В нашей школе всё было обычным. Обычные уроки, обычные коридоры, обычная скука. Я сидел на третьем уроке, географии, и лениво рисовал в конце тетради. В классе было душно, пахло мелом и старой пылью. Учительница монотонно рассказывала про климатические пояса. Её голос убаюкивал. Никто не ждал беды. И тут это случилось.

Вдруг воздух вокруг меня стал ледяным. Звуки класса стали доноситься как сквозь слой ваты. Голос учительницы превратился в невнятный гул, похожий на помехи в сломанном радио. Я огляделся. Мои друзья Артём и Богдан сидели позади. Они продолжали писать, но когда я обернулся, они замерли. Они не чувствовали холода, но они видели моё лицо. Богдан судорожно сжимал ручку. В их глазах застыл немой вопрос. Они видели, что со мной что-то происходит.

Внутри меня нарастало чувство дикой, первобытной тревоги. Казалось, что стены класса стали тонкими, а за ними в ледяной пустоте наблюдает что-то огромное. Я кожей чувствовал чужие взгляды.

Вдруг в моей голове прорвался звук. Это было первое Эхо.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! Я в раздевалке! Здесь кто-то есть! — закричал голос.

Это был голос Леши из параллельного класса. Мы не были друзьями, просто иногда играли в футбол на школьном стадионе после уроков. Но сейчас его крик был полон такого животного отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Я слышал его мольбу так четко, будто он стоял рядом и кричал мне прямо в ухо. Но Леши в классе не было. Я не понимал, что происходит, но инстинкт гнал меня вперед.

Я встал. Грохот отодвигаемого стула прозвучал неестественно громко. Учительница даже не повернула головы. Для неё я просто вскочил без разрешения. Я выбежал из класса. Мое сердце колотилось так сильно, что казалось оно сейчас выскочит. У меня дрожали руки. Я выбежал в обычный школьный коридор третьего этажа, залитый солнечным светом. Я бежал по лестнице вниз, к раздевалке на первом этаже. Мои шаги громко раздавались по пустому коридору.

И вдруг на бегу мир вокруг меня начал меняться. Холод стал невыносимым, обжигая легкие при каждом вдохе. Солнечный свет в окнах померк, сменяясь тусклым, мертвенным мерцанием невидимых ламп. Стены школы покрылись сетью трещин, из которых повалил серый пепел. Школьные шкафчики стояли открытыми, и из каждого вываливалась серая пыль. Шум обычной школы стих, уступая место гробовой тишине. Окна стали абсолютно черными. Я больше не бежал по обычной школе. Я физически переместился в пустую версию школы Рубская. Я чувствовал этот холод, запах гнили и мокрой шерсти.

Крик Леши повторялся снова и снова. Теперь он доносился со всех сторон, вибрируя у меня в костях. Я выбежал в фойе первого этажа. Здесь было холоднее всего. У входа в раздевалку я увидел Лешу. Он стоял, прижавшись спиной к закрытой двери, и судорожно хлипал. Он был один в пустом коридоре, но он явно видел и чувствовал то же самое, что и я. Его взгляд был устремлен в пространство перед ним.

Я замер. В нескольких метрах от Леши стояли трое бесов. Они были высокими и костлявыми. Их тела были неестественно вытянуты. Но самыми страшными были их лица. Это были лица детей, но кожа на них потрескалась как старая штукатурка. У них не было глаз, только глубокие черные дыры. А рты были растянуты в огромные, неестественные улыбки до самых ушей. Один из бесов медленно протягивал длинную руку с острыми когтями к шее мальчика. Существо издало звук, похожий на смех Богдана.

— Подойди ближе, Арсений, — сказало оно моим собственным голосом.

У меня подкосились ноги. Я хотел развернуться и убежать, бросить Лешу и спастись самому. Страх парализовал меня. Но в этот момент бес резко отдернул руку. Его пальцы задрожали. Все трое синхронно повернули свои треснувшие лица ко мне. Их пустые глазницы уставились прямо на меня. Они зашипели. Они не просто отступили, они начали пятиться. Они боялись меня. Я чувствовал этот страх волнами.

Этот страх бесов вернул мне способность двигаться. Я сделал шаг вперед. Твари отпрянули еще дальше, сливаясь с тенями. Я подбежал к Леше. Мальчик был ледяным, он не мог пошевелиться от ужаса. Его челюсть просто дрожала.

— Побежали! — крикнул я ему.

Я схватил его за руку и потащил за собой. Его рука была ледяной. Мы рванули обратно к лестнице. Воздух теперь буквально выталкивал нас назад. Двери классов хлопали сами по себе. Эхо бесновалось в моей голове. Оно выкрикивало наши имена, звало голосами учителей и родителей. Я чувствовал, как за моей спиной кто-то быстро бежит, слышал топот босых ног по полу. Бесы преследовали нас, но не приближались ближе чем на пять метров. Мое присутствие жгло их.

Мы влетели в мужской туалет на втором этаже. Я рванул на себя дверь, и внезапно холод исчез. Звуки школы вернулись. Грохот школьного звонка ударил по ушам. Запахло хлоркой. Реальность вернулась мгновенно. Леша вырвал руку и, не оглядываясь, бросился вон из туалета. Он даже не понял, что произошло. Я прислонился спиной к двери, тяжело дыша. Мои руки тряслись.

Я подошел к раковине и открыл кран. Вода была ледяной. Я посмотрел в зеркало и увидел на своей шее серый налет, похожий на пепел, хотя на ощупь кожа была чистой. Я смыл его с трудом. Я вернулся в класс географии. Учительница недовольно посмотрела на меня за то, что я выбежал. Артём и Богдан посмотрели на меня с немым вопросом. Я просто кивнул и сел за парту. На часах прошла всего минута. Но я чувствовал себя так, словно прожил целую вечность. Это было самое первое спасение.

После того случая с Лешей прошел почти месяц. Школа Рубская превратилась для меня в минное поле. Смещения стали происходить регулярно, и на моем счету было уже четыре спасения. Те, кого я вытащил из пустой версии, не стали моими друзьями. Они просто обходили меня стороной, словно я был ходячим напоминанием об их самом страшном кошмаре. Только Артём и Богдан остались рядом. Они видели, как я исчезаю, и хотя знали, что бесы меня боятся, в их глазах всё равно читалась тревога. Они всегда боялись, что однажды мой «иммунитет» просто отключится и твари перестанут меня избегать.

На большой перемене я стоял у окна в конце рекреации. Артём и Богдан были рядом. Мы обсуждали домашку, стараясь не вспоминать о холоде. Тишина длилась недолго. Кирилл и его компания окружили нас, оттесняя к подоконнику. Кирилл выглядел взвинченным, его кулаки были сжаты.

— Слышь, фокусник, — прошипел Кирилл, игнорируя моих друзей. — Леха со вчерашнего дня слова сказать не может. Сидит и в стену смотрит. Что ты с ним сделал в той раздевалке?

Я попытался сделать шаг в сторону, но Кирилл преградил мне путь.

— Отвали от него, Кирилл, — твердо сказал Артём, делая шаг вперед. — Арсений твоего брата вытащил из такой дыры, в которой ты бы сам обделался.

— Заткнись, Артём, — огрызнулся Кирилл. — Леха мне порассказывал перед тем, как замолчать. Говорит, он стоял там один, а потом мир будто лопнул. И тут из ниоткуда появляешься ты. Будто из воздуха вышагнул. И монстры, про которых он хрипел, они тебя не тронули. Почему, а? Леха сказал, они тебя боятся как огня. Вы с ними заодно? Ты сам эта тварь, Арсений.

Кирилл с силой толкнул меня в плечо, сплюнул на пол и вместе со своей бандой ушел в сторону столовой. Мы остались одни. Богдан тяжело вздохнул и похлопал меня по плечу, проверяя, всё ли в порядке. Мы пошли в сторону лестницы, но не успели дойти до следующего этажа.

Воздух в коридоре внезапно стал ледяным. Звуки голосов вокруг стали тихими и плоскими. Я почувствовал, как реальность начинает вибрировать. Это было новое Смещение. Артём и Богдан переглянулись и замерли. В их взгляде вспыхнул страх не за себя, а за то, что в этот раз бесы могут оказаться смелее. В моей голове прорвалось Эхо.

— Помогите! Кто-нибудь! Они меня обложили! Сюда! — закричал голос.

Это был голос Кирилла. Он доносился из старой раздевалки в подвале. Я резко сорвался с места и побежал вниз по лестнице. Артём и Богдан остались наверху. Я пролетел первый пролет, и прямо на бегу мир вокруг меня моргнул. Теплый свет ламп сменился мертвенным серым мерцанием. Стены школы покрылись сетью глубоких трещин, из которых повалил пепел. Солнце в окнах исчезло, оставив только абсолютную черноту. Я физически перешел в пустую версию школы.

Я влетел в подвальное помещение. Здесь пахло гнилью и старой кожей. Кирилл стоял в углу, вжавшись в стену рядом с грудой вонючих матов. Он был здесь физически, и он был в ужасе. Его взгляд был прикован к трем бесам, которые медленно сужали круг. Твари двигались рывками, их длинные костлявые конечности скребли по бетону. Их безглазые лица были растянуты в тех самых уродливых улыбках. Один из бесов уже замахнулся когтями, собираясь коснуться лица Кирилла. Существо издало звук, похожий на издевательский смешок самого Кирилла.

Я вошел в круг света от единственной мигающей лампы. Мое присутствие подействовало мгновенно. Бесы дернулись, их тела неестественно выгнулись. Они повернули ко мне свои треснувшие головы и зашипели. В их пустых глазницах была чистая ярость, но они не смели напасть. Твари начали пятиться, буквально вжимаясь в тени углов. Они боялись меня, и этот страх волнами расходился по подвалу.

Кирилл смотрел на меня. В его глазах был дикий шок. Теперь он сам видел то, о чем пытался рассказать Леша. Он видел, как эти кошмары, которые только что собирались его разорвать.

— Быстрее, за мной! — рявкнул я.

Я схватил его за руку. Она была ледяной и дрожала. Мы рванули обратно к лестнице. Сзади слышался топот босых ног бесы преследовали нас целой стаей, клацая зубами, но держась на расстоянии пяти метров. Я чувствовал их ярость от того, что я забираю их добычу. Мы влетели в пустой кабинет на первом этаже. Я рванул на себя дверь.

Реальность вернулась с оглушительным звонком на урок. Мы стояли в обычном пустом кабинете. Кирилл вырвал свою руку и отшатнулся от меня, тяжело дыша. Через секунду дверь распахнулась, и внутрь вбежали Артём и Богдан. Они сразу подошли ко мне, проверяя, всё ли в порядке и не ранили ли нас твари.

Кирилл посмотрел на нас троих. Его трясло. В его взгляде больше не было сомнений, но и благодарности тоже не было.

— Ты... ты один из них, — прохрипел Кирилл, пятясь к выходу.

Он выскочил из туалета и бросился прочь по коридору. Артём и Богдан переглянулись. На их лицах была тревога. Они понимали, что теперь Кирилл не просто злится он напуган до смерти, и это делает его еще опаснее. Я посмотрел в зеркало. На моей шее снова был серый налет. Это было пятое спасение.

После спасения Кирилла в школе воцарилась странная, липкая тишина. Теперь на меня не просто шептались от меня шарахались. Даже учителя, кажется, чувствовали, что со мной что-то не так. Я видел их настороженные взгляды, когда проходил мимо по коридору. Артём и Богдан вели себя как обычно, разве что стали чуть внимательнее следить за дверями, когда мы были втроем.

На перемене после истории я столкнулся с Кириллом в рекреации. Он стоял у окна со своими парнями, но стоило мне подойти, как он замолчал. Я почувствовал его взгляд спиной. Кирилл смотрел на меня в упор. В его глазах не было страха, только холодная, расчетливая ненависть. Он больше не лез в драку. Он просто наблюдал, словно ждал, когда я ошибусь.

Вечером, когда мы вышли из школы, Артём заговорил первым. На улице была обычная октябрьская погода, пахло мокрым асфальтом и дымом от костров.

— Арс, ты рассказывал, что в подвале их было больше, — негромко произнес Артём, поправляя лямку рюкзака. — Думаешь, они теперь всегда будут так толпиться у входа в раздевалку?

Я кивнул. Руки до сих пор подрагивали, когда я вспоминал те оскаленные рожи.

— Они всегда были злыми, — ответил я. — Но их страх никуда не делся. Они всё так же пятятся, когда я подхожу. Но их ярость я чувствую кожей. Будто я забираю то, что принадлежит им по праву. Они шипят так громко, что у меня в ушах звенит, но подойти не решаются.

Богдан остановился у школьных ворот и сплюнул на землю.

— Пока они тебя боятся, у нас есть шанс, — твердо сказал он. — Главное, чтобы ты сам не дал слабину.

Я хотел ответить, но не успел. Реальность вокруг меня вздрогнула.

В одно мгновение обычный вечер исчез. Ударил холод. Он вонзился в легкие, вышибая воздух. Звуки машин за забором превратились в далекий гул. Артём и Богдан замерли на месте. В этой версии мира они выглядели как серые изваяния, покрытые тонкой коркой инея. Небо над головой стало угольно-черным.

В моей голове прорвалось Эхо.

— Помогите! Мамочка, я боюсь! Пожалуйста! — закричал тонкий девчачий голос.

Это была Маша из первого класса. Я сорвался с места. В пустой школе коридоры казались бесконечными, а потолки неестественно высокими. Стены были покрыты пеплом, который хлопьями летел мне в лицо. Я взлетел на второй этаж.

У кабинета химии я увидел их. Целая стая бесов облепила дверь. Они скребли когтями по дереву, издавая звуки, похожие на скрежет пилы по кости. Их треснувшие лица дергались в такт всхлипам девочки за дверью.

Я не замедлил шаг. Я просто шел прямо на них.

Эффект был прежним. Твари зашипели, выгибая свои спины. Те, что были ближе всего ко мне, начали вжиматься в стены, освобождая дорогу. Они скалили зубы, их пустые глазницы были направлены на меня, но никто не решался сделать шаг навстречу. Я шел, и толпа бесов расступалась передо мной.

Я рванул дверь кабинета. Маша сидела под партой, забившись в самый угол.

— За мной, быстро! — рявкнул я.

Я схватил её за руку. Она была ледяной. Мы выскочили в коридор. Бесы сопровождали нас до самой лестницы. Они прыгали по потолку, бежали по стенам, клацая челюстями прямо над нашими головами. Я чувствовал их бессильную злобу. Один из них, самый крупный, прыгнул на шкаф прямо перед нами, но тут же отскочил назад, как только я оказался рядом.

Мы добежали до выхода. Я рванул на себя входную дверь школы.

Тепло и запах бензина ударили в лицо. Я стоял на крыльце, сжимая руку рыдающей первоклассницы. Артём и Богдан тут же оказались рядом.

— Быстро ты в этот раз, Арс, — коротко бросил Богдан. Он даже не выглядел удивленным, просто проверял, всё ли со мной в порядке.

Артём кивнул на мои руки:

— Умойся и пойдем отсюда. Весь в пыли опять.

Я кивнул, вытирая лицо. Кожа под пальцами была ледяной. Бесы всё еще боялись меня, и это было единственным, что имело значение.

Это случилось на большой перемене. Мы стояли за углом спортзала, обсуждали какую-то ерунду. Я на секунду отошел в сторону, буквально на десять шагов, чтобы застегнуть разошедшуюся молнию на рюкзаке.

И тут мир вокруг меня «выключили».

Звуки школьного двора мгновенно смолкли. Наступила та самая мертвая, ватная тишина, от которой закладывает уши. Я замер, не успев даже обернуться. Я всё еще видел обычный забор и слышал гул машин где-то вдалеке, но реальность стала зыбкой, как марево над асфальтом.

И в ту же секунду из-за угла, где остались пацаны, донеслось Эхо.

— Арс! Где ты?! Твою мать, Арсений! — закричал голос Богдана прямо у меня в голове. В этом крике было столько дикого, первобытного ужаса, что я, не думая, рванул обратно.

Я бежал на звук, и с каждым метром воздух становился всё холоднее. Прямо на бегу я видел, как мир вокруг «перещелкивается»: яркое небо затянуло угольной чернотой, а под ногами вместо асфальта поднялось облако серого пепла. Я пересек границу на полной скорости и влетел в «ту» версию двора.

Богдан и Артём уже были там. Они стояли спина к спине, испуганно озираясь. Они просто провалились в Пустую Школу раньше меня, став такими же жертвами, как и те, кого я вытаскивал раньше.

Бесы уже были повсюду. Целая свора тварей облепила стену спортзала, они буквально свисали с крыши. Они не ждали. Они видели, что рядом со мной те, у кого нет защиты.

— Назад! — заорал я, загораживая парней собой.

Твари зашипели, выгибая спины. Я шел напролом, и те, что были прямо передо мной, привычно вжимались в стены, освобождая дорогу. Они меня по-прежнему боялись, но их было слишком много. Пока я оттеснял лобовую атаку, двое других, длинных и тощих, метнулись сбоку, заходя со стороны, где я их не видел.

Один из них резко подался вперед. Я ударил его наотмашь, отшвыривая в пепел, но в этот же миг другой, пересилив на мгновение страх передо мной, вцепился когтями в предплечье Артёма. Тот вскрикнул, хватаясь за руку. Богдан попытался оттолкнуть тварь, но получил рваный след по кисти. Кровь брызнула на серый пепел.

Я почувствовал, как внутри закипает бешеная ярость. Я рванулся к ним, буквально разбрасывая бесов в стороны. Они разлетались, визжа от ужаса, когда я оказывался вплотную, но они уже успели сделать своё дело.

Я схватил Артёма и Богдана за куртки и потащил прочь от спортзала, туда, где я только что пересек невидимую черту. Мы буквально пробили собой стену холода, вываливаясь обратно в тепло.

Реальность вернулась мгновенно. Мы снова стояли за спортзалом в обычном мире. На асфальте темнели свежие красные пятна. У Артёма рукав куртки был вспорот, из разреза сочилось багровое. У Богдана на руке красовались три глубокие борозды.

— Суки... — прохрипел Богдан, прижимая ладонь к ране. Он тяжело дышал, глядя на свои окровавленные пальцы.

— В медпункт, живо, — я подхватил их под локти. — Скажем, собаки. На дороге в школу напали.

В медпункте пахло хлоркой. Медсестра, грузная женщина в белом халате, скептически осмотрела рваные раны. На собачьи укусы это походило слабо слишком ровные, длинные разрезы, но копаться она не стала.

— Ох, да... Просто шляетесь дорогами всякими, вот и попадаетесь на всяких бродячих собак, — заворчала она, доставая перекись. — Руки подставьте. Сейчас промою, забинтую.

Она быстро заполнила две бумажки и протянула их парням.

— Вот вам справки на завтрашний день. Завтра вам двоим надо будет к врачу, чтобы убедиться, что у вас нет бешенства или еще какой грязи.

Мы вышли из медпункта в пустой коридор. Богдан молча сложил справку и засунул в карман. Артём разглядывал бинт на предплечье, по которому уже расплывалось розовое пятно.

— Арс, нам завтра к врачу, — тихо сказал Артём. — Ты в школу один пойдешь.

Я кивнул, глядя в окно на пустой школьный двор.

— Идите домой. Увидимся.

Я смотрел им в спины, пока они не скрылись за дверями. Завтра пацанов не будет рядом.

После случая у спортзала школа стала напоминать зону отчуждения. Я больше не был просто «странным парнем», я стал ходячим напоминанием о том, что рядом происходит что-то не то. Артём и Богдан ходили с перебинтованными руками. Когда учителя или завуч спрашивали их про рваные раны, они плели что-то про бродячих собак на пустыре, но в глаза не смотрели. Они больше не совались за мной в тени, а просто замирали и провожали меня взглядом, когда я в очередной раз сворачивал в сторону пустых лестничных пролетов.

За следующие три месяца я вытащил еще четверых.

Это превратилось в рутину, от которой тошнило. Услышал Эхо этот резкий, сверлящий звук, который перекрывал гул перемены или монотонный голос историка. Сорвался. Пробил плечом невидимую границу. Нашел очередного человека в сером пепле. Вывел.

Среди них был Димка из параллельного, семиклассница Оксана и двое пацанов из пятого класса. Я перестал запоминать их лица. Для меня они были просто весом на плече или ледяными ладонями, которые нужно было сжать до хруста, чтобы не потерять в тумане. Я думал, так будет до самого выпуска. Но в ноябре всё оборвалось.

В тот день я задержался в раздевалке, затягивая шнурки на кроссовках. Было около пяти вечера, коридоры уже опустели, только технички гремели ведрами на первом этаже. И тут в затылке привычно стрельнуло. Эхо было двойным и очень близким. Один голос ломающийся, подростковый, срывающийся на хрип. Второй совсем детский, тонкий, захлебывающийся от рыданий.

Я рванул к выходу, перепрыгивая через лавки. Я знал, кто это. Кирилл в последнее время совсем задергал своего младшего брата Лёшу таскал его за собой повсюду, даже в туалет, потому что панически боялся оставить одного хотя бы на минуту. Видимо, не уследил.

Я влетел в дальний угол раздевалки и ударил плечом в ту точку пространства, где воздух был самым ледяным.

Ударил холод.

Я оказался в Пустой Школе. Пепла здесь было столько, что он висел в воздухе густой взвесью, мешая дышать. В центре помещения, прижавшись спиной к ряду железных шкафчиков, сидел Лёша. Он просто закрыл уши руками, зажмурился и мелко трясся. А перед ним, с обломком тяжелой деревянной швабры в руках, стоял Кирилл.

Его лицо было серым от осевшей пыли, школьная куртка висела лохмотьями. Вокруг них на стенах, на лавках и под самым потолком сидели десятки бесов. Они не шипели. Они просто медленно перебирали костлявыми пальцами по металлу, вытягивая свои неестественно длинные шеи. Они выжидали, когда Кирилл окончательно выдохнется.

Когда я вошел, один из бесов тощий, с непомерно длинными руками прыгнул на Кирилла сверху. Я успел перехватить тварь в воздухе за горло. На ощупь это было как сухая, обтянутая кожей коряга. Я с силой впечатал её в бетонный пол, навалившись всем весом. Под пальцами что-то сухо хрустнуло, бес дернулся, взвизгнул и рассыпался жирной черной копотью.

— Хватай мелкого и за мной! Живо! — крикнул я Кириллу.

Тот вздрогнул, узнав мой голос, подхватил Лёшу под мышки, рывком поставил на ноги. Мы побежали к выходу, но бесы уже почуяли добычу. Они начали сыпаться с потолка дождем. Я шел первым, работая локтями и кулаками. Бил их наотмашь, чувствуя, как острые когти рвут рукава моей куртки и царапают кожу на предплечьях. Один вцепился мне в плечо, я сбросил его, впечатав в стену. Мы буквально продирались через их холодные, костлявые тела.

Мы выскочили обратно в реальность, повалившись на линолеум. Тепло вернулось сразу, обжигая легкие. Кирилл тут же прижал Лёшу к себе, ощупывая его руки и голову. Мелкий просто сидел и смотрел в одну точку перед собой. Он больше не плакал и не дрожал. С того дня Лёша вообще перестал разговаривать. Психика просто не выдержала.

Кирилл поднял на меня взгляд. Его трясло, на щеке краснела глубокая царапина. Он коротко кивнул и сказал:

— Спасибо.

Это было последнее слово, которое я от него услышал. В тот же момент я почувствовал, как внутри меня что-то лопнуло. Словно перегорел высоковольтный предохранитель. Гул в ушах смолк, сменившись звенящей пустотой.

Через три дня я услышал новое Эхо. Кричала первоклассница, её голос доносился откуда-то со стороны актового зала. Я сорвался с места, пролетел через два пролета, добежал до массивных дверей зала и попытался пробить стену холода привычным рывком.

Ничего. Я просто со всего размаху врезался плечом в обычную деревянную дверь. Боль была тупой и реальной.

Я разбегался снова и снова. Бил кулаками по косякам, пытался нащупать ту самую ледяную точку в пространстве. Но вокруг был обычный зал: пахло старой пылью от занавеса, половой мастикой и мелом. Солнечные лучи спокойно падали на паркет.

Я слышал, как девочка орет там, за невидимой стеной. Слышал отчетливый скрежет когтей по линолеуму прямо у себя под ногами, чувствовал, как вибрирует пол от борьбы. Слышал её последний, прерывистый вздох. Но я оставался здесь, в светлом и безопасном мире. Дверь закрылась. Я перестал быть «ключом» и больше не мог прорваться внутрь.

Прошло полгода. Школа начала медленно умирать. Люди стали пропадать постоянно раз в неделю кто-нибудь исчезал бесследно. Исчез физрук, ушли и не вернулись двое старшеклассников, пропала техничка из вечерней смены.

Кирилл и Лёша изменились сильнее всех. Лёша стал похож на бледную тень, он ходил по коридорам, глядя сквозь людей. А Кирилл... он буквально преследовал меня. Он больше не лез в драку, не пытался подставить подножку. Он ловил меня в туалетах, в раздевалках, зажимал в углах и мертвой хваткой вцеплялся в куртку.

— Арс, — шептал он, и в его глазах горела какая-то безумная надежда, смешанная с яростью. — У соседки сын пропал вчера. Слава. Восемь лет парню. Я видел его мать утром, она выла на всю лестничную клетку. Арсений, я знаю, что ты это слышишь. Ты же слышишь, как он там? Почему ты просто стоишь?! Сделай что-нибудь!

— Я ничего не могу сделать, Кирилл, — я каждый раз повторял это, глядя в пол. — Я слышу всё. Каждое слово, каждый скрежет. Но я не могу войти. Путь закрыт. Я больше не прохожу сквозь стены.

— Врешь! — Кирилл тряс меня за плечи так, что голова болталась. — Ты просто струсил! Ты спас моего брата и решил, что на этом всё?! Ты сидишь тут и жрешь булки в столовой, пока их там грызут заживо! Сделай хоть что-нибудь! Ты же слышишь то, что никто не слышит!

Я ничего не отвечал. Я действительно слышал это каждый день. На уроках химии, на переменах. В голове постоянно стоял жуткий многоголосый шум: крики, мольбы, чавканье и довольное урчание бесов. Я медленно сходил от этого с ума, но оставался заперт в этой реальности.

— Ты просто позволил им всем умереть, — сказал мне Кирилл в день вручения аттестатов, когда мы в последний раз столкнулись на школьном крыльце.

Мне двадцать лет. Я стою у ржавых ворот своей бывшей школы. Она заброшена уже три года.

Всё закончилось вскоре после нашего выпуска. В один день, прямо посреди второй смены, из закрытого изнутри класса бесследно исчезли четверо учеников. После этого школу закрыли окончательно. Здание обнесли колючей проволокой, окна первого этажа заколотили толстыми досками, а главный вход опечатали.

Здесь хотели построить современный торговый центр, но стройка заглохла, едва начавшись.

Я достаю из кармана старый ключ от раздевалки, который случайно завалялся в сумке в день выпуска. В окне второго этажа, там, где когда-то был кабинет химии, я вижу серую тень. Она неподвижно прижалась к стеклу и смотрит вниз, прямо на меня. Она знает, что я ничего не сделаю. Я больше не враг для неё.

Я разворачиваюсь и медленно иду к автобусной остановке.