1973 год, Китай, испытательный комплекс «Чжунвэй». Секретный объект «Yongcheng».

Официальные документы гласили, что целью комплекса является изучение воздействия психотропных веществ на психику людей, которые якобы сталкивались с паранормальными явлениями. Неофициально это называли «индукцией кошмаров». Учёные хотели понять: можно ли с помощью химии заставить жертву не просто вспомнить ужас, а дополнить его, сделать реальным?

Для первой фазы отобрали двадцать три человека. Двадцать три судьбы, сжатые в папках с грифами секретности. Каждому «счастливчику» присвоили цветовой код опасности, в зависимости от того, насколько глубоко, по мнению психиатров, в них засел страх.

· Синий — 4 человека. Лёгкая степень. Просто видели что-то странное, но смогли забыть. Расходный материал.

· Оранжевый — 10 человек. Средняя степень. Страх засел под кожей. Они просыпались по ночам, но ещё помнили, кто они.

· Красный — 9 человек. Высшая степень опасности. Те, в чьих глазах застыла пустота. Те, кто уже не мог отличить сон от яви. Идеальный материал для опытов.

Подопытных разместили в трёх идентичных ангарах из рифлёного металла, которые больше походили на гробы, чем на жильё. Спартанские условия: вода, баланда из миски и железные койки. Никаких развлечений, кроме собственных мыслей. Каждый день начинался с допроса: «Ты видел монстра сегодня ночью? НЛО снова звал тебя? Дьявол шевелился под койкой?» Учёные фиксировали каждое слово, ища закономерности в бреде.

Первый месяц

Первые недели прошли вяло. Людей пускали друг к другу. Синие боялись красных, красные не замечали синих, оранжевые суетливо пытались социализироваться. Они обменивались историями, находили «общие интересы» в галлюцинациях. Эксперимент буксовал.

Из дневника наблюдений младшего научного сотрудника Вэя:

12 сентября. Поведение в группах не отличается от контрольной. Никаких новых феноменов. Красные почти не разговаривают, только смотрят в одну точку. Оранжевые пытаются строить связи, но их рассказы скупы. Синие выглядят испуганными, но это естественно. Начальство недовольно, требует результатов. Завтра начинаем подготовку к инъекциям.

Второй месяц

Под видом «витаминов для снятия стресса» подопытным начали колоть экспериментальный психотропный состав. Цель была циничной: заставить мозг не просто вспоминать, а творить. Добавлять новые краски в старые кошмары.

К концу второго месяца людей изолировали друг от друга. Инъекции стали еженедельными. Рассказы о проделках дьявола превратились в одержимые проповеди. Очевидцы НЛО теперь не просто видели огни в небе — они описывали внутреннее устройство кораблей и запах металла в рубке. Монстры обрели имена и биографии. Слова лились из них рекой, помимо их воли.

Из дневника старшего лаборанта Чэня:

25 октября. Сегодня красный №4 говорил без остановки четыре часа. Он описывал существо, которое видел в детстве, но сейчас добавил такие детали, каких не было в первичных протоколах. Он знает, чем оно питается. Он знает, как оно размножается. Спросил, откуда это — ответил: «Оно само рассказывает, я только перевожу». У него даже губы не шевелились синхронно со словами. Мне стало не по себе. Доктор Ли сказал не обращать внимания, это просто реакция на препарат.

Третий месяц. Ад.

Каждого «цветного» заперли в отдельном звуконепроницаемом боксе. Теперь за ними велось одиночное наблюдение. Дозы препарата удвоили, а затем утроили. Люди перестали быть людьми. Они превратились в идолов собственного бреда. Они не ели, если не могли одновременно рассказывать. Они не спали, бормоча в полудреме. Глаза впали, кожа приобрела серый оттенок, но губы продолжали шевелиться, выдавая всё более чудовищные подробности.

Они поклонялись не Богу, а своему страху. Они молили не о пощаде, а о новой дозе, чтобы увидеть продолжение.

Из личного дневника сотрудника объекта (имя неразборчиво), запись от 8 декабря:

Эксперимент свёрнут приказом сверху. Официальная формулировка: «нецелесообразность дальнейшего финансирования». Сегодня вывозим последних подопытных. «Синие» молчат, вздрагивают от любого шороха. «Оранжевые» застыли где-то между сном и реальностью, бормочут обрывки чужих воспоминаний. «Красных» грузят в специальные машины — они не сопротивляются, только шепчут. Я стоял рядом с одним, когда его вели. Он остановился, повернул ко мне голову и отчётливо произнёс моё имя. Не тот номер, под которым он значился в отчётах. Моё имя. Я никогда не представлялся ему. Я даже не входил в его бокс, только смотрел через стекло. Откуда он мог узнать?

Из служебной записки, приложенной к акту о закрытии объекта:

В ночь с 10 на 11 декабря в лабораторном корпусе сработала сигнализация. Охрана зафиксировала движение в блоке «К», где ранее содержались красные. При проверке помещение оказалось пустым, но на стене одной из камер обнаружена надпись, сделанная, предположительно, ногтями. Это было имя старшего лаборанта Чэня. Чэнь пропал утром 11 декабря, его койка в общежитии не тронута. Поиски результатов не дали.

Дальнейшие записи в дневниках большинства сотрудников обрываются этой датой. Личные дела многих участников проекта помечены грифом «Уничтожено» и датированы декабрём 1973 года. Причины не указываются.