Шаги

Темная комната

В тёмную комнату попадают истории, присланные читателями сайта.
Если история хорошая, она будет отредактирована и перемещена в основную ленту.
В противном случае история будет перемещена в раздел "Бездна".

Настроить сортировку

{sort}

Возможность незарегистрированным пользователям писать комментарии и выставлять рейтинг временно отключена.

6.5 мин. Темная комната Yhoto Вчера, 16:01 Указать источник!

Мне тогда было лет четырнадцать пятнадцать — точно не вспомню. Да и какая разница, если с того момента я перестал считать дни, а просто ждал ночи, заранее боясь её прихода. Время будто потеряло смысл: утро несло с собой короткую передышку, день — видимость нормальной жизни, а вечер медленно стягивал квартиру в тугую, неприятную тишину, в которой каждый звук начинал казаться чужим. Я был самым обычным пацаном. Ходил на борьбу, гонял мяч во дворе, зимой пропадал на катке, а дома пропадал в компьютерных играх. Учился нормально, друзей было много, смеялся часто. И, как все пацаны моего возраста, я рано не засыпал: то в телефон играл допоздна, то в PSP — тогда она была жутко модной, то садился за компьютер и сидел, пока родители не начинали ворчать, что завтра в школу. Это не была бессонница — это была обычная подростковая привычка тянуть время, цепляться за вечер, будто в этих лишних часах было что то ценное. Я рассказываю об этом не ради ностальгии, а чтобы стало понятно: я не был выдумщиком, не искал поводов для страха и уж точно не любил страшилки. Я просто жил, как все. И потому особенно остро чувствовал, как эта новая квартира будто выдавливает из меня привычную уверенность, заставляя сомневаться в собственных ощущениях. В семье нас было четверо: я, младшая сестра, отец и мать. Сестра родилась, когда мне было девять, и разница у нас получилась девять с половиной лет. Из за этого я почти сразу перестал нормально высыпаться: маленький ребёнок дома — это вечный шум и ранние пробуждения. Где то через год я и под шумок перебрался к бабушке. Там всё было по другому. Меня баловали, разрешали гулять дольше, у меня была своя комната, где я мог остаться наедине с собой и не бояться тишины. Бабушка с дедом часто уезжали на дачу — всегда предупреждали, конечно, — и я просыпался один, сам себе делал завтрак, искал по всему дому заныканные конфеты и чувствовал себя спокойно. Никогда не боялся оставаться один. Мне было хорошо. Я знал каждый скрип в том доме, каждую половицу, и ни один звук не заставлял меня напрягаться: всё было своим, привычным, безопасным. А потом родители решили купить квартиру побольше — тоже двушку, но чуть просторнее, в соседнем доме. К тому моменту я уже года три жил у бабушки. Когда я впервые пришёл в новую квартиру, мне моментально стало не по себе. Там пахло старым ремонтом — тем самым «бабулькиным» запахом, который въедается в стены и не уходит годами. По углам стояли иконки, на полках лежали какие то бумажки с картинками, будто квартира хранила чужую, застывшую жизнь. Я не сдержал недовольства. Отец спокойно ответил, что всё, кроме дверей, они выкинут. Двери и правда были хороши: из настоящего дуба, массивные, крепкие, даже сейчас они выглядели достойно. Их было две, и в них чувствовалась основательность, которой не хватало всему остальному. Ремонт длился пару месяцев. За это время я успел привыкнуть к мысли, что «лафа» у бабушки скоро закончится. И она действительно закончилась. Да, у родителей был компьютер, а у бабушки его не было — это был плюс. Но он не перекрывал главного: с каждым днём мне становилось всё неуютнее. Оставаться в квартире, когда начинало темнеть, я не любил настолько, что предпочёл бы стоять в подъезде, лишь бы не чувствовать этого чужого присутствия. Мне вечно мерещилось, что кто то смотрит мне в затылок. Это ощущение накатывало постепенно: днём оно почти не давало о себе знать, но стоило солнцу опуститься ниже, как с каждой секундой воздух будто становился тяжелее, а тишина — гуще. И это чувство не исчезало, даже когда я был не один. Сначала я списывал всё на то, что это новая квартира, что я просто не привык. Отгонял от себя эти мысли как мог, говорил себе, что взрослый пацан не должен бояться пустого угла. Но внутри что то сжималось, и я не мог понять, что именно. Это было не просто волнение — это было липкое, тяжёлое чувство, будто кто то стоит за спиной и дышит тебе в затылок, хотя ты точно знаешь, что там никого нет. И именно это противоречие — знание и ощущение — пугало больше всего. Но это было только полбеды. Самое страшное начиналось ночью. Раньше я бы просто залипал в телефон или гонял уровни на PSP, убивая время до того момента, когда глаза сами начнут слипаться. А теперь эти привычные занятия перестали помогать. Я мог сидеть и смотреть в экран, но краем уха всё равно ловил каждый шорох, и напряжение только росло. В итоге я ложился, но уснуть не мог, засыпал последним, обычно уже после полуночи. Кот чаще всего спал со мной, иногда перебирался к сестре — она тоже жила в моей комнате. Родители спали в соседней, и наши комнаты были проходными: слышно было каждый вздох. В такой квартире тишина становилась почти осязаемой, и любой посторонний звук в ней звучал особенно громко. И вот однажды всё началось. Как обычно, я лежал с закрытыми глазами и мечтал уснуть, когда вдруг услышал звук с кухни — такой знакомый, будто кот ест: миска тихонько шаркала по ламинату. Только вот кот мирно и сладко спал возле меня. Причём слышно было не как громко трещит сухой корм, а именно как будто кто то двигал миску по полу — медленно, нарочно. Я лежал и слушал, и в голове не укладывалось: если кот здесь, то кто там? Я напряг слух, боясь пошевелиться, и тогда начались шаги. Кто то на двух ногах шёл по коридору с кухни в комнату к родителям и останавливался у их двери. С каждым днём это нечто заходило чуть дальше. Я лежал и считал эти шаги, и с каждым новым вечером их становилось всё больше, и они подходили всё ближе ко мне. Где то через неделю беспрерывных ночных хождений я не выдержал и заговорил об этом с матерью. Родители всегда были скептиками: если живот болел — это серьёзно, а все эти «бабайки» их не интересовали. Поэтому сам факт, что я подошёл к матери с такой жалобой, был почти нонсенсом. Я сказал прямо, что слышу какую то непонятную движуху. Мать тут же предположила, что это кот. Я ответил, что, конечно, не стал бы беспокоить её, не понаблюдав за ситуацией: кот в этот момент был либо со мной, либо у сестры. Она посмотрела на меня пару секунд и призналась, что тоже слышала, как двигается миска. От этого я испугался ещё сильнее: до этого момента я всё ещё надеялся, что мне просто мерещится. Надеялся, что она скажет, что я выдумываю, что это ерунда, и я смогу успокоиться. Но она сказала, что тоже слышала. Правда, никаких шагов она не слышала. Я описал ей эти шаги, она посоветовала не накручивать себя и списать всё на воображение. Так и продолжилось дальше. По моим слуховым прикидкам, невидимый ходок теперь останавливался у самой кровати родителей, стоял там по часу, а то и дольше, и обязательно уходил обратно — на кухню. Я старался не шевелиться, когда слышал их, замирал, боясь даже дышать. Мне казалось, что если я выдам себя, если оно поймёт, что я не сплю, то придёт ко мне. И я лежал, как камень, пока не стихнет. Прошло несколько месяцев, и мне стало не по себе даже днём, когда я приходил из школы. Однажды я пришёл в хорошем настроении и решил сходить в душ. Подключил телефон к музыкальному центру через AUX, поставил музыку на половину громкости — чтобы слышать её сквозь шум воды — и пошёл в ванную. Первые минуты я ещё прислушивался к треку, а потом провалился в свои мысли. Минут через десять я вдруг понял, что почти не слышу музыку. Она стала намного тише. Слегка оцепенев, я быстро вышел из ванны. Регулятор на центре стоял на 15 процентах, хотя на телефоне громкость была на максимуме. Телефон не нагрелся, я покрутил ручку — она двигалась нормально. Выключил музыку, и меня снова накрыло то самое неприятное чувство. Но был день, и я постарался выбросить всё из головы. Нашёл кучу объяснений, лишь бы не думать о том, что в квартире кто то есть: может, я сам не заметил, как убавил звук, может, телефон сбросил громкость. Я цеплялся за эти простые, бытовые версии, потому что альтернатива была слишком пугающей. Второй раз повторилось почти так же. На этот раз я пошёл мыться без музыки, уже с настороженностью. Дверь ванной выходила в коридор, который соединял кухню и прихожую, а за стеной ванной как раз была кухня, так что слышно было отлично. Я услышал знакомые шуршания на кухне. Притих, старался не шевелиться и прислушивался. Потом раздался скрип ламината напротив ванной. Этот скрип я знал: он появлялся только тогда, когда по полу шёл кто то тяжёлый — как мама. От кота или даже от маленькой сестры пол не скрипел. Я простоял, не шевелясь, минут пятнадцать и не услышал обратных шагов. И тогда я понял, что оно не ушло. Оно осталось там, за дверью. Будто выжидало. Будто знало, что я его слышу. Когда я наконец решился выйти, в коридоре никого не было. Квартира выглядела совершенно обычной: тусклый свет, приоткрытая дверь на кухню, тишина, которая теперь казалась нарочитой, слишком чистой. Ни шороха, ни движения. Словно всё специально стихло ровно в ту секунду, когда я решился выглянуть. И от этой идеальной пустоты становилось страшнее, чем от любых шагов. После этого я больше не ходил в ванную, если в квартире был один. Но самое жуткое было не в том, что оно появлялось. А в том, что оно будто понимало: знало, когда я его слышу, а когда нет. И действовало ровно в те моменты, когда мне некуда было деться, когда я оказывался один на один с этой тишиной. Той ночью всё шло по привычному сценарию: шаги от кухни до порога родительской комнаты, потом до дивана. Я уже научился по звуку определять, где находится это нечто. Но теперь в каждом звуке мне чудилась расчётливость: не случайный скрип, а намеренный шаг; не просто движение — а проверка, здесь ли я, слышу ли я. И от этого казалось, что оно играет со мной, тянет время, прежде чем подойти ближе. И потом случилось то, чего я боялся больше всего: оно двинулось в сторону моей комнаты. Я оцепенел. Существо остановилось примерно в метре от порога. В ту ночь я уснул только на рассвете, когда оно наконец быстро удалилось обратно на кухню. Я не знал уже, что и думать. В косяке двери между моей комнатой и комнатой матери до сих пор торчали две иконки и какая то самодельная бумажная «обережка». Я подошёл к матери и попросил отнести их в храм — может, из за них всё и происходит. Она отмахнулась: «Да да, отнесу». Тогда я сказал прямо: если она не примет хоть какие то меры, я уеду обратно к бабушке. Я уже не спал, не мог находиться в квартире один и чувствовал, что схожу с ума. Мать только посмеялась надо мной: мол, такой взрослый мальчик, а всё ещё боится бабайку. Я пытался объяснить, что как раз потому, что я уже не маленький, я и не стал бы выдумывать эту ерунду. Я был в панике, а она не хотела этого видеть. Неделю я старался засыпать раньше всех — усталость брала своё, и меня вырубало уже в восемь девять вечера. Но однажды настал вечер, когда я снова остался последним, кто не спал. Почти провалившись в дремоту, я сквозь полусон услышал ненавистные звуки. На этот раз путь от кухни до дивана существо преодолело за минуту — раньше на это уходило почти полчаса. Я понял, что оно торопится. Потом оно с привычной медленной скоростью двинулось ко мне и замерло на пороге. Наступила полная тишина. Не слышно было ни дыхания, ни шорохов — только моё собственное, которое я старался держать максимально ровным, притворяясь спящим. И тут раздался скрип ламината уже внутри моей комнаты. Я не выдержал и заорал на всю квартиру: «Ма а ам!» Мать вскочила мгновенно, отец что то буркнул, сестра проснулась. Я разбудил весь дом. Мне досталось словесных «люлей», сестру забрали к себе, я закрыл дверь, включил свет и только тогда смог уснуть. На следующий день я собрал вещи и переехал обратно к бабушке. К моему удивлению, никто не пытался меня остановить и даже ничего не сказал. Видимо, я всех уже основательно закошмарил. Я ждал, что мать скажет что то, что отец начнёт убеждать меня остаться, но они молчали. И это молчание было красноречивее любых слов. Прошло лет десять. Я давно не жил ни у бабушки, ни в той квартире и редко вспоминал об этом. Как то сидел у матери, мы выпили по бокалу пива, болтали о пустяках, и я вдруг вспомнил, как мне было отвратительно в её квартире. Она с лёгкой улыбкой покивала: «Да, помню. Ты кричал мне про эти шаги и шуршание. Я говорила тебе не брать в голову, не думать об этом… Хотя сама всё это прекрасно слышала. Просто не знала, что тебе ответить». Оказалось, она каждую ночь лежала и слушала, как кто то стоит у её кровати. Она не хотела меня пугать и потому не стала останавливать, когда я уехал к бабушке. Тогда я испытал целую бурю смешанных чувств. С одной стороны, я злился, что она молчала. С другой — понимал, что она тоже боялась и не знала, что делать. В этом её молчании была своя, горькая правда: иногда взрослые не спасают не потому, что им всё равно, а потому, что они сами не знают, как справиться с тем, чему нет объяснения. Мы с матерью сошлись на том, что, скорее всего, это была какая то остаточная сущность прежней хозяйки. Оказалось, что в этой квартире умерла мать сестёр близняшек, которым раньше принадлежала квартира: ей было около девяноста лет. Одна сестра переехала на пятый этаж этого же подъезда, другая — на второй, а мы купили квартиру на четвёртом. Мать сказала, что, как только я съехал, всё прекратилось: она больше не слышала ни одного шороха. А наш любимый кот вскоре заболел и умер. До сих пор не знаю, что это было. Но знаю точно: всё это происходило взаправду.

9 просмотров

Обсудить

Предыдущая история

Мастер и Маргарита (Страшные истории)

Дом ночи и цепей (Страшные истории)

Бремя Наследия (Страшные истории)

Странствующий рыцарь (Страшные истории)

0 комментариев

Последние

Написать

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев пока нет