Помню, как в детстве я подолгу не могла уснуть. Стоило закрыть глаза, как в углах комнаты, прямо в темноте, мне начинали мерещиться лица. Искаженные, уродливые, они просто смотрели на меня. Мама говорила, что это развитое воображение, но я молилась до тех пор, пока пальцы не начинали болеть. Я верила, что если искренне просить Бога, то зло отступит. С возрастом это прошло. Точнее, я думала, что прошло.

Получить гонорар за первые крупные съемки в модельном агентстве и сразу вложить их в недвижимость, подруги крутили пальцем у виска, но мне хотелось иметь свой угол. Пусть даже такой. Настоящее уединение.

— Ну что, Аннамария, подписываем? — Кристина толкнула меня локтем в бок, оторвав от созерцания старых бумаг. — Будем тут тусить все лето. Место отпад, хоть и глуховато.

Мужчина продавец, бледный, постоянно вытирающий пот со лба мятым платком, нервно постукивал дешевенькой пластиковой ручкой по капоту моей старенькой машины, на которой мы разложили договор.

— Девушка, цена окончательная, — быстро проговорил он, даже не глядя мне в глаза. — Связь тут ловит отлично, вышка недалеко. Электричество есть. Соседей нет, шумите сколько хотите. Берите, не пожалеете. Мне просто срочно нужно уехать из области, поэтому так дешево.

Я посмотрела на дом. Старое дерево, потемневшее от дождей, острая треугольная крыша. Вокруг стояла глухая стена из переплетенных ветвями деревьев. От этого места веяло какой-то странной, глубокой прохладой, хотя июньская жара к вечеру только-только начала спадать. Внутри меня шевельнулось то самое забытое детское чувство, липкий, беспричинный страх.

«Ты просто трусиха, Анна», — мысленно прикрикнула я на себя. Обычный загородный дом. Отличная сделка, на которую я сама заработала, едва окончив школу.

— Да, давайте ручку, — сказала я риелтору. — Я согласна.

Мужчина заметно расслабился. Как только чернила высохли на бумаге, он практически всучил мне связку ключей, быстро сел в свой автомобиль и уехал, даже не попрощавшись толком. На грунтовой дороге поднялся столб пыли.

— Какой-то он дерганый, — хмыкнула Кристина, провожая его взглядом. — Ладно, забудь. Пошли смотреть твои владения!

Мы поднялись по скрипучим деревянным ступенькам на небольшую веранду. Ключ в старом замке повернулся с тяжелым, ржавым щелчком. Внутри пахло сухой древесиной, пыльной мебелью и почему-то легкой сыростью, будто дом слишком долго стоял заколоченным.

Обзор много времени не занял. На первом этаже была просторная комната с камином, обшарпанный диван и массивный деревянный стол. Из окон открывался вид прямо на задний двор, который упирался в лесную чащу. На втором этаже под самой крышей уютно расположилась маленькая спальня. Окно там было небольшое, квадратное, и выходило на ту сторону, где за домом начинался пологий склон к низине.

— Слушай, а тут уютно, — Кристина прошлась по комнате, проводя пальцем по подоконнику. — Пыльно, конечно, но если прибраться, будет конфетка. Настоящий охотничий домик. Представляешь, как круто здесь будет устраивать тусовки?

— Да, места вроде хватает, — я подошла к окну и посмотрела на деревья. Лес стоял неподвижно, ни один листик не шевелился. — Только как-то слишком тихо. Тебе не кажется?

— Аннамария, прекращай, — Кристина закинула руки мне на плечи. — Ты в глуши, тут и должно быть тихо. Никаких машин, никаких криков с улицы. Короче, план такой. Сейчас звоним пацанам, пусть Дэн берет свой цифровик, Макс закупает мясо, угли, выпивку и они выдвигаются к нам. Устроим новоселье прямо сегодня. Туман вон на улице начинает подниматься, будет атмосферно. Музыку включим. Что думаешь?

Я посмотрела на подругу, её уверенный и веселый тон немного разогнал мои дурные мысли. В конце концов, я взрослая, и это моя первая личная победа.

— Ладно, звони ребятам, — улыбнулась я. — Пусть собираются. Первая вечеринка в моем доме должна быть громкой.

Парни приехали ближе к девяти вечера, когда сумерки уже начали стремительно густеть. Они вывалились из старой папиной девятки Макса шумной гурьбой, сразу заполнив пустынный участок громкими голосами и хлопаньем дверей.

Кроме Макса и Дениса с ними приехали еще двое. Одного из них, молчаливого парня в растянутом свитере, представили Серегой, он оказался другом Дениса. Второй был приятелем Макса, долговой и татуированный тип, который с порога заявил, что его зовут Гвоздодер. Настоящее имя он называть наотрез отказался, явно гордясь своим глупым прозвищем.

— Ну что, девчонки, принимайте гостей, — Макс тяжело опустил на веранду огромный пластиковый контейнер с замаринованным мясом. — Едва нашли этот ваш поворот. Аннамария, ну и глушь ты выбрала, тут же сотовой вышки почти не видно.

— Да ладно тебе, связь ловит, и ладно, — Кристина уже вовсю хозяйничала, вытаскивая из пакетов одноразовую посуду. — Давайте, парни, кочегарьте мангал, мы с Анной пока на стол сообразим.

Во дворе сразу закипела работа. Макс, Серега и Гвоздодер облепили мангал, споря о том, как правильно разжигать угли. Гвоздодер при этом громче всех размахивал руками и травил какие-то байки из своего гаражного кооператива, то и дело поправляя кепку. На веранде мы с Кристиной быстро накрывали массивный деревянный стол, выкладывая пачки с чипсами, сухариками, нарезку, овощи и выставляя пластиковые стаканы. Шум, смех и шипение разгорающихся углей на время вытеснили из моей головы липкое чувство тревоги.

Денис в общем веселье почти не участвовал, у него было другое развлечение. Он ходил вокруг нас со своим новеньким серым цифровиком, то и дело вскидывая его к глазам. Яркая вспышка то и дело ослепляла, оставляя перед глазами зеленые круги.

— Дэн, ну хорош щелкать, у меня на всех фотках глаза закрыты будут, — недовольно буркнула я, выставляя на стол соус.

— Да ладно тебе, Аннамария, не брюзжи, — Денис даже не опустил камеру, сделав еще один снимок. — На память же фоткаю. Кристина, отвернись вполоборота, во, отлично.

Камера издала характерный писк, сохраняя кадр. Пока мы возились со столом, я заметила, что поднявшийся ранее туман начал стремительно исчезать. Он будто втянулся обратно в землю или уполз в низину, оставив после себя кристально чистый, холодный ночной воздух. Небо над головой стало прозрачным, а стена леса на краю участка теперь прорисовывалась четкими, резкими силуэтами на фоне ночной темноты.

Денис отошел к краю веранды, почти к самым ступенькам, ведущим во двор. Ему явно надоело снимать наши лица, и он начал наводить объектив на окружение. Защелкал затвор, вспышка выхватила из темноты угол дома, покосившуюся деревянную перголу, затем груду старых досок у забора.

Парни у мангала продолжали громко смеяться, Гвоздодер что-то бурно доказывал Сереге, размахивая шампуром, но Денис их уже не слушал. Он повернулся спиной к свету веранды и направил объектив прямо в сторону глухого, темного леса, где теперь без всякого тумана стояли неподвижные черные деревья. Вспышка на мгновение разорвала мрак, осветив искривленные стволы и кусты. Камера снова коротко пискнула, записывая снимок на карту памяти.

Шашлык получился отличным. Мы все уселись за большой деревянный стол на веранде, парни шумно передавали друг другу тарелки, Гвоздодер громче всех чавкал и нахваливал маринад, рассказывая, как однажды забыл мясо в багажнике на трое суток. Кристина смеялась, Серега молча уплетал чипсы, а я наконец-то расслабилась. Ночная прохлада после ушедшего тумана приятно освежала лицо, а страх, который мучил меня весь день, казался теперь глупой глупостью. Обычный загородный дом, обычный лес, отличные друзья рядом.

Денис отложил в сторону пустую пластиковую тарелку и взял со стола свой цифровик.

— Так, давайте поглядим, чего я там нащелкал, — пробормотал он, нажимая на кнопку просмотра.

Экранчик у камеры был маленьким, ярким и неприятно светился в темноте веранды. Денис начал быстро листать кадры. Сначала пошли смазанные фотки Макса у мангала, потом Кристина с набитым ртом, от чего она сразу попыталась отобрать у него фотоаппарат, но Дэн ловко увернулся. Я лениво потянулась через стол, просто чтобы посмотреть на себя со стороны.

— Ну-ка, покажи, где ты меня фоткал, — попросила я, забирая у него из рук тяжелый пластиковый корпус.

Я начала листать назад. Мои фотографии, лицо Кристины, опять шашлыки. И тут я дошла до того самого последнего кадра. Снимок ночного леса.

Вспышка осветила только передний план, кривые стволы деревьев и ветки кустов, а дальше шла сплошная, непроглядная чернота. Но прямо там, на границе света и тени, высоко над кустами, в воздух вздымалось что-то еще. На фотографии отчетливо виднелась огромная, круглая, абсолютно гладкая голова серого цвета. На меня, прямо через объектив, смотрели два гигантских, идеально круглых глаза с угольно-черными зрачками. В этом взгляде не было злости, он был кукольным, пустым и одновременно безумным. Существо стояло за деревьями и просто смотрело на веранду. Высота его головы была на уровне верхушек молодых берез, метра тринадцать или четырнадцать, не меньше.

У меня внутри все просто оборвалось. Пальцы мгновенно заледенели, а стакан с соком, который я держала левой рукой, едва не выскользнул на стол.

— Ребят, — мой голос прозвучал тихо и неестественно хрипло. — Посмотрите на это. Что это такое в лесу?

Дэн наклонился ближе, Макс перестал жевать и тоже уставился в экран. Кристина заглянула мне через плечо. Несколько секунд на веранде стояла полная, мертвая тишина, нарушаемая только треском остывающих углей в мангале.

— Да ладно тебе, Аннамария, не накручивай, — Макс первым откинулся на спинку стула и махнул рукой. — Это обычный блик. Вспышка отразилась от какой-нибудь глянцевой листвы или от росы на ветках. Вот и вышло два круга.

— Какой блик, Макс? — я едва сдерживала дрожь в голосе, указывая ногтем на экран. — Посмотри на форму. Там голова. И глаза, они же смотрят. Настоящие глаза.

— Анна, Дэн снимал в темноту, у него матрица на камере дешевая, — подал голос Серега, даже не потянувшись к фотоаппарату. — Там шумы полезли из-за темноты, пиксели размыло. Обычный цифровой артефакт. На таких мыльницах постоянно всякая чертовщина проявляется, если ночью со вспышкой баловаться.

— Вот именно, — поддакнул Гвоздодер, поправляя кепку. — Блик это, сто процентов. Дерево там какое-то кривое стоит. Не ломай голову, Аннамария, лучше вон крылышко возьми, пока совсем не остыло.

Я перевела взгляд на Дениса, хозяина камеры, но тот лишь пожал плечами, забирая у меня цифровик и убирая его в карман куртки.

— Парни правы, наверное. Ночью оптика всегда дурит. Забудь, — спокойно сказал Дэн.

Спустя минуту короткого, неловкого молчания, все снова вернулись к разговорам. Гвоздодер завел новую историю про ремонт мотора, Макс начал спорить с Кристиной о музыке, Серега доедал нарезку. Все шутили и веселились, как ни в чем не бывало. Я тоже пыталась улыбаться, кивала в ответ на чьи-то реплики и даже заставила себя съесть кусок огурца, но еда казалась абсолютно безвкусной, словно бумажной. Мой взгляд то и дело косился на черную стену леса за перилами веранды. Мне казалось, что из этой темноты на меня теперь непрерывно, не моргая, смотрят те самые огромные круглые глаза.

Время пролетело быстро. Примерно через полчаса ребята начали зевать, веселье подошло к концу. Пацаны дружно поднялись, помогли нам с Кристиной собрать со стола пустые пачки из-под чипсов, пластиковые бутылки и побросали весь мусор в большой черный пакет. Макс залил остатки углей в мангале водой, двор с шипением окутался густым облаком пара.

— Ну все, девчонки, нам пора ехать, а то завтра Максу на смену рано вставать, — Денис закинул куртку на плечо.

— Кристин, ты точно со мной не останешься? — я посмотрела на подругу с затаенной надеждой.

— Ой, Аннамария, прости, у меня же завтра утром зачет в автошколе, я тебе говорила, — Кристина виновато улыбнулась и обняла меня. — Не бойся, дом крепкий, двери запри и ложись спать. Приберемся уже в выходные.

Я проводила их до машины. Старая девятка Макса тяжело завелась, кашляя выхлопными газами, и медленно покатилась по грунтовке, пока ее красные габаритные огни полностью не растаяли в темноте. Я осталась стоять одна посреди двора.

Повернувшись к дому, я почувствовала, как по спине пробежал сильный, леденящий холодок. Вокруг не было ни звука. Ни ветра, ни шороха травы. Абсолютная, давящая тишина. С этим странным, удушающим чувством, будто кто-то невидимый стоит у меня за спиной и внимательно изучает каждую мою мысль, я быстро поднялась по ступенькам и зашла внутрь домика, поспешно закрыв за собой дверь на тяжелый засов.

Внутри дома было слишком тихо. Я проверила засов на входной двери три раза, подергала ручку, но легче не стало. Поднявшись на второй этаж, я легла на кровать прямо в одежде, укрывшись старым байковым пледом до самого подбородка. Маленькое квадратное окно спальни смотрело в темноту заднего двора, туда, где за низиной начинался склон. Я отвернулась к стене и закрыла глаза.

Уснуть не получалось. Стоило мне провалиться в полудрему, как перед мысленным взором мгновенно всплывали те самые два глаза с фотографии Дэна. Огромные, идеально круглые, вытаращенные. Я переворачивалась на другой бок, поправляла подушку, пыталась мысленно читать молитвы, но слова путались. В груди росло давящее, душное чувство тревоги. Оно заполняло комнату, мешая сделать нормальный, глубокий вдох. Настоящая паранойя. Мне казалось, что стены дома стали прозрачными, и кто-то огромный, стоя снаружи, безостановочно смотрит на меня сквозь доски.

Прошел час или два. Я почти заставила себя поверить, что все это глупости, как вдруг тишину разорвал отчетливый звук.

Где-то внизу, со стороны леса, раздался тяжелый, глухой хруст. Будто кто-то наступил на толстый сухой сук, и тот с треском переломился пополам. Я мгновенно распахнула глаза и замерла, боясь даже вздохнуть. Сердце заколотилось в самые уши.

«Это просто крупное животное, — судорожно подумала я, вцепляясь пальцами в плед. — Лось, кабан, да кто угодно. В лесу полно зверей, это нормально. Паниковать не из-за чего».

Но не успела я успокоить себя этой мыслью, как прямо над моей головой раздался новый звук. Тяжелый, медленный стук по крыше. Послышался отчетливый скрежет, словно что-то массивное, но мягкое навалилось на шифер, продавливая старые стропила. Деревянные балки потолка надо мной натужно затрещали. Звук перемещался. Кто-то или что-то гладило крышу дома, медленно перебирая весом. Стук повторился, глухой, ритмичный, неестественный.

Меня накрыло лавиной паники. Это было физическое ощущение, словно на голову вылили ушат ледяной воды. Дыхание перехватило, кожа покрылась крупной дрожью. Воздух в спальне стал невыносимо холодным.

— Пожалуйста, Господи, пусть это будет просто ветер, — прошептала я в темноту губами, которые меня не слушались. — Просто порыв ветра задел ветку дерева, и она бьет по шиферу. Это просто старая крыша, в ней гуляет воздух.

Я зажмурилась, но стук и скрежет сверху не прекращались. Они стали более отчетливыми, настойчивыми. Терпеть это, лежа в темноте маленькой душной коробки под самой крышей, стало невыносимо. Паранойя требовала действия. Мне нужно было убедиться, что там никого нет, иначе я просто сойду с ума прямо в этой кровати.

Я резко сбросила плед, схватила со стола телефон и, подсвечивая себе дорогу тусклым экраном, быстро сбежала по скрипучей лестнице на первый этаж. Руки тряслись так сильно, что я едва не выронила мобильник. Подбежав к двери, я рывком отодвинула тяжелый засов, распахнула дверь и выскочила на веранду.

Ночной воздух ударил в лицо. Я замерла на верхних ступеньках, судорожно озираясь по сторонам и светя перед собой экраном телефона, который почти ничего не освещал.

На участке не было никого. Абсолютно.

Я спустилась на траву и обошла дом кругом, заглядывая в каждый угол. Туман ушел окончательно, видимость была хорошей. Я осмотрела задний двор, перголу, груду старых досок, мангал с мокрыми, остывшими углями. Всё стояло на своих местах. Острая треугольная крыша дома была пуста, на ней не было ни веток, ни застрявших предметов. Лес на краю участка замер, ни один лист не шевелился, ни одна травинка не дрожала. Вокруг царила мертвая, звенящая тишина. Никого. Полная, абсолютная пустота.

Я стояла посреди двора в одной пижаме, тяжело дыша, а липкое чувство чужого присутствия вокруг меня только усиливалось, сжимая горло мертвой хваткой.

Я не помню, как заснула. Наверное, организм просто не выдержал удушающего напряжения, и разум отключился сам собой где-то под утро, когда небо за окном спальни начало едва заметно сереть.

Когда я открыла глаза, маленькую комнату под крышей вовсю заливал яркий утренний свет. Но солнце не принесло облегчения. Стоило мне сделать первый вдох, как я поняла, что паника никуда не ушла. Она ворочалась в груди тяжелым, холодным комом. За ночь страх не растаял, он словно пустил корни внутри меня. Любой шорох заставлял меня вздрагивать. Взгляд то и дело испуганно косился на окно, за которым мирно зеленел залитый солнцем лес.

Я села на кровати, обхватив колени руками. Голова раскалывалась от недосыпа. Нужно было мыслить трезво.

«Это все из-за домика, — судорожно убеждала я себя, меряя шагами комнату. — Обычная паранойя на новом месте. Глухая чаща, старые стены, дурацкое фото Дэна с бликом на линзе. Плюс эти мои детские кошмары. Все наложилось одно на другое, вот меня и переклинило. Дело просто в этом чертовом месте».

Спускаться на первый этаж было невыносимо жутко, хотя дом был абсолютно пуст. Каждая половица под моими шагами скрипела так, словно предупреждала об опасности. Я твердо решила, что не останусь здесь больше ни на минуту. План сдать или продать свою старую небольшую квартиру в городе, который я настроила сразу после покупки этого участка, теперь казался мне огромной ошибкой. К черту уединение. К черту шашлыки на природе. Мне нужно было вернуться в город, в свою привычную, тесную, но такую безопасную коробку из бетона, где за стенами ходят живые люди.

Сама садиться за руль в таком состоянии я побоялся. Руки до сих пор мелко дрожали, а перед глазами плыли серые круги от усталости. Я достала телефон и быстро набрала номер Макса.

— Алло, Макс? — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, но он все равно сорвался на высокой ноте. — Слушай, ты не мог бы приехать за мной? Мне нужно срочно вернуться в город, в квартиру. Да, прямо сейчас. Нет, ничего не случилось, просто... просто голова раскалывается, не хочу сама вести. Пожалуйста.

Макс поворчал в трубку, повздыхал, что я срываю ему законный выходной после вчерашнего, но отказать не смог. Он пообещал быть через сорок минут.

Эти сорок минут по ощущениям длились как вечность. Я не стала собирать вещи, просто закинула в сумочку документы, кошелек и ключи от городской квартиры. Я сидела на самом краю обшарпанного дивана на первом этаже, уставившись в одну точку на полу, и считала секунды. Чувство, что из углов комнаты на меня кто-то пристально смотрит, становилось все сильнее, почти осязаемым. Воздух казался густым и липким.

Когда на грунтовой дороге послышался знакомый скрежет тормозов старой девятки, я едва не разрыдалась от нахлынувшего облегчения. Выскочив на веранду, я даже не заперла за собой входную дверь, просто захлопнула её и побежала к машине.

— Ну и вид у тебя, Аннамария, — присвистнул Макс, когда я запрыгнула на переднее сиденье и громко хлопнула дверью. — Бледная, как поганка. Точно все нормально? Может, приболела?

— Все хорошо, просто поехали быстрее, — выдохнула я, вжимаясь в спинку кресла. — Пожалуйста, Макс, просто жми на газ.

Машина тяжело развернулась, поднимая пыль, и покатилась прочь от злополучного участка. Я смотрела в боковое стекло, как деревянный домик с острой крышей стремительно уменьшается в размерах. На мгновение мне показалось, что из-за угла крыши, прямо над линией забора, медленно выдвигается огромный серый силуэт с круглыми глазами. Я зажмурилась, со всей силы затрясла головой и перекрестилась.

«Это просто игра тени, — твердила я себе, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Мы уезжаем. Всё позади. Город близко».

Девятка набрала скорость, выезжая на асфальтированное шоссе. Серая лента дороги вела нас прочь от глухого леса, обратно к высоткам, асфальту и цивилизации. Я надеялась, что как только мы переедем черту города, это удушающее чувство чужого взгляда наконец-то отпустит меня.

Макс довез меня прямо до подъезда моей многоэтажки. Я наскоро поблагодарила его, выскочила из машины и почти побежала к массивной железной двери. Поднявшись на свой этаж, я заперла замок на все обороты, задвинула цепочку и наконец прижалась спиной к прочной обшивке. Дома. Здесь пахло моими духами, привычным городским уютом и старыми книгами. Никакого сырого леса, никаких покосившихся треугольных крыш.

Постепенно меня отпустило. Я сходила в душ, смыв с себя липкую дорожную пыль, и сделала большой бокал горячего сладкого чая. Из холодильника достала вчерашнюю пиццу. Аппетит вернулся, и еда больше не казалась безвкусной бумагой. На часах был уже полдень. Чтобы окончательно прогнать остатки ночного кошмара, я включила телевизор и нашла свой любимый старый фильм, День сурка. Это была отличная, очень смешная комедия, под которую я всегда расслаблялась. Наблюдая за нелепыми приключениями Билла Мюррея, я даже пару раз громко рассмеялась на всю пустую квартиру. Все наладилось. Я была уверена, что ночные страхи остались там, на загородном участке.

Ближе к полуночи фильм закончился, и пошли титры. В комнате стало очень тихо. Я выключила телевизор, завернулась в одеяло и закрыла глаза, рассчитывая сразу провалиться в глубокий, спокойный сон без сновидений.

Но стоило мне выключить свет, как удушающее ощущение вернулось.

Это произошло мгновенно. Словно кто-то невидимый зашел в спальню и встал прямо у изголовья кровати. Кожу на затылке обдало ледяным холодом, а по телу побежали колючие мурашки. Сердце испуганной птицей заколотилось в грудную клетку. Это было то самое чувство из домика отдыха, тяжелый, пристальный, непрерывный взгляд, который буквально прожигал меня насквозь.

Я резко села на постели и включила настольную лампу. В комнате никого не было. Шкаф закрыт, шторы неподвижны. Я встала, обошла всю квартиру, заглянула в ванную, на кухню, даже под кровать залезла, подсвечивая себе телефоном. Пустота. Ни души.

Тогда я подошла к окну спальни и осторожно отодвинула тюль. На улице горели редкие фонари, во дворе стояли припаркованные машины, качались от легкого ветра ветви тополей. Никаких чужаков. Да и глупо было кого-то искать, ведь моя квартира находилась высоко, сюда никто не мог забраться с улицы. Я проверила окна на кухне и в зале. Везде была одна и та же картина, мирный ночной город. Но чувство, что за мной наблюдают, не исчезало. Оно крепло с каждой секундой, доводя меня до полного исступления. Из оконной темноты на меня точно кто-то смотрел.

Я сидела на полу посреди коридора и тяжело дышала. В голове крутились воспоминания о вчерашнем вечере. Я вспомнила серый цифровик Дениса и ту единственную фотографию. Парни тогда кричали про блик, шумы матрицы и цифровые артефакты. Но ведь вживую из нас никто ничего в лесу не видел. Черное существо с огромными глазами проявилось только на снимке, через объектив.

В мою голову пришла абсолютно сумасшедшая, дикая мысль. Что если то, что преследует меня, просто невидимо для обычного человеческого глаза? Что если его присутствие способна зафиксировать только камера?

Дрожащими руками я подняла с пола свой телефон. Мобильник у меня был простенький, но со встроенной камерой. Я зашла в приложение съемки. Экран отображал темные очертания комнат. Переборов сковывающий меня страх, я подошла к окну в зале. В темноте стекла отражалось только мое бледное испуганное лицо. Я подняла телефон, направила его прямо на черное стекло и нажала на кнопку. Вспышка на секунду озарила комнату и погасла.

Я перешла на кухню. Сердце билось так сильно, что мне не хватало воздуха. Еще один снимок прямо в оконный проем, в темноту двора. Писк затвора.

Последним было окно в моей спальне. Я подошла к нему вплотную, почти касаясь лбом холодного стекла. За окном была лишь чернота ночного двора. Я подняла экран смартфона, сделала глубокий вдох и щелкнула затвором в третий раз. Вспышка на мгновение ослепила меня.

Сев на кровать, я открыла галерею телефона. Руки ходили ходуном, я едва попадала пальцами по сенсорным кнопкам.

Первое фото из зала, просто пустое темное окно и смазанный блик от люстры. Второе фото из кухни, верхушки деревьев во дворе, подсвеченные снизу уличным фонарем. Ничего необычного.

Я перелистнула на последний снимок, сделанный в спальне. Несколько секунд я просто всматривалась в экран, приближая изображение двумя пальцами. И тут у меня перехватило дыхание, а из груди вырвался тихий, хриплый вскрик.

Там, прямо за стеклом, в непроглядной черноте ночи, в верхнем углу оконной рамы отчетливо выделялись они. Два огромных, идеально круглых, бледных глаза с угольно-черными зрачками. Они были прижаты почти вплотную к стеклу со стороны улицы. Безумный, пустой, кукольный взгляд смотрел из экрана телефона прямо мне в душу. Оно нашло меня и здесь. Оно стояло за окном и смотрело на меня прямо сейчас.

Я сидела на кровати, крепко сжимая в ладонях телефон, экран которого продолжал светиться тусклым белым светом. Те два огромных глаза на снимке не исчезали из моей памяти. Они стояли перед моим взором, даже когда я зажмуривалась до боли в веках. Именно в ту долгую ночь ко мне пришло полное осознание моего положения. Если я рискну выйти на улицу, это существо окажется рядом со мной. Оно может бесшумно стоять на лестничной площадке, проскочить мимо в темноте двора или пойти по моим следам, а я даже не заметить этого. Мои глаза были слепы перед ним, ведь обычный человеческий взгляд не мог его зафиксировать. Я поняла, что стоит мне сделать один шаг за порог, как эта серая тварь окажется прямо у меня за спиной. Я решила вообще не выходить из квартиры. Бетонные стены казались мне единственным надежным щитом. Я была абсолютно уверена, что если это чудовище с кукольным лицом окажется прямо здесь, в моем замкнутом пространстве, мое сердце просто не выдержит такого ужаса и разорвется на части.

Спустя шесть дней. Мой мир сжался до размеров нескольких комнат. Чтобы просто не умереть от голода, мне пришлось постоянно пользоваться доставкой. Я заказывала Яндекс Еду, часами караулила курьеров через дверной глазок и забирала пакеты с порога только тогда, когда шаги доставщика полностью затихали где-то на нижних этажах. Я превратилась в настоящую тень. Мой телефон разрывался от сообщений, а недавно в мою дверь начали настойчиво стучать. Сначала это были соседи, а потом приехали испуганные друзья, которые не могли дозвониться до меня. Кристина и Макс долго колотили по железному полотну, их голоса разносились по всему подъезду.

— Анна, открой, мы же знаем, что ты дома! — Кристина кричала со слезами в голосе, ударяя кулаками по металлу. — У тебя свет на кухне горит, ты никуда не уезжала!

— Аннамария, хватит дурить, открой нам! — Присоединился к ней Макс. — Если ты заболела, мы привезли тебе кучу лекарств и продуктов! Просто открой эту чертову дверь!

— Кристина, Макс, уходите, пожалуйста, — шептала я, сидя на полу в коридоре, но мой голос был настолько слабым, что они его не слышали.

Я сидела на холодном линолеуме в прихожей, плотно зажав рот руками, чтобы случайно не выдать свое присутствие глухим стоном. Слезы катились по моим щекам, но я не шевелилась. Я не могла открыть им дверь, не могла впустить их в этот кошмар. На следующий день пришла пожилая соседка.

— Анечка, с тобой все в порядке? — Настойчиво спрашивала она через замочную скважину. — Из твоей квартиры уже неделю не доносится ни звука, мы все очень волнуемся.

Я продолжала молчать. Каждую ночь я совершала один и тот же безумный ритуал. Я обходила всю квартиру со смартфоном в руках, судорожно делая десятки снимков каждого окна. На новых фотографиях никого не было, стекла отражали лишь пустые комнаты и бледный свет уличных фонарей во дворе. Но удушающее чувство того, что за мной непрерывно наблюдают, никуда не исчезло.

Оно изменилось и стало намного ближе. Леденящий поток страха больше не шел со стороны улицы. Теперь эта давящая паранойя сочилась прямо из прихожей. Я поняла, что существо больше не стоит под окнами многоэтажки. Оно зашло внутрь дома. Оно стояло прямо на моей лестничной площадке, в темном углу у лифта, и терпеливо ждало, пока я совершу ошибку и поверну замок.

Спустя три недели. Мое существование превратилось в сплошной ад. Деньги, которые я заработала на прошлых съемках, полностью закончились. Абсолютно все мои сбережения до последней копейки ушли на оплату бесконечных доставок еды, ведь у меня не оставалось физических сил даже на то, чтобы сварить себе пустой рис. Настоящий кошмар начался, когда из-за моей изоляции пошли огромные просрочки по всем платежам. Я не платила за коммунальные услуги и полностью забросила выплаты за тот самый домик отдыха, с которого все началось. К моей двери стали приходить коллекторы. Их стук был совершенно другим, наглым, тяжелым и агрессивным. Они с грохотом пиними железную дверь ногами, непрерывно дергали за ручку и громко матерились на весь этаж, требуя немедленно вернуть долги.

Я не открывала им, потому что мне просто нечем было платить. Я сидела в углу спальни, заткнув уши пальцами, и молилась, чтобы они поскорее ушли.

Спустя еще одну неделю. Вчера утром на мой телефон пришло сухое официальное уведомление. Меня окончательно уволили из модельного агентства за злостное нарушение условий контракта и неявку на показы. Мне было абсолютно плевать на карьеру. Постоянная, выматывающая паника полностью выжгла мою душу, лишив меня остатков разума. Каждая минута в этой запертой квартире превратилась в невыносимую ментальную пытку. Мое тело начало сдаваться под тяжестью этого непрекращающегося страха. Сегодня я впервые за долгое время набралась смелости и подошла к большому зеркалу в ванной комнате. Я едва не закричала от увиденного. На меня смотрело лицо истощенного, смертельно больного человека с глубокими черными впадинами вместо глаз. Мои длинные темные волосы начали выпадать огромными клоками, оставляя на голове жуткие проплешины. Те редкие пряди, что еще держались, полностью поседели. Они стали грязно-серыми, точь-в-точь как кожа той твари, что преследовала меня от самого леса. Мои нервы окончательно разорвались, я больше не могу выносить эту паранойю. Я не могу спать, не могу нормально дышать и больше не хочу каждую секунду вздрагивать от любого шороха за дверью. Я слишком сильно устала бояться. Наверное, пришло время со всем этим покончить. Сейчас я поднимусь с кровати и просто пойду на кухню.