Мой отец всегда был человеком странным. Он писал книги. Не могу сказать, что его имя гремело на весь мир или красовалось на обложках глянцевых журналов. Он создавал мрачные детективы и тягучие мистические триллеры, которые продавались вполне стабильно. Наша семья жила в достатке, но этот достаток имел свою цену. Весь наш домашний быт был жестко подчинен его творческому расписанию.

Мы жили в просторной квартире на окраине города. Осенью там всегда гуляли сквозняки. Моя мама тратила уйму сил, чтобы создать уют в этих холодных бетонных стенах. Она постоянно готовила, стирала, раскладывала вещи по местам и просила меня вести себя тише. Особенно тихо нужно было себя вести по вечерам. Именно тогда из кабинета отца доносился монотонный и пугающий стук по клавишам. Он печатал слепым методом. Звук получался таким ритмичным, словно в комнате работал какой-то сложный часовой механизм, отсчитывающий время до неизвестной катастрофы.

Иногда отец выходил к ужину с совершенно пустым взглядом. Он смотрел сквозь нас с мамой. Казалось, он все еще блуждает по темным переулкам своих выдуманных городов и ищет способ красиво закончить сюжетную линию. Меня в детстве это немного пугало. Но в одиннадцать лет я вдруг решил, что хочу прикоснуться к его мрачному миру. Мне казалось это признаком взросления.

Я хорошо помню тот вечер. За окном шел мелкий ноябрьский дождь. Капли барабанили по стеклу, сливаясь с шумом воды на кухне. Мама стояла у раковины и мыла тарелки после ужина. В воздухе висел тяжелый запах жареного мяса и чеснока. Отец сидел за столом. Он выглядел измотанным. Темные круги под глазами выдавали несколько бессонных ночей подряд. Он медленно размешивал сахар в большой керамической кружке с черным чаем. Ложка звонко ударялась о края кружки.

Я сидел напротив и листал какую-то дурацкую энциклопедию монстров. Картинки там были скорее смешными, чем пугающими. Оборотни напоминали лохматых собак, а вампиры походили на уставших актеров театра. Мне стало невероятно скучно. Я захлопнул книгу и посмотрел на отца. В моей голове родилась идея, которая тогда казалась верхом гениальности. Я хотел бросить ему вызов.

— Пап, а напиши про бабайку, — громко сказал я.

Мой голос прозвучал слишком резко в кухонной тишине. Мама на секунду перестала мыть посуду. Отец замер. Он так и не донес ложку до блюдца. Капли чая медленно стекали с металла обратно в горячую воду. Он поднял на меня взгляд. В его глазах отразился тусклый свет кухонной лампы. На его лице медленно проступила легкая и очень странная улыбка.

— Про бабайку? — переспросил он хриплым голосом. — Это же глупая пугалка для малышей. Взрослые придумывают ее, чтобы дети быстрее закрывали глаза и засыпали.

— Ну и что, — упрямо ответил я. — Ты же писатель. Ты напиши так, чтобы прямо страшно было. По-настоящему. Для взрослых. Чтобы даже я испугался.

Отец отложил ложку. Он посмотрел в окно на темную улицу, затем снова на меня. Его улыбка стала шире, но глаза оставались серьезными и холодными. Он протянул руку и слегка растрепал мои волосы. Его пальцы были ледяными.

— Конечно, сын, напишу, — тихо произнес он. — Ты ж у меня уже такой взрослый. Тебе пора почитать что-то действительно стоящее. Ладно. Будет тебе бабайка.

В тот момент я почувствовал странный укол тревоги где-то в животе. Но гордость за то, что отец воспринял мою просьбу всерьез, быстро заглушила этот страх. Я был уверен, что скоро прочитаю самый крутой рассказ на свете и буду хвастаться им перед пацанами во дворе.

Первые несколько дней я постоянно крутился возле его кабинета. Я прислушивался к стуку клавиш и пытался угадать сюжет. Я ждал, что он позовет меня и протянет стопку свежеотпечатанных листов. Но дверь оставалась закрытой. На мои вопросы отец отвечал только загадочными улыбками. Он говорил, что хорошая история требует времени и правильного настроя. Монстра нельзя просто взять и выдумать. Его нужно вырастить в темноте.

Время шло. Детская память обладает удивительным свойством избавляться от всего ненужного. Вскоре мне купили новую игровую приставку. Потом начались соревнования по футболу. Я пошел в среднюю школу, появились новые друзья и первые проблемы с учителями. Обещание отца медленно стиралось из моей памяти. Оно покрывалось слоями новых впечатлений и подростковых забот.

Через месяц я уже не вспоминал о нашем разговоре на кухне. Мой отец тоже больше никогда не поднимал эту тему. Он продолжал писать свои детективы, сдавал рукописи в издательство и получал гонорары. Наш семейный быт вернулся в привычное русло. Моя глупая просьба казалась просто нелепой фантазией ребенка.

С того ноябрьского вечера прошло ровно пять лет. Мне исполнилось шестнадцать. Я успешно закончил десятый класс, и впереди меня ждало последнее беззаботное лето перед выпускным. За эти годы наша жизнь очень сильно изменилась. Главным событием стало то, что мама от нас ушла. Это случилось спустя примерно два года после того разговора на кухне. У них с отцом просто не сошлись характеры в долгосрочной перспективе. Никаких громких скандалов, дележки имущества или битья посуды у нас никогда не было. Просто рутина и быт постепенно съели их отношения. В один теплый весенний день она собрала свои вещи, мы мирно попили чай на прощание, и она переехала к другому мужчине. Мы до сих пор иногда созваниваемся по выходным.

Мы с отцом остались вдвоем. Он перенес развод довольно тяжело в первые месяцы, хотя и старался скрывать это за повседневными домашними делами. Он заперся в своем просторном кабинете и с головой ушел в работу. И это глубокое погружение в творчество внезапно принесло отличные плоды. Его детективные книги вдруг стали очень популярными среди молодежи. Крупные столичные издательства начали массово скупать права на все его старые рукописи и предлагать новые контракты. Но настоящей золотой жилой для него стали подкасты и запись аудиокниг.

Отец решил сам начитывать свои истории. Он купил дорогой микрофон, обшил часть кабинета звукоизоляционным поролоном и скачал программы для обработки звука. У него оказался на удивление глубокий, приятный и очень спокойный голос. Люди в интернете слушали его рассказы миллионами. Деньги потекли в наш дом стабильным потоком. Теперь он зарабатывал достаточно для того, чтобы при желании целый год вообще не притрагиваться к клавиатуре и жить исключительно в свое удовольствие. Наш семейный быт полностью наладился в финансовом плане. Мы могли позволить себе любые покупки, новую технику и хорошую еду.

Отец действительно взял длительный творческий отпуск. Он говорил мне, что хочет просто отдохнуть, выспаться и собраться с мыслями перед написанием нового большого романа. Мы отлично ладили друг с другом. Мы часто вместе смотрели старые комедии по вечерам, заказывали огромную пиццу с пепперони и обсуждали новинки кино. Он был очень хорошим и заботливым отцом, просто иногда ему требовалось побыть в тишине.

Наступил знойный июль. Стояла просто невыносимая жара. Раскаленный воздух плавился над асфальтом, и даже открытые настежь окна нашей квартиры не приносили долгожданной свежести. Почти все мои школьные друзья разъехались по дачам, деревням к родственникам и летним лагерям. Десятый класс со всеми его сложными контрольными работами остался позади. Впереди маячил одиннадцатый класс с его неизбежными нервными экзаменами и поступлением в университет. Но сейчас в эти ленивые летние дни мне хотелось просто валяться на мягком диване под вентилятором, пить холодную газировку и абсолютно ничего не делать.

В тот день отец уехал на важную деловую встречу со своим новым литературным агентом. Они планировали обсудить издание целого сборника. Он обещал вернуться домой довольно поздно вечером. Я снова остался предоставлен самому себе на целый день. Ближе к обеду мне срочно понадобился запасной провод для зарядки мобильного телефона. Мой старый белый кабель окончательно перетерся у самого штекера и перестал заряжать батарею. Я точно знал, что у отца в кабинете прямо под рабочим столом стоит огромная картонная коробка со всякой старой ненужной электроникой.

Экран телефона предательски показывал всего два процента заряда, поэтому действовать нужно было быстро.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь. Кабинет отца сразу встретил меня привычным уютом, запахом старой бумаги и хорошего зернового кофе. Жалюзи на окнах были приоткрыты, пропуская внутрь узкие полоски яркого солнечного света. Я подошел к огромному деревянному шкафу в самом углу кабинета. Там на самой нижней полке отец обычно хранил всякий ненужный бытовой хлам. Я опустился на колени прямо на прохладный паркет и принялся аккуратно выдвигать тяжелые деревянные ящики, стараясь ничего не рассыпать.

Проводов там не оказалось. Зато глубоко внутри под внушительной стопкой старых неоплаченных квитанций и пустых конвертов мои пальцы нащупали довольно странный предмет. Это была тетрадь. Самая обычная полуобщая тетрадь в мягкой картонной обложке, какие школьники часто покупают для конспектов. Края ее страниц слегка пожелтели и потрепались от долгого времени. Я с большим любопытством потянул ее на себя и вытащил на свет.

Обложка тетради была ровного синего цвета. На ней не было никаких рисунков или узоров. В самом центре крупными печатными буквами было аккуратно выведено одно единственное слово. Я тщательно протер глянцевую поверхность рукавом своей домашней футболки и внимательно присмотрелся к надписи.

Буквы были старательно выведены толстым черным маркером. На обложке было написано слово «Бабайка».

В голове сразу яркой вспышкой пронесся тот далекий дождливый ноябрьский вечер. Я отчетливо вспомнил запах жареной картошки с укропом на нашей кухне. В ушах ясно зазвенел стук чайной ложки о большую керамическую кружку. Я словно наяву услышал спокойный голос отца, который обещает написать интересную историю специально для меня. Я смотрел на потертую синюю тетрадь в своих руках и просто не мог поверить своим собственным глазам. Мои губы сами собой растянулись в широкой и искренней улыбке. Мой отец ничего не забыл. Меня захлестнуло невероятно сильное любопытство, и мне нетерпелось поскорее открыть первую страницу, чтобы узнать, какую именно историю он для меня приготовил.

Я продолжал сидеть на прохладном паркете в кабинете отца. Найденная синяя тетрадь тяжело лежала на моих коленях. В комнате царила абсолютно мертвая тишина. Только за приоткрытым окном изредка шуршали шинами проезжающие автомобили, нарушая густое спокойствие знойного летнего дня. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь узкие щели в жалюзи и рисовали ровные светлые полосы на запыленном полу. Воздух в квартире казался невероятно тяжелым и липким от уличной жары. Мое дыхание заметно участилось. Сердце громко стучало в груди в радостном предвкушении грандиозной тайны. Зарядный провод для телефона был окончательно забыт на самом дне пыльной картонной коробки.

Я думал о том колоссальном труде, который мой отец непременно должен был вложить в эту работу. Он был признанным мастером своего ремесла. Он умел виртуозно создавать целые мрачные миры, наполнять их пугающими загадками и держать читателя в постоянном напряжении до самой последней страницы. Я очень хорошо помнил те бессонные ночи, когда он запирался в этой самой комнате. Я помнил монотонный стук его клавиатуры, который разносился по всей нашей квартире. Мне казалось, что он тратил целые месяцы на обдумывание идеального сюжета специально для меня.

Я ожидал увидеть внутри мелкий убористый почерк, исписанные от края до края листы, множество нервных зачеркиваний и сложных сюжетных правок. Я был абсолютно уверен в том, что сейчас с головой погружусь в чтение самого страшного и невероятного мистического рассказа в моей жизни. Мой отец ведь хранил эту тайну долгие пять лет. Он специально ждал идеального момента для вручения этого подарка, позволив мне повзрослеть и набраться смелости для настоящей взрослой истории.

Мои пальцы слегка дрожали от нетерпения. Я осторожно подцепил край плотной картонной обложки и медленно потянул ее вверх. Старый клей на корешке сухо хрустнул. В нос сразу ударил резкий специфический запах залежалой бумаги, древесной пыли и высохшего спиртового маркера.

Первая страница оказалась совершенно чистой. Я удивленно перевернул ее. Вторая страница тоже была абсолютно пустой. Третья страница встретила меня такой же нетронутой белизной. Я нахмурился. Моя радостная и широкая улыбка начала медленно сползать с лица. Я принялся перелистывать листы один за другим. Они тихо шелестели в сонной тишине просторного кабинета. Десятая страница. Двадцатая страница. Тридцатая страница. Половина тетради зияла абсолютной пустотой. Ни единого слова. Ни единой буквы или маленькой запятой на бледных синих линиях.

Странное чувство обиды и горечи начало стремительно зарождаться внутри меня. Неужели он просто подписал картонную обложку много лет назад и навсегда забыл об этом? Неужели это была просто нелепая шутка взрослого занятого человека над наивным ребенком? Мое воображение уже успело нарисовать масштабный детективный триллер, а реальность подсовывала мне стопку пустой макулатуры.

Но тут мои пальцы внезапно остановились. Ближе к самой середине тетради я наконец обнаружил исписанный разворот. Я жадно впился взглядом в старую бумагу.

Там не было длинного романа. Там не было привычных огромных абзацев, сложных литературных предложений или витиеватых описаний жутких ночных чудовищ. Весь огромный талант знаменитого писателя уместился всего в несколько очень коротких строк. Текст располагался прямо в центре левого белого листа. Он был написан тем же самым толстым черным маркером, что и надпись на синей обложке. Буквы казались очень крупными, неровными и местами даже рваными. Автор словно в сильной ярости вдавливал стержень в тонкую бумагу при написании. Чернила обильно пропитали страницу и проступили темными кляксами на обратной стороне листа.

Это был странный стих. Он больше напоминал обычную детскую считалочку или строчки из очень старой народной сказки.

Раз два три

Монстр будет добр

Раз два три

От монстра уйдут родные ему люди

Раз два три

Монстр всех убьет

Я перечитал эти странные короткие строчки еще раз. Потом еще раз. Черные кривые буквы казались очень неуместными в своей абсолютной простоте. Звенящая тишина огромной комнаты внезапно показалась мне какой-то странной. Смысл этих простых слов совершенно не укладывался в моей голове.

Что это вообще такое? Какая-то нелепая метафора? Странный набросок для будущей детективной книги? Я ожидал увидеть гениальный рассказ, а получил пугающую садистскую считалочку. Мой отец виртуозно владел словом, он создавал сложнейшие сюжетные хитросплетения, а здесь текст выглядел так, словно его писал человек в состоянии творческого кризиса или сильного раздражения.

Я сидел на полу и тупо смотрел на печатные буквы. Острое разочарование смешалось с очень неприятным чувством внутренней тревоги. Зачем он вообще написал это и бережно спрятал тетрадь на самом дне коробки со старым хламом? Слова про ушедших родных людей неприятно кольнули память. Они моментально напомнили мне об уходе мамы.

Но я тут же решительно отогнал от себя эту мысль. Это ведь просто дурацкое совпадение. Творческие люди постоянно черпают вдохновение и берут мрачные идеи из своей собственной реальной жизни. Писатели часто сублимируют личные переживания и семейные проблемы в текст. Глупо искать скрытые смыслы в обычных рабочих черновиках и притягивать за уши выдуманные факты. Мой отец просто использовал факт развода как топливо для создания атмосферы безысходности в каком-то своем наброске.

Я еще раз пробежался глазами по кривым черным строчкам. Убедив себя в полной безобидности этого текста, я шумно выдохнул и медленно закрыл синюю тетрадь.

Я положил синюю тетрадь обратно в пыльную картонную коробку. Я аккуратно задвинул тяжелый деревянный ящик и медленно поднялся с колен на ноги. В этот самый момент экран моего мобильного телефона внезапно загорелся ярким светом. Индикатор батареи показывал всего один процент заряда, но я успел прочитать короткое текстовое сообщение от отца. Он писал, что деловая встреча с литературным агентом очень сильно затянулась. Они решили обсудить массу новых важных деталей контракта и возможное издание целой серии книг.

По этой причине он останется ночевать в самом центре города в арендованном номере гостиницы и приедет домой только завтра ближе к обеду. Экран телефона мигнул, устройство окончательно разрядилось и погасло навсегда для этого вечера. Я оказался полностью предоставлен самому себе на целую долгую ночь в этой пустой и гулкой квартире.

Время незаметно близилось к вечеру. Знойный июльский день неохотно сдавал свои раскаленные позиции. Яркое летнее солнце лениво опускалось за крыши соседних высоких бетонных многоэтажек. В нашей невероятно просторной квартире начали быстро сгущаться густые серые тени. Я поспешно вышел из кабинета отца и плотно закрыл за собой тяжелую дубовую дверь. Увиденная жуткая считалочка про монстра все еще назойливо крутилась в моей голове, но я старательно гнал от себя эти неприятные навязчивые мысли. Я был уже взрослым парнем шестнадцати лет. Было совершенно глупо пугаться старых писательских черновиков и странных стихов. Я решил просто сходить на кухню, плотно перекусить и лечь спать пораньше, чтобы быстрее пропустить этот вечер и дождаться утра.

На кухне стояла просто невыносимая духота. Я открыл окно нараспашку в очень слабой надежде поймать хотя бы легкое дуновение свежего вечернего ветра. Воздух оставался абсолютно неподвижным и густым. За окном изредка гудели моторы проезжающих машин. Я подошел к огромному белому холодильнику и с силой распахнул дверцу. Прохладный воздух оттуда невероятно приятно обдал мое разгоряченное лицо. На стеклянной полке сиротливо стояла большая картонная коробка с остатками вчерашней мясной пиццы. Я достал несколько кусков, положил их в микроволновую печь и нажал кнопку старта. Желтый свет внутри печи казался очень теплым и по домашнему уютным. Я налил себе полный стакан прохладного яблочного сока и грузно опустился на стул за обеденным столом.

В полной тишине нашей пустой квартиры равномерное гудение микроволновой печи казалось неестественно громким звуком. Я сидел в полном одиночестве и тупо смотрел на медленно вращающуюся стеклянную тарелку. Мой взгляд постоянно цеплялся за длинные темные коридоры, которые вели в другие пустые комнаты. Мне постоянно казалось, что привычные очертания шкафов и тумбочек меняют свою форму в надвигающемся вечернем полумраке. Пицца наконец согрелась и издала громкий писк. Я медленно жевал горячее тесто с расплавленным сыром и обильно запивал его холодным сладким соком. Еда совершенно не приносила удовольствия и казалась пресной. Накопленная усталость после долгого и очень жаркого дня начала стремительно накрывать меня тяжелой невидимой волной. Глаза постоянно слипались.

После позднего ужина я поставил пустую тарелку в металлическую раковину. Включать яркий свет во всей квартире мне совершенно не хотелось. Было в этой темноте некое странное успокоение. Я прошел по темному коридору в ванную комнату, нащупал рукой выключатель на стене и быстро почистил зубы. Вода из крана шумела слишком громко, разбиваясь о белую фаянсовую раковину. Я бросал быстрые взгляды в зеркало, словно ожидая увидеть за своей спиной нечто очень странное. Но там отражался только обычный уставший подросток с темными кругами под глазами от сильного недостатка нормального сна в эту бесконечную летнюю жару.

Я тихо зашел в свою спальню и закрыл за собой дверь. Здесь было немного прохладнее благодаря постоянно работающему напольному вентилятору. Его широкие пластиковые лопасти монотонно рассекали спертый воздух комнаты. Они крутились с тихим и равномерным шуршанием. Я стянул с себя влажную домашнюю футболку и небрежно бросил ее на стул в самом углу комнаты.

Прямо напротив моей кровати стоял высокий и очень массивный платяной шкаф для одежды. Его старые деревянные дверцы всегда противно скрипели при открывании. Я расстелил постель, нажал на кнопку выключателя и забрался под тонкое летнее покрывало.

Сон упорно не шел ко мне. Я вертелся с боку на бок примерно десять долгих минут. Душная жара совершенно не давала моему телу расслабиться и остыть. Простыня казалась слишком жесткой, а любимая подушка совершенно неудобной и горячей. Я пытался заставить себя ни о чем не думать, но слова черной считалочки упорно всплывали в моей памяти снова и снова. Раз два три. Монстр будет добр. Раз два три. От монстра уйдут родные ему люди. Раз два три. Монстр всех убьет. Я закрывал глаза и снова ясно видел эти кривые черные буквы на фоне белой пожелтевшей бумаги. Вентилятор продолжал монотонно гудеть в углу. Этот цикличный звук постепенно вводил меня в состояние легкого гипнотического транса.

Мое сознание начало очень медленно погружаться в липкую и тяжелую дремоту. Граница между объективной реальностью и начинающимися сновидениями стала невероятно тонкой. Я уже почти уснул, когда внезапно решил приоткрыть глаза в самый последний раз перед окончательным погружением в сон. Мой уставший взгляд лениво скользнул по темной комнате и случайно остановился на приоткрытой дверце моего шкафа.

Внутри зияла абсолютно черная и непроглядная пустота. Но в этой густой непроницаемой черноте я совершенно отчетливо увидел чужой взгляд. Это не были светящиеся красные глаза из дешевых фильмов ужасов. Это был просто невероятно тяжелый, ледяной и очень внимательный взгляд неизвестного существа. Нечто стояло прямо там во мраке среди моей старой одежды и неотрывно смотрело прямо на меня.

Мое тело мгновенно парализовало от первобытного животного ужаса. Я читал про такое состояние в научных статьях про сонный паралич, но реальность оказалась в сотни раз страшнее любых медицинских описаний. Я хотел громко закричать, но не смог издать ни единого звука. Мое горло словно сковало крепким невидимым обручем. Я хотел резко вскочить с кровати и броситься к выключателю, но мои мышцы абсолютно не слушались панических команд мозга. Свинцовая усталость организма оказалась намного сильнее внезапного страха. Мои веки стали невероятно тяжелыми. Они медленно и неумолимо поползли вниз против моей воли. Последним фактом, который я успел осознать перед полным провалом в глубокий сон, было то, что обладатель этого жуткого взгляда совершенно не собирался отводить свои глаза.

Я проснулся от яркого солнечного света. Лучи били прямо в глаза сквозь щели в оконных жалюзи. Простыня насквозь промокла от липкого ночного пота. Голова раскалывалась от удушливой утренней жары. Я медленно сполз с кровати, нашел зарядное устройство и подключил свой полностью разряженный телефон к розетке. Затем я побрел на кухню и поставил греться чайник.

Прошел целый час утренней рутины, прежде чем моя память услужливо подкинула мне картинку из прошлой ночи. Я замер с кружкой горячего чая в руке. Тот жуткий ледяной взгляд из абсолютно темного шкафа. Сердце на секунду замерло в груди. Но при ярком свете летнего дня ночные страхи всегда кажутся невероятно глупыми и нелепыми. Я нервно усмехнулся и сделал большой глоток. Наверняка мне просто показалось. Это был самый обычный сонный паралич или просто дурной сон. Вчерашняя невыносимая жара, накопившаяся усталость и этот странный жуткий стих про бабайку, которому исполнилось целых пять лет, просто сыграли злую шутку с моим уставшим подсознанием.

Внезапно в коридоре послышались тяжелые шаги. Я вздрогнул от неожиданности. Кто мог ходить по нашей квартире? Я осторожно выглянул из кухни и увидел отца. Он молча снимал обувь у порога.

— Пап, ты уже вернулся? — удивленно спросил я. — А я разве не закрыл входную дверь на замок вчера вечером?

Отец медленно поднял голову и посмотрел прямо на меня своими холодными глазами.

— Нет, не закрыл, — абсолютно спокойно и ровно ответил он.

Отец повернулся и молча пошел по коридору в сторону своего рабочего кабинета. Прямо перед тем как скрыться за тяжелой дубовой дверью, он на мгновение обернулся. На его лице сияла невероятно широкая улыбка. Она казалась неестественной, пугающей и совершенно неуместной. Но я быстро успокоил себя. Ну улыбается человек и улыбается. Может быть, он просто вспомнил что хорошее.

Или вчерашняя сделка с агентом прошла крайне удачно. Всякое в жизни бывает, не стоит искать подвох в каждой мелочи.

Я допил чай и вспомнил о важном деле. Сегодня мне нужно было обязательно съездить к маме и ее новому мужчине. Я обещал купить им продуктов и завезти тяжелые пакеты прямо в квартиру. Я быстро оделся, подошел к кабинету отца и приоткрыл дверь. Он сидел за столом и неотрывно смотрел в выключенный монитор компьютера.

— Пап, я пойду в магазин, маме продуктов куплю и отвезу, — громко сказал я.

Отец даже не повернул головы в мою сторону.

— Да, ага, хорошо, — произнес он совершенно пустым голосом без единой капли эмоций.

Я вышел на раскаленную улицу. Солнце палило невыносимо. Я дошел до ближайшего большого супермаркета, набрал полную корзину базовых продуктов и оплатил покупку на кассе. Путь до маминого дома занял около получаса. Я поднялся на нужный этаж и достал из кармана свой металлический ключ. Мать полностью доверяла мне и знала, что ее родной сын никогда не сделает ничего плохого, поэтому она давно сделала мне личный дубликат.

Я вставил ключ в замочную скважину и повернул два раза. Дверь легко поддалась и бесшумно открылась.

В квартире стояла абсолютная и очень пугающая тишина. В воздухе висел тяжелый запах сырого мяса и странной влажной духоты. Я сделал несколько неуверенных шагов по коридору и заглянул в светлую гостиную.

Пакет с продуктами с глухим стуком выпал из моих ослабевших рук. Пластиковая бутылка молока лопнула, и белая лужа начала медленно растекаться по дорогому паркету.

Прямо посреди комнаты находилась моя мать. Она неподвижно лежала на полу, а ее грудь была насквозь пронзена острой деревянной ножкой от кухонной табуретки. Вокруг натекла огромная лужа густой темной крови. Мой разум просто отказывался верить в происходящее. Я в немом ужасе отшатнулся назад и случайно уперся спиной в приоткрытую дверь ванной комнаты.

Из ванной густо валил горячий пар. Я медленно повернул голову. Картина внутри оказалась еще более ужасающей. Любовник моей матери лежал в большой белой ванне, которая была до самых краев наполнена крутым кипятком. Его руки и ноги были намертво связаны толстой веревкой.

От огромной температуры воды его кожа страшно распухла и стала похожа на размокшее белое тесто, делая его похожим на огромный переваренный пельмень. Лицо превратилось в бесформенную жуткую маску.

Меня мгновенно замутило от невыносимого первобытного ужаса и сладковатого запаха вареного мяса. Ноги подкосились, и я тяжело осел на пол прямо в коридоре. Спасать их было уже абсолютно бессмысленно. Они были мертвы. Я дрожащими ледяными пальцами достал мобильный телефон из кармана джинсов. Экран прыгал перед глазами. Я открыл чат с отцом и начал быстро набирать сбивчивый текст сообщения. Я написал ему о том, что здесь произошло невероятное горе, и слезно просил его приехать как можно скорее. Я написал, что нам нужно срочно вызывать полицию и скорую помощь, потому что я остался совершенно один на месте этого кровавого кошмара и просто не понимал, что мне делать дальше.

Я сидел на холодном паркете в узком коридоре и мелко дрожал всем телом. Прошло ровно двадцать бесконечных минут с того самого момента, как я отправил паническое сообщение отцу. Мой взгляд был намертво прикован к яркому экрану мобильного телефона. Я боялся даже моргнуть, чтобы не пропустить заветное уведомление. Наконец устройство коротко завибрировало в моих влажных руках. Пришел долгожданный ответ. Отец написал всего одно короткое предложение, подтверждая, что он уже получил мое сообщение и немедленно выезжает ко мне. Я с шумом выдохнул горячий воздух из легких и прикрыл уставшие глаза. Мне искренне казалось, что присутствие сильного и уверенного взрослого человека рядом сможет хоть немного унять ту невероятную и дикую панику, которая стальным капканом сковала мой разум при виде двух остывающих тел в соседних комнатах этой проклятой квартиры.

Прошло еще двадцать долгих минут. Время текло просто невыносимо медленно. Каждая секунда в этой кровавой обители казалась мне настоящей пыткой и длилась словно целая вечность. Запах сырого разодранного мяса и густой сладковатый пар из ванной комнаты медленно и неотвратимо расползались по всем помещениям, глубоко пропитывая собой мягкую мебель и дорогие обои. Я сидел абсолютно неподвижно и боялся сделать даже самый маленький вдох, чтобы не втягивать в себя этот тошнотворный аромат смерти.

Отец слишком сильно задерживался. Для опытного водителя на хорошей машине путь от центрального района до маминого дома должен был занять намного меньше времени, даже с учетом возможных дневных дорожных пробок. Животный страх начал накрывать меня новой удушливой волной. Я решил, что нужно обязательно позвонить ему и узнать, где именно он находится прямо сейчас и сколько еще мне предстоит сидеть в этом кромешном аду в полном одиночестве.

Я взял телефон в дрожащие руки и начал медленно подниматься с пола. Мой уставший взгляд совершенно случайно упал на большие стеклянные двери, ведущие на просторный открытый балкон. Солнце уже начало стремительно клониться к закату, и в гостиной комнате густо сгустились мрачные серые тени. В этот самый момент я заметил там странный темный силуэт. За тонкой полупрозрачной тюлевой занавеской стоял высокий плечистый человек.

Мое сердце моментально ушло в пятки и забилось в груди с бешеной скоростью. Убийца никуда не уходил из квартиры. Он все это время тихо прятался на открытом балконе и просто хладнокровно ждал подходящего момента для завершения начатого дела. Мои мысли метались в черепе как обезумевшие птицы.

Паника ударила мне в голову с невероятной силой. Я четко осознал, что мне нужно срочно отойти в безопасную слепую зону, чтобы неизвестный маньяк меня не заметил сквозь чистое стекло. Я бесшумно на цыпочках попятился назад по длинному коридору и плотно вжался спиной в стену прямо рядом с тяжелой входной дверью. Это было самое неприметное и безопасное место во всем помещении. Если убийца пойдет прямиком в гостиную, я смогу быстро повернуть металлический замок и пулей выбежать на спасительную лестничную клетку. Я глубоко затаил дыхание и стал напряженно ждать развития событий.

Ручка балконной двери медленно повернулась вниз. Раздался противный протяжный скрип белого пластика. Человек тяжело шагнул внутрь комнаты. Я очень осторожно выглянул из своего темного укрытия и просто не поверил собственным глазам. Это был мой родной отец. Но он выглядел совершенно иначе. Его привычная аккуратная одежда была сильно измята и перепачкана свежими темными бордовыми пятнами. На его бледном лице играла абсолютно безумная, жуткая и сумасшедшая улыбка, полностью обнажающая ровные белые зубы. Его глаза горели диким и совершенно неконтролируемым животным огнем.

— ПАПА ПРИШЕЛ, СЫНОК! — безумно и невероятно громко закричал отец, широко расставляя руки в стороны.

Этот дикий нечеловеческий вопль громким эхом разнесся по всей пустой квартире, страшно отражаясь от окровавленных стен. Я в неподдельном ужасе отшатнулся назад и начал поспешно прятаться за высокой деревянной тумбой в самом темном углу. Мой разум окончательно отказался принимать и понимать происходящее безумие.

Мой любимый, добрый и заботливый отец оказался тем самым жутким кровожадным монстром из старой синей тетради.

Отец медленно пошел по квартире, громко и ритмично стуча тяжелыми ботинками по деревянному паркету.

— Я ВИДЕЛ, КАК ТЫ ПРОЧИТАЛ! — заорал он жутким сорванным голосом, заглядывая в пустые соседние комнаты. — ТАК ЧТО ТЫ ЖИВЫМ ИЗ ЭТОГО ДОМА ТОЧНО НЕ УЙДЕШЬ! ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! АХАХАХАХА!

Его искренний и безумный смех буквально леденил мою кровь в венах. Я сидел за тумбой, крепко обхватив колени дрожащими руками, и беззвучно ронял горячие слезы. Тем временем тяжелые уверенные шаги медленно приближались к моему укрытию в коридоре.

— ТЫ КОНЕЧНО НЕ ЗАМЕЧАЛ! А МОЖЕТ БЫТЬ, ТОЛЬКО ИНОГДА И ОЧЕНЬ РЕДКО ЗАМЕЧАЛ! — продолжал громко вещать отец, расхаживая прямо возле открытой двери ванной комнаты с обезображенным мертвым любовником матери. — НО Я ПОСТОЯННО СЛЕДИЛ ЗА ТОБОЙ! КОГДА ТЫ ВПЕРВЫЕ ВЫПИЛ АЛКОГОЛЬ, ПРИКУРИЛ СВОЮ ПЕРВУЮ СИГАРЕТУ, Я ВСЕ ЭТО ПРЕКРАСНО ВИДЕЛ! ДА И В ЦЕЛОМ, КОГДА ТЕБЕ НАИВНО КАЗАЛОСЬ, ЧТО МЕНЯ СОВЕРШЕННО НЕТ РЯДОМ, Я ВСЕГДА БЫЛ РЯДОМ С ТОБОЙ! НУ ПРИМЕРНО ВОТ ТАК В ЦЕЛОМ!

Его мерные шаги прошли совсем близко мимо моего укрытия. Он повернулся ко мне спиной и начал внимательно осматривать дальнюю спальню. В этот самый критический момент в моей голове стремительно созрел очень отчаянный план. Я прекрасно понимал, что если я останусь трусливо сидеть здесь, он обязательно найдет меня и жестоко убьет. Я должен был действовать прямо сейчас, пока у меня есть элемент неожиданности. Я осторожно протянул правую руку и нащупал на верхней полке тумбы тяжелую металлическую фигурку.

Я абсолютно бесшумно поднялся на затекшие ноги. Мои руки сильно тряслись от переизбытка адреналина, но хватка на холодном увесистом металле была очень крепкой и надежной. Отец продолжал стоять ко мне спиной и бормотать жуткие проклятия себе под нос. Я сделал три быстрых и тихих шага вперед, замахнулся статуэткой изо всех своих оставшихся сил и сокрушительно ударил его тяжелым металлом прямо по затылку.

Отец глухо охнул, моментально обмяк всем телом и тяжелым мешком рухнул на пол, звонко выронив из рук длинный окровавленный кухонный нож, который я раньше даже не замечал в его ладонях. Он полностью потерял сознание. Я не стал покорно дожидаться, пока этот безумный человек снова очнется. Я моментально достал мобильный телефон, набрал номер экстренной службы и своим срывающимся голосом в подробностях рассказал дежурному диспетчеру о том кровавом ужасе, который только что произошел.

Прошло ровно две долгие недели с того страшного дня. За это время вся картина ужасающей трагедии наконец полностью прояснилась в ходе долгих полицейских расследований. Я узнал от лечащих врачей и следователей невероятно страшную правду о своей семье. Оказалось, что у моего родного отца было диагностировано тяжелейшее клиническое раздвоение личности. Он всю свою сознательную жизнь невероятно тщательно скрывал этот диагноз от нас с мамой. Его скрытая вторая личность была тем самым жестоким и кровожадным монстром, которого он так мастерски описывал в своих популярных книгах и в той проклятой синей тетради.

Выяснилось, что после того как мать окончательно ушла от нас к другому мужчине, отец впал в очень глубокую затяжную депрессию и самовольно перестал принимать сильные медицинские таблетки, которые ему регулярно выписывали психиатры. Именно тогда агрессивная темная сущность начала брать полный контроль над его ослабевшим разумом. И в итоге случилось то, что случилось. Вторая личность давно и хладнокровно спланировала эту жестокую расправу над бывшей женой и ее новым избранником.

Сейчас мой отец находится под строгим надзором в закрытой психиатрической клинике. Врачи в белых халатах говорят, что его текущее душевное состояние остается крайне нестабильным. Они уверенно прогнозируют, что даже при самом успешном лечении его смогут отпустить на свободу не раньше чем через три долгих года. А сейчас я живу вместе со своей старенькой бабулей в той самой огромной квартире моего отца.

Я изо всех своих сил стараюсь забыть этот чудовищный кошмар, пытаясь построить обычную нормальную жизнь, пока его наконец не отпустят обратно домой.