебе хорошего хозяина. Так и быть. 

«Глава 3: Центр образования»

Учебное заведение, в которое поступила Николь, называлось «Колледж имени Джеймса Редфорда» — престижное место с богатой историей и безупречной репутацией. Здесь учились дети обеспеченных родителей: юристов, врачей, владельцев бизнеса. Николь, чья семья когда-то была состоятельной, а теперь едва сводила концы с концами, чувствовала себя здесь чужой.

Особенно среди «королев» — так про себя она называла двух девиц, задававших тон всему колледжу. Первую звали Саманта Грин — высокая, с идеально уложенными платиновыми локонами и холодными голубыми глазами. Её отец, Майлз Грин, владел сетью отелей и слыл человеком влиятельным. Саманта одевалась в дизайнерские вещи, ездила на розовом «Мини Купере» и никогда не сомневалась в собственной исключительности.

Вторую звали Брук Тэннер — более низкая, коренастая, с копной рыжих волос и вечно недовольным выражением лица. Её отец, Рональд Тэннер, был фигурой более тёмной. Поговаривали, что он когда-то проходил по делу о мошенничестве, но сумел выкрутиться. Брук была менее популярна, чем Саманта, но держалась рядом с ней, как спутник на орбите звезды.

Вокруг этих двоих вился целый рой менее значительных, но не менее надоедливых приспешниц. Они смеялись над новичками, отпускали колкие замечания, распускали слухи. Николь, сама того не желая, оказалась в поле их зрения.

— Смотрите, кто пришёл, — пропела Саманта однажды утром, когда Николь вошла в вестибюль. — Наша деревенская наездница. Как там твоя кляча? Ещё не сдохла? 

Подружки захихикали. Николь почувствовала, как кровь приливает к щекам, но заставила себя улыбнуться.

— Моя кляча, — произнесла она ледяным тоном, — стоит больше, чем твоя машина. И уж точно лучше воспитана.

Саманта поперхнулась. Её подружки замолчали. На мгновение в коридоре повисла тишина. А потом Саманта шагнула вперёд, и её глаза сузились.

— Ты пожалеешь об этом. — прошипела она.

В этот момент прозвенел звонок, и из кабинета вышла дежурная — миссис Грейвс, строгая женщина в очках, которую побаивались даже самые отпетые хулиганы.

— Что здесь происходит? — рявкнула она. — А ну, разошлись!

Девчонки, бросив на Николь многообещающие взгляды, удалились. Николь выдохнула. Она понимала: это только начало.

«Глава 4: Новое знакомство»

С Кристофером она познакомилась случайно. Он подошёл к ней у конюшни — высокий, чуть выше Николь, с тёмно-каштановыми волосами, небрежно спадающими на лоб, и карими глазами, в которых плясали золотистые искры. У него было приятное, открытое лицо, лёгкая улыбка и манера говорить, располагающая к себе. Одет он был просто, но дорого: тёмные джинсы, кожаные сапоги для верховой езды, клетчатая рубашка с закатанными рукавами. 

— Привет. Я — Кристофер, — сказал он, протягивая руку. — Я видел, как ты мучаешься с Марсом. Может, нужна помощь?

— Николь, — она пожала его ладонь. — И да, помощь бы не помешала.

Кристофер, как выяснилось, знал о лошадях всё. Его отец, Маркус Донован, был крупным застройщиком и владельцем нескольких конноспортивных объектов в Долине Роз. Кристофер вырос среди лошадей и мог успокоить самого норовистого жеребца одним прикосновением.

— Ты неправильно держишь поводья. — заметил он, наблюдая за тренировкой Николь. — Вот здесь нужно ослабить, а здесь — наоборот, натянуть. И не дави шенкелями так сильно, он от этого только нервничает.

Николь прислушалась. И, к её удивлению, Марс действительно стал спокойнее.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила она.

— У отца свои конюшни, — пожал плечами Кристофер. — Там, на нашей территории, отличные трассы. Если хочешь, можешь приезжать. Позанимаемся.

— Твой отец не будет против?

Юноша на мгновение замолчал.

— Он... в основном занят. Его почти не бывает дома. Так что никто и не узнает.

Так начались их тайные тренировки.

«Глава 5: Территория Донованов»

Поместье Донованов находилось в пятнадцати минутах езды от города. Огромная территория, обнесённая высоким кованым забором, поражала воображение. Дом — трёхэтажный особняк из белого камня с панорамными окнами, колоннами и террасой, увитой глицинией. Слева от дома — гараж на пять машин. Справа — конюшни, просторные, светлые, с идеально чистыми денниками, в которых стояли лошади — ухоженные, сытые, спокойные. А за конюшнями — трассы.

О, эти трассы! Николь никогда не видела ничего подобного. Конкурное поле с барьерами разной высоты — от учебных до профессиональных. Выездковый манеж с идеально ровным грунтом и зеркалами по периметру, чтобы всадник мог видеть свои ошибки. Кроссовая трасса, уходящая в лес — с естественными препятствиями, брёвнами, канавами, подъёмами и спусками. Всё было новым, ухоженным, построенным по последнему слову техники.

— Здесь так красиво. — выдохнула она, оглядываясь.

— Отец вложил в это много денег. — ответил Кристофер, и в его голосе промелькнула тень. — Ладно, давай заниматься. Попробуем вон ту кобылу — её зовут Айрисс. Она спокойная, как облачко. 

Айрисс оказалась чудесной. Николь впервые за долгое время почувствовала, что такое настоящая езда: лошадь слушается, реагирует на каждое движение, и всадник с ней — единое целое. Они проходили барьер за барьером, и с каждым кругом Николь чувствовала себя увереннее.

— У тебя отлично получается! — крикнул Крис, стоя у ограды. — Ещё пару месяцев — и будешь выигрывать турниры!

После тренировки он пригласил её в дом. Николь колебалась — ей было неловко находиться в чужом доме без ведома хозяев. Но парень настаивал.

— Да брось. Отец в отъезде. Выпьем чаю, и я отвезу тебя обратно.

Они вошли в дом. Внутри было ещё роскошнее, чем снаружи: мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах. Кристофер ушёл на кухню заваривать чай, а Николь, движимая любопытством, принялась осматривать комнаты.

Она не собиралась рыскать. Она просто шла по коридору, заглядывая в приоткрытые двери: гостиная, столовая, библиотека... А потом она увидела кабинет. Дверь была приоткрыта, и на столе, заваленном бумагами, стоял ноутбук. Николь замерла на пороге. Входить в чужой кабинет было неправильно. Но что-то — то ли любопытство, то ли интуиция — толкнуло её вперёд.

Она вошла. На столе, среди кипы папок и документов, лежала одна, приоткрытая. Из неё выглядывал уголок бумаги с логотипом. Николь вытащила его. И замерла.

«Лонтисс Групп»

Эти слова обожгли её, как удар током. Она знала эту компанию. Знала, потому что именно из-за неё её отец потерял часть бизнеса. Именно там он работал много лет, пока не грянул скандал с махинациями и утечкой данных. Именно после этого отец был вынужден уйти, устроиться в фирму поменьше, а семья — затянуть пояса.

Николь дрожащими руками пролистала документы. Схемы. Скупка земель. Списки участков. Она не всё понимала, но ясно было одно: отец Кристофера, Маркус Донован, был замешан в этом. Он скупал земли у жителей — те самые, на которых когда-то стояла старая деревня. Он, возможно, был одним из тех, кто выживал людей, чтобы завладеть их территорией.

— Что ты здесь делаешь?

Голос заставил её вздрогнуть. В дверях стоял Кристофер. Его лицо было суровым, а глаза — напряжёнными.

— Я... — Николь запнулась, но потом взяла себя в руки и показала ему документы. — Ты знал об этом?

— О чём?

— О том, чем занимается твой отец! — она шагнула к нему, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Он выживает людей! Он скупает их земли за бесценок, перекрывает водные каналы, травит природу своими постройками! Ты знал?!

— Николь, я...

— Знал или нет?! — она почти кричала. — Мой отец потерял бизнес из-за «Лонтисс Групп»! Из-за таких, как твой отец! Ты понимаешь это?!

Кристофер похолодел ещё больше.

— Я не знал, — тихо ответил он. — Клянусь, я не знал.

— Врёшь! — Николь швырнула документы в воздух. Бумаги разлетелись по кабинету, оседая на пол, как мёртвые птицы. — Ты всё знал! С самого начала!

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью. Кристофер остался стоять среди разбросанных бумаг, глядя ей вслед. Он не видел, как перед уходом она подняла смартфон и сфотографировала документы. У неё теперь были доказательства.

«Глава 6: Осколки»

Дни после ссоры с Кристофером тянулись, как вязкая патока. Они больше не общались. В колледже они делали вид, что незнакомы. Николь старалась не смотреть в его сторону, а он, в свою очередь, не подходил и не заговаривал. Но это было тяжело. Особенно теперь, когда ей негде было тренироваться.

Марса она продала — хорошему человеку, фермеру из соседнего городка. Расставание было горьким, но Николь понимала: так будет лучше для них обоих. На вырученные деньги она купила новую лошадь — спокойную четырёхлетнюю кобылу по кличке Лаванда, гнедую, с белой звёздочкой на лбу. Лаванда была послушной, мягкой, и с ней Николь наконец-то почувствовала, что такое настоящий прогресс.

Но где тренироваться? Собственной трассы у неё не было, а аренда стоила дорого. Она попыталась поговорить с дедом — Патриком Харрисоном, высоким сухощавым стариком с обветренным лицом и ясными голубыми глазами, который жил на окраине Долины Роз.

— Деда, — начала она однажды вечером, когда они сидели на веранде его старого дома. — Расскажи мне о «Лонтисс Групп».

Дед нахмурился. Его пальцы, державшие трубку, чуть дрогнули.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что отец Кристофера — Маркус Донован. И у него в кабинете я нашла документы с этим логотипом.

Дед долго молчал. Потом вздохнул и начал рассказывать.

— «Лонтисс Групп» была основана двадцать лет назад. Сначала это был небольшой строительный кооператив. Но потом пришли новые партнёры — люди с деньгами и без совести. Они начали скупать земли, выживать жителей. Твой отец работал на них. Он был честным человеком, хотел всё делать по закону. Но они... они вели двойную бухгалтерию, подделывали документы, угрожали. Когда твой отец попытался вмешаться, его подставили. Обвинили в махинациях, поэтому и потерял всё.

Николь слушала, затаив дыхание.

— А партнёры? Кто они?

— Точно не знаю, — дед покачал головой. — Но ходили слухи, что один из них — отец этого твоего Кристофера. Маркус Донован. И ещё... — он замялся, — был ещё один человек. Господи, как его? — мужчина опустил глаза, вспоминая. 

— Кто?

— Да как же его? Эрх! — махнул рукой, отодвигая блюдце с чашкой ромашкового чая. — Такой неприметный тип, кажется, этот...

Внучка смотрела на него не переставая зажимать губы, понимая, что он так и не вспомнит. 

«Глава 7: Работа и унижения»

Денег не хватало. Николь устроилась работать в местную пиццерию — небольшое заведение под названием «Дядюшка Джузеппе» в самом центре города. Работа была не сахар: по десять часов на ногах, горячие печи, капризные клиенты. Но чаевые были неплохими, а Николь нужны были деньги. На лошадь, на корм, на амуницию, на будущую трассу.

Однажды вечером, когда она, уставшая, протирала стойку, в пиццерию зашли Саманта и её свита. Они расселись за столиком и принялись громко хохотать, обсуждая какую-то вечеринку. Увидев Николь, Саманта расплылась в улыбке.

— О, смотрите, кто у нас здесь! — пропела она. — Мисс «моя кляча стоит дороже твоей машины»! Подай-ка нам меню, дорогуша.

Николь стиснула зубы и подошла.

— Добрый вечер. Что будете заказывать?

— А что, твоя лошадка не научила тебя вежливости? — подхватила одна из приспешниц.

— И как таких убогих в колледж принимают? Пф! — ехидно прыснула светловолосая фрейлина. 

Николь молча положила меню на стол.

— Я подойду позже. — произнесла она и, развернувшись, отошла.

— Вот именно, — донеслось ей вслед. — Знай своё место.

Николь зашла за стойку и попросила сменщика подменить её. Она чувствовала, как от унижения горят щёки. Но она сдержалась. Она сильная. Выдержит. 

«Глава 8: Запугивание»

Телефон зазвонил поздним вечером. На экране высветилось имя Элли.

— Николь... — голос подруги дрожал. — Ты можешь приехать?

— Что случилось?

— Тимо... Тимо умер.

Николь замерла. Тимо — это был пёс Элли, золотистый ретривер, самый дружелюбный и ласковый пёс на свете. Он всегда первым подбегал к гостям, виляя хвостом, и его не нужно было звать.

— Как? — прошептала Николь.

— Я не знаю. Я вышла утром, позвала его, а он не откликнулся. Всё искала... — она на секунду запнулась с небольшим хрипом, оборвав себя на полуслове. — ...и нашла на заднем дворе. Кто-то... кто-то убил его. — Элли всхлипнула. — Ему разбили голову. Чем-то тяжёлым.

— Боже мой. — подруга не находила слов. — Я сейчас приеду.

Она провела с Элли весь вечер. Та плакала, а Николь обнимала её, пытаясь утешить. Но в голове крутились мысли. Кто мог сделать такое? Зачем? Неужели это связано с отцом Элли — Уильямом Бруксом, который работал архитектором и владел каким-то проектом? Николь вспомнила разговор с дедом о «Лонтисс Групп». Может, кто-то запугивает семью Бруксов, чтобы заставить их продать землю?

Со временем её догадки подтвердились.

Через несколько недель Элли, гуляя с Николь у фонтана в парке отдыха и культуры «Розалли» — живописном месте с мраморными скамейками, цветущими розариями и видом на старую часовню, — рассказала ей кое-что важное.

— Я слышала, как папа говорил по телефону, — тихо произнесла она. — На повышенных тонах. Какая-то сделка пошла не так. Ему предложили условия: он вкладывает свой проект, а взамен получает долю в будущем предприятии. Но когда он согласился и они начали оформлять бумаги, вдруг оказалось, что процентная ставка изменилась. Проценты по кредиту, который ему предлагали взять под залог участка, выросли втрое. И если бы он подписал, он бы потерял всё. Дом, землю, проект — всё ушло бы за долги.

— Это мошенничество. — тихо произнесла Николь. — Они хотели разорить твоего отца.

— Да. Он разорвал сделку. А потом... — она запнулась. — Потом убили Тимо. А через месяц, когда папа возвращался с корпоратива, возле него упал кирпич. С крыши. Он пролетел в миллиметре от головы.

Николь почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Кто-то хотел убить твоего отца. — прошептала она. — А собаку убили, чтобы запугать.

— Но кто? — Элли посмотрела на неё полными слёз глазами. Девушка была очень напугана. 

Николь достала смартфон и показала фотографии документов, сделанные в кабинете Маркуса Донована.

— Узнаёшь этот логотип?

Элли всмотрелась. И ахнула.

— Хм, наверное, эта компания, с которой папа вёл переговоры? 

«Глава 9: Нотариус»

Николь понимала, что нуждается в помощи профессионала. Она позвонила Саймону Фэрроу — нотариусу, который когда-то работал с её отцом. Саймону было за пятьдесят — сухощавый, с залысинами, в очках с золотой оправой. Он всегда держался дружелюбно. 

— Мисс Харрисон! — его голос звучал приветливо. — Как я рад вас слышать! Чем могу помочь?

— Мистер Фэрроу, я хочу показать вам кое-какие документы. Это касается «Лонтисс Групп».

В трубке повисла пауза.

— «Лонтисс Групп»? — переспросил он. — Но, дорогая моя, эта компания давно реорганизована.

— Я знаю. Но я нашла документы, которые... могут многое объяснить.

Она выслала ему файлы по электронной почте. Спустя час он перезвонил.

— Мисс Харрисон, я изучил ваши файлы. Схема, которую я здесь вижу, действительно многоуровневая, но она не ведёт к тому, что владелец может потерять свой земельный участок. Понимаете, в документах указаны обоюдные условия. Если одна из сторон нарушает их, вторая имеет право расторгнуть договор. Потеря земли возможна только в том случае, если владелец сам, добровольно, передаст права в залог. Это стандартная процедура.

— Но, мистер Фэрроу, — Николь нахмурилась, — а что, если условия изменили после подписания? Или документы подделали?

— Юридически это сложно доказать, — уклончиво ответил он. — Вам понадобятся оригиналы, свидетельские показания, экспертиза. Я бы на вашем месте не ввязывался в это дело. Оно того не стоит. Зачем вам это? 

— Спасибо за совет. — холодно произнесла Николь и повесила трубку.

Что-то было не так. Саймон Фэрроу говорил слишком гладко. Слишком уверенно. И слишком не хотел, чтобы она продолжала копать. Николь записала весь разговор на диктофон. Теперь у неё были его слова. 

«Глава 10: Вечеринка»

Прошло несколько недель. Николь узнала, что у Брук Тэннер будет вечеринка — большая, шумная, с бассейном и диджеем. Она случайно подслушала, как Брук обсуждала это с приятелями в коридоре колледжа, называя адрес: особняк Тэннеров по Ист-Венсайд, 11296, на окраине города.

Николь не была приглашена. Но это её не остановило.

Она оделась неприметно: тёмная ветровка с капюшоном, джинсы, кроссовки. Накинула капюшон на голову и, смешавшись с толпой гостей, проскользнула внутрь. Дом был огромным, с несколькими этажами. На первом гремела музыка, в бассейне плескались гости, диджей ставил треки. Николь, стараясь держаться в тени, поднялась на второй этаж.

Кабинет она нашла не сразу. Дверь была закрыта, но не заперта. Внутри было темно. Девушка включила фонарик на телефоне. Ноутбук на столе. Она подошла, открыла его — и в этот момент услышала шаги.

Ручка двери опустилась. Николь нырнула под стол, затаив дыхание.

Вошли двое — Брук Тэннер и какой-то парень. Они смеялись, обнимаясь. Брук подошла к глобусу на столешнице, подняла верхнюю полусферу — внутри оказался тайник с бутылкой дорогого виски.

— Вот он! — промурлыкала она, забирая бутылку. — Пошли, выпьем.

Они вышли всё также смеясь. Николь, выждав минуту, выбралась из-под стола. Ноутбук всё ещё был открыт. На экране — окно ввода пароля.

«Чёрт, — подумала она. — Нужен пароль».

Она осмотрела стол. Органайзер, мини-экран с электронными стикерами. На одном из них был зашифрованный код. Она вгляделась. Буквы, цифры, какие-то странные символы. Пропуски в виде «-- --» — азбука Морзе. Она начала подбирать комбинации, вводя их одну за другой. Отказ. Трижды. 

Нервно барабанила пальцами по столу, предпринимая ещё несколько попыток, поджав губы. Её взгляд был сосредоточен на экране ноутбука. 

И вдруг — получилось. Система разблокировалась. Девушка удивлённо хлопнула ресницами, толком не понимая, как она смогла в неё войти. 

Николь быстро вставила флешку и скопировала файлы. Затем тихо покинула кабинет и выскользнула из дома.

«Глава 11: Всё тайное становится явным»

Шли недели. Николь продолжала тренироваться на Лаванде, своей новой лошади. Денег на собственную трассу всё ещё не хватало, но она не сдавалась — работала в пиццерии, копила, брала дополнительные смены. Иногда ей казалось, что она вот-вот сорвётся, но каждый раз, приходя в конюшню и видя Лаванду, она вспоминала, ради чего всё это.

В тот день была обычная тренировка. Николь надела экипировку, оседлала Лаванду и выехала на манеж. Они начали с разминки — шаг, рысь, галоп. Всё шло хорошо. Лаванда слушалась, двигалась плавно, реагировала на каждое движение. Николь направила её к первому барьеру — невысокому, учебному, — и приготовилась к прыжку.

Но что-то пошло не так.

На середине прыжка она почувствовала, как седло под ней сдвигается. Ремень подпруги ослаб, и седло, потеряв опору, ушло вбок. Николь попыталась удержаться, вцепилась в поводья, но инерция была слишком сильной. Она вылетела из седла и рухнула на землю, больно ударившись копчиком о слежавшийся песок.

— А-а-а! — вскрикнула она, и из глаз брызнули слёзы. Боль была острой, простреливающей.

Лаванда, испугавшись, отбежала в сторону. Николь осталась лежать на земле, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Копчик пульсировал болью, но, кажется, ничего не было сломано. Она со стоном приподнялась, потирая ушибленное место.

— Что за чёрт? — прохрипела она.

С трудом поднявшись, она подошла к Лаванде, успокоила её и осмотрела седло. Подпруга — широкий ремень, который проходит под животом лошади и удерживает седло на месте — была перетёрта. Не просто изношена или порвана от времени. А намеренно подрезана — острым лезвием, наискосок, так, чтобы она не порвалась сразу, а ослабла постепенно и лопнула в самый неподходящий момент.

— Кто-то это сделал, — прошептала девушка, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком. — Кто-то специально подрезал ремень. 

Она осмотрела седло ещё раз. Да, сомнений не было. Разрез был слишком ровным для случайности. Ткань подпруги была разрезана примерно на две трети толщины — достаточно, чтобы она выдержала обычную езду, но не выдержала нагрузки при прыжке.

Николь села на скамейку у манежа и задумалась. Кто мог это сделать? Кто имел доступ к конюшне? Кому могло понадобиться, чтобы она упала и, возможно, получила серьёзную травму?

Кристофер? Нет, они больше не общались, но чтобы он опустился до такого... Или его отец? Или кто-то из «Лонтисс Групп», кто знал о её расследовании?

Она вспомнила тот день, когда сфотографировала документы в кабинете Маркуса Донована. Вспомнила ссору с Кристофером. Вспомнила, как потом ей казалось, что за ней кто-то следит. Это не было паранойей. Это было первым предупреждением.

— Значит, они знают. — тихо произнесла она. — Знают, что я копаю.

Она поднялась, несмотря на боль в копчике, и подошла к Лаванде. Та потёрлась мордой о её плечо, будто извиняясь. Николь погладила её по шее.

— Ничего, девочка. Мы будем осторожнее.

В тот же вечер она забрала седло домой и спрятала его. Это было вещественное доказательство. Когда-нибудь оно пригодится.

Спустя десять месяцев Долину Роз потрясла новость: погиб Кевин Маккой, один из лучших наездников региона. Его нашли на тренировочной трассе с проломленной головой. Вердикт следствия: несчастный случай. Лошадь якобы сбросила его, и он ударился о камень.

Но Николь не поверила. Кевин был слишком опытным всадником, чтобы просто так упасть и разбиться насмерть. К тому же она сама пережила «несчастный случай» со своим седлом — когда оно было намеренно подрезано и она упала. Совпадение?

Она изучила файлы, скопированные у Брук Тэннер. Там были документы о земельных участках, схемы, списки. Но главное — упоминание Кевина Маккоя. Он, оказывается, тоже был владельцем земли, на которую претендовала «Лонтисс Групп». И он отказывался продавать.

Теперь он был мёртв.

Николь почувствовала, как кусочки пазла складываются в единую картину. Маркус Донован. Брук Тэннер и её отец. Саманта Грин и её отец. Возможно, кто-то ещё о ком она не догадывалась? Все они были связаны. Все они были частью одной большой, грязной игры.

«Глава 12: Тени прошлого»

Николь продолжала расследование. Она изучала старые новости, архивы, судебные дела. Нашла информацию об отце Брук Тэннер — Рональд когда-то проходил по делу о мошенничестве, но сумел выкрутиться. Его связи с «Лонтисс Групп» были неофициальными, но Николь удалось найти упоминания в жёлтой прессе.

Она также выяснила, что Саймон Фэрроу, их семейный нотариус, вёл дела «Лонтисс Групп». И, похоже, небескорыстно. Именно он мог предупредить Донованов о том, что Николь что-то ищет. Именно по его наводке кто-то испортил её седло. Именно он сказал им, что она — угроза.

Нотариус перестал выходить на связь. Отец Николь звонил ему несколько раз — безрезультатно. Через несколько недель номер и вовсе оказался недоступен. Фэрроу подался в бега.

Но у Николь были доказательства. Фотографии документов. Флешка с файлами. Запись разговора с нотариусом. Она передала всё отцу и деду.

— Мы пойдём в полицию. — сказал Патрик Харрисон. — Хватит бояться.

«Глава 13: Улика»

В один из дней, когда Николь шла в колледж, она решила срезать путь через боковой переулок. Там, за аркой, находились мусорные контейнеры, водосточные трубы и пахло сыростью. Обычно здесь никто не ходил.

Она уже подходила к повороту, когда услышала голоса. Выглянув из-за угла, она замерла. Там стоял Кристофер. А напротив него — парень в бейсболке, с виду ровесник, но с жёстким, неприятным лицом. Кристофер протянул ему свёрток и что-то тихо сказал. Парень кивнул, взял свёрток и быстро ушёл.

Николь, не раздумывая, достала смартфон и начала снимать. Кристофер не заметил её. Когда он ушёл, Николь спряталась за угол, тяжело дыша.

Что это было? Наркотики? Деньги? Заказ на что-то незаконное? Она не знала. Но теперь у неё было видео.

«Глава 14: Саботаж»

Месяцы спустя.

Линда Гроур была восходящей звездой конного спорта. Высокая, сильная, с копной огненно-жгучих волос цвета тёмного шоколада, забранных в тугой пучок на затылке, она двигалась по манежу с грацией, которой завидовали даже опытные наездники. Её конь, Аполлон, был под стать хозяйке: белоснежный, с гордой осанкой и мощными копытами. Изначально наездница подавала огромные надежды и уже выиграла несколько региональных турниров. Но со временем они выигрывали турнир за турниром, и спортивные журналы уже называли Линду «будущим конного спорта». 

Николь видела её несколько раз на соревнованиях и всегда поражалась тому, как легко Линда держится в седле, как уверенно проходит самые сложные препятствия. Она была на голову выше всех — и не только в переносном смысле.

Но тем страшнее было узнать новость о её падении.

Это случилось на региональном турнире. Линда проходила конкур — самый сложный этап с высокими барьерами и резкими поворотами. Она уже преодолела половину дистанции, когда на одном из препятствий седло внезапно соскользнуло вбок. Аполлон, потеряв управление, заржал и встал на дыбы. Линда рухнула на землю с высоты почти двух метров.

Тишина, повисшая над стадионом, была оглушительной. А потом — крики, суета, скорая помощь.

Линда выжила. Но сломала руку в двух местах и получила сотрясение мозга. Врачи говорили, что восстановление займёт не меньше полугода. О турнирах на это время можно было забыть. 

Спустя долгое время она дала интервью местному телеканалу. Николь, сидя в гостиной, смотрела его, затаив дыхание.

— Я не знаю, как это произошло, — прохрипела участница, бледная, с гипсом на руке. — Я проходила барьер, и вдруг седло просто... соскользнуло. 

Репортёр что-то спросил, и Линда покачала головой:

— Да, я видела седло после падения. Ремень подпруги был подрезан. Не порван — именно подрезан. Кто-то сделал это специально. Как будто... — она простонала от ноющей боли в области солнечного сплетения, резко стиснув зубы. — кто-то намеренно его испортил.

Николь почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она вспомнила свой случай — ту самую тренировку, когда она упала с Лаванды. Вспомнила, как держала в руках подрезанный ремень. Вспомнила, как прятала седло в подсобке.

Почерк был один и тот же. Тот же метод. Тот же расчёт. Кто-то намеренно выводил из строя лучших наездников Долины Роз.

«Кристофер, — мысленно прошептала она, и в этом имени было всё: подозрение, страх, горечь предательства. — Это он»

Но вслух она ничего не сказала. Она достала смартфон, нашла видео, снятое в переулке — то самое, где Кристофер передавал свёрток парню в бейсболке, — и сохранила его в отдельную скрытую папку. Потом добавила туда же фотографии документов из кабинета Маркуса Донована, запись разговора с нотариусом Фэрроу и снимки подрезанного седла. 

Николь подошла к экрану ближе. Так же, как и у неё. Кто-то избавляется от конкурентов.

Теперь у неё было всё. И она знала, что делать.

«Глава 15: На пути к триумфу»

Тренировка в тот день не задалась с самого начала. Лаванда, обычно спокойная и послушная, с утра нервничала — прядала ушами, перебирала копытами, косилась на дверь денника, будто ожидая чего-то. Николь списала это на перемену погоды: над Долиной Роз сгущались тяжёлые, свинцовые тучи, и в воздухе пахло приближающейся грозой. Духота стояла такая, что даже дышать было трудно.

Она оседлала лошадь, тщательно проверила подпругу — та была затянута как полагается, ремень плотно прилегал к животу Лаванды, пряжка сидела крепко, — и выехала на манеж. Первые круги прошли спокойно: шаг, рысь, галоп. Лаванда постепенно успокаивалась, её движения становились более плавными, размеренными. Николь чувствовала, как напряжение уходит из мышц лошади, как восстанавливается тот самый ритм, который так важен в выездке.

— Вот так, девочка, — пробормотала она, поглаживая Лаванду по шее. — Молодец.

Она решила перейти к барьерам. Первое препятствие было учебным — невысокая деревянная жердь, окрашенная в бело-красную полоску, закреплённая на двух стойках с держателями. Такую Лаванда проходила десятки, если не сотни раз.

— Давай, девочка, — прошептала Николь, направляя лошадь к барьеру. — Это всего лишь учебный. Ты сто раз его перепрыгивала.

Лаванда взяла разгон. Копыта застучали по плотному песку манежа — сначала размеренно, потом всё быстрее. Николь привстала в стременах, перенося вес вперёд, как учили — спина прямая, плечи развёрнуты, взгляд устремлён за препятствие. Она приготовилась к толчку.

И в этот момент Лаванда, уже подойдя к барьеру вплотную, вдруг замешкалась. Её задние копыта оттолкнулись несинхронно, и в прыжке она задела копытом верхнюю жердь. Раздался характерный глухой стук, и жердь, слетев с держателей, покатилась по песку.

Повал.

Николь, проехав ещё несколько метров, осадила лошадь и развернулась. Лаванда, будто сама не своя, заржала, помахивала хвостом и косилась на упавшую жердь.

— Да что с тобой сегодня? — зло выдохнула Николь, хотя злилась она скорее не на лошадь, а на саму ситуацию. — Мы же сто раз это проходили!

Она спешилась, подняла жердь, установила её обратно на держатели — концы жерди легли в плоские металлические чаши, с которых она и слетела при ударе. Потом снова села в седло.

— Давай ещё раз.

Вторая попытка. Лаванда разогналась, прыгнула — и снова повал. Жердь с глухим стуком упала на песок. Николь стиснула зубы.

Третья попытка. На этот раз Лаванда, похоже, и вовсе не хотела прыгать. Она замедлилась перед барьером, мотнула головой и резко остановилась, отказавшись брать препятствие. Николь качнулась вперёд от резкой остановки, едва не ударившись грудью о переднюю луку седла.

— Лаванда! — вскрикнула она. — Ну что с тобой?!

Лошадь стояла как вкопанная, прядая ушами и косясь на барьер. В её тёмных глазах читалось упрямство, смешанное с тревогой. Николь вздохнула и спешилась. Подошла к барьеру, проверила крепления. Всё было в порядке. Жердь лежала ровно, стойки стояли крепко. Проблема была не в препятствии. Проблема была в лошади. Или в самой Николь.

— Ладно, — пробормотала она, поглаживая Лаванду по разгорячённой шее. — На сегодня хватит. Попробуем завтра.

Она отвела лошадь в денник, расседлала и вышла из конюшни. Над Долиной Роз уже гремел гром, и первые капли дождя падали на пыльную землю. Тренировка не удалась. Но Николь ещё не знала, что это было только началом её проблем.

«Глава 16: След» 

Шли месяцы. Кристофер выигрывал турниры. Его имя появлялось в газетах, на спортивных сайтах. Спонсоры выстраивались в очередь. А те, кто мог составить ему конкуренцию, один за другим выбывали: травмы, несчастные случаи, поломки оборудования. Николь понимала: это не совпадение.

Она передала все собранные улики отцу и деду. Вместе они отправились в полицию. Документы, фотографии, видео, запись разговора с нотариусом — всё это стало основой для расследования.

Саймон Фэрроу был объявлен в розыск. Маркус Донован и его партнёры попали под следствие. Кристофер — её бывший друг, её почти тренер и первая симпатия — оказался замешан в преступлениях, о масштабе которых она даже не догадывалась.

Николь стояла на пороге новой жизни. Она не знала, что будет дальше. Но одно она знала точно: она больше не боится. Потому что правда, какой бы горькой она ни была, всегда стоит того, чтобы за неё бороться.

А где-то вдалеке, на холмах Долины Роз, до сих пор цвели розы. И это давало надежду.

«Эпилог»

Прошло полгода. Скандал с «Лонтисс Групп» стал главной новостью региона. О Маркусе Доноване не было никаких известий. Саймон Фэрроу найден и взят под стражу. Кристофер — осуждён условно за соучастие. Следствие упорно замалчивало факты — и о мошеннических махинациях с землёй, и об убийстве, которое было напрямую связано с незаконной продажей участков. Николь не испытывала злорадства. Только горечь.

Она продолжала тренироваться. Лаванда была с ней, её верная, спокойная лошадь. Они участвовали в турнирах — пока скромных, местных, — но Николь чувствовала, как растёт её мастерство.

Однажды вечером, сидя на веранде дедушкиного дома, она смотрела на закат. Небо над Долиной Роз медленно угасало, окрашиваясь в глубокие оттенки пурпура и золота. Дед вышел к ней, держа в руках две чашки чёрного заварного чая и небольшой кусочек торта. Это был молочный бисквит — сочный, пропитанный нежным сливочным кремом, с прослойкой из натурального джема из черники и ежевики. Сверху торт был присыпан воздушной крошкой из печенья с добавлением какао, и эта хрупкая, чуть горьковатая посыпка удивительно оттеняла сладость крема и ягодную кислинку джема.

— Знаешь, — сказал он, присаживаясь рядом. — я всегда верил, что справедливость существует. Просто иногда ей нужно помочь.

Николь улыбнулась. Они сделали всё, что могли.