Шуршащий человек

Темная комната

В тёмную комнату попадают истории, присланные читателями сайта.
Если история хорошая, она будет отредактирована и перемещена в основную ленту.
В противном случае история будет перемещена в раздел "Бездна".

Настроить сортировку

{sort}

Возможность незарегистрированным пользователям писать комментарии и выставлять рейтинг временно отключена.

16 мин. Темная комната Ашот Вчера, 16:21 Указать источник!

Звонок вызова раздался именно тогда, когда я собирался сделать перерыв на обед. Заказ был срочный. Очередная текущая труба в старой девятиэтажке на окраине нашего хмурого города. Я не люблю откладывать дела на потом, поэтому быстро собрал инструмент, кинул тяжелый чемодан в багажник своей развалины и поехал по адресу. Работа есть работа, деньги сами себя не заработают, да и оставлять людей с затопленной кухней глупо. Я подъехал к нужному дому и заглушил двигатель. Облупленный фасад, серые панели, вечно протекающая крыша над подъездом. Обычный серый дом, каких тысячи. Тяжелая металлическая дверь встретила меня привычным писком домофона. Я набрал номер квартиры и прижал трубку к уху. Спустя пару длинных гудков в динамике раздался хриплый голос хозяина. ― Да, кто там? ― спросил он с легким раздражением. ― Николая вызывали? Сантехник, ― буркнул я в ответ, поправляя ремень чемодана на плече. ― По поводу текущего стояка. ― А, да, заходите, пятый этаж, лифт временно не работает. Я только тяжело вздохнул, но спорить не стал. Подниматься пешком на пятый этаж с полным набором слесарного инструмента занятие весьма паршивое, однако дисциплина превыше всего. Я шагал по стертым бетонным ступеням, рассматривая ободранные стены и глупые надписи. В подъезде пахло сыростью, давнишней протечкой и странным кислым запахом. На пятом этаже меня уже ждал хозяин. Мужик лет тридцати пяти в растянутых домашних штанах и мятой футболке выглядел взмыленным и явно уставшим от бытовых проблем. ― Проходите, вот сюда, на кухню, ― произнес он, отступая в сторону и освобождая проход в узком коридоре. Я вошел, сразу сбросил тяжелые ботинки и прошел к источнику беды. Кухня оказалась загроможденной, но относительно чистой. Под раковиной уже стояло пластиковое ведро, в которое с мерным и раздражающим звуком капала вода из ржавого стыка. ― Смотрите, тут снизу капает уже часа два, ― начал объяснять хозяин, опираясь о дверной косяк. ― Я пытался сам подкрутить гайку, но стало только хуже. ― Не надо туда лазить без нормального ключа, ― резко отрезал я, раскладывая свой инструмент прямо на линолеуме. ― Сделать криво можно за две минуты, а мне потом полчаса переделывать. Отодвиньтесь немного, мешаете. Мужик слегка оторопел от моей грубости, но молча отступил. Я всегда делаю работу добросовестно, поэтому не терплю, когда мне стоят над душой или дают глупые советы. Я достал разводной ключ, фонарик, пару новых уплотнительных прокладок и залез головой в тесную тумбу под раковиной. Минут пять я молча ковырялся в железе. Перекрыл вентиль, аккуратно скрутил старую гайку, ободрал истлевший подмоточный лен и начал тщательно зачищать резьбу. Работа привычная, руки делали все сами. Стыки были старыми, сделанными еще в советские времена, так что повозиться приходилось на совесть. Я привык доводить все до идеала, чтобы потом ко мне не было никаких претензий. Вдруг сверху раздался громкий щелчок, и вся квартира моментально погрузилась в полную, непроглядную темноту. Внезапно погас свет, гудение холодильника затихло. На кухне установилась мертвая тишина, нарушаемая только моим сопением в тумбе под раковиной. ― Блин, серьезно? ― в сердцах выругался я, слегка ударившись затылком о край деревянной полки. Я тут же нащупал рукой на полу свой рабочий фонарь и щелкнул кнопкой. Яркий белый луч выхватил из мрака пыльные трубы, а затем метнулся в сторону стоящего у двери хозяина. Мужик стоял, уткнувшись в экран своего смартфона, который бесполезно светился в темноте. ― Блин, и интернет еще вырубили, уроды, ― проворчал хозяин квартиры, нервно проводя пальцем по экрану. ― Ни света, ни сети. Похоже, на всей линии щиток выбило или авария на подстанции. Я выбрался из тумбы, отряхнул колени и сел на корточки, направив луч фонаря в потолок, чтобы создать хоть некоторое рассеянное освещение. Доделать работу в полной темноте с одним фонарем в зубах было можно, но неудобно. Да и торопиться в такой обстановке уже особо не хотелось. В темноте квартиры стало слишком тихо и неуютно. Я посмотрел на скучающего мужика, который переминался с ноги на ногу и не знал, чем себя занять без телефона. ― Слушайте, пока я тут кручу, да и делать все равно нечего... Не хотите послушать мою историю из детства? ― спросил я, разглядывая мутную тень на стене. Мужик удивленно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на погасший экран смартфона и пожал плечами. ― Давай, почему бы и нет, ― согласился он, прислонившись к стене. ― Все равно сидим в темноте. Я взял ключ, повернулся к трубам и усмехнулся. Я направил луч фонарика в потолок, чтобы свет рассеивался по всей кухне и создавал слабую видимость. Тени от мебели легли на стены причудливыми кривыми линиями. Вода из трубы продолжала мерно и раздражающе капать в пластиковое ведро. Я взял кусок жесткой наждачной бумаги и принялся методично зачищать старую резьбу, не обращая внимания на отсутствие нормального освещения. Дисциплина требует завершать начатое при любых условиях. ― Короче, дело было так, ― заговорил я, с силой потирая металл наждачкой. ― Стояло лето. У меня тогда шли школьные каникулы. Мне недавно исполнилось четырнадцать лет. Я на секунду замолчал, прокручивая в голове тот старый вечер. Погода стояла невыносимо жаркая. Асфальт за день нагревался до такого состояния, что вечером от него буквально исходил густой и тяжелый пар. Мы с отцом весь день провели в центральном парке. Долго гуляли, катались на скрипучих советских аттракционах, ели растаявшее мороженое. Домой мы возвращались уже под самый вечер. Шли пешком, уставшие, с гудящими от долгой ходьбы ногами, но вполне довольные выходным днем. Когда мы зашли в нашу квартиру, на улицу уже начали опускаться густые сумерки. Отец сразу ушел в свою спальню, взял свежую газету и лег на кровать отдыхать после долгой прогулки. Я же прямиком направился на кухню, нарезал себе толстых кусков хлеба с вареной колбасой и пошел в зал. ― А где вы тогда жили? В самом центре или на окраине? ― внезапно спросил хозяин квартиры, нарушив тишину своим хриплым голосом. Он продолжал стоять у стены и нервно крутил в руках бесполезный смартфон. ― Мы жили в самом дальнем спальном районе, ― хмуро ответил я, сдувая металлическую пыль с трубы. ― Там всегда было весьма мрачно по вечерам. Кругом одни безликие панельные дома, гаражи да густые заросшие кусты. Не самое приятное место для вечерних прогулок. Я отложил бумагу и взял новый моток белой изоленты. В тот злополучный вечер я плюхнулся на мягкий диван, включил телевизор и нашел канал с зарубежными мультиками. В темной комнате горел только пузатый экран, освещая старые обои яркими цветными вспышками. Окно было открыто настежь по причине невыносимой духоты в квартире. Я сидел в полной безопасности, жевал свои бутерброды и смотрел глупую рисованную историю про говорящих собак. В квартире царила абсолютная тишина. Слышались только веселые голоса из динамика телевизора и редкий шелест газетных страниц из соседней комнаты. И вдруг этот уютный домашний покой разорвался на куски. С улицы донесся крик. Это был не просто громкий возглас или пьяная ругань, которую мы частенько слышали по ночам в нашем районе. Это был дикий, пронзительный женский вопль, полный неподдельного первобытного ужаса и жуткой боли. Звук оказался настолько внезапным и громким, что у меня кусок хлеба встал поперек горла. Крик раздался совсем рядом, буквально прямо под окнами нашего дома. Мы жили на втором этаже, поэтому ночная акустика пустого двора донесла этот звук с пугающей четкостью. ― И что ты сделал в этот момент? ― снова перебил меня мужик, и я краем глаза заметил, как он напряженно скрестил руки на груди. ― Подошел к окну и посмотрел вниз, ― сухо ответил я, примеряя новую резиновую прокладку к стыку. ― Хотя для моей собственной психики было бы лучше продолжать смотреть телевизор. Я отложил тарелку на край стола и на ватных ногах подошел к подоконнику. Я инстинктивно старался не высовываться и прятался за плотной тканью ночных штор. Мой взгляд сразу упал на освещенный участок старого двора прямо под дребезжащим фонарем. Там происходил настоящий кошмар. Здоровый мужчина в темной одежде прижал к сырой земле молодую девушку. В тусклом свете желтой лампы ярко блеснуло длинное стальное лезвие ножа. Я стоял как вкопанный и не мог даже моргнуть. Мои руки мелко дрожали, а сердце колотилось о ребра с такой неистовой силой, что удары отдавались прямо в ушах. Мужик методично и предельно жестоко наносил удары один за другим. Девушка слабо пыталась закрыться руками, извивалась на земле, но силы были совершенно не равны. Ее громкие крики очень быстро перешли в булькающий хрип, а затем во дворе повисла страшная, мертвая тишина. Убийца тяжело и хрипло задышал. Он медленно поднялся на ноги и вытер лезвие ножа о свою темную куртку. Я думал, что он сейчас просто сбежит, но он сделал нечто куда более жуткое. Этот здоровяк наклонился, грубо схватил безжизненное тело девушки за руки и с пугающей легкостью потащил за собой во мрак. Труп страшно волочился по асфальту, оставляя за собой широкий темный след. Мужик тащил ее в сторону густых кустов и заброшенных гаражей. Буквально через минуту они оба полностью растворились в густой темноте соседнего двора. Я остался один на один с этой картиной. Под фонарем на асфальте блестела только огромная лужа крови. Сейчас мне двадцать лет. Я привык тяжело работать руками, уважаю жесткую дисциплину, не терплю чужую наглость и могу легко дать физический отпор любому. Мой характер стал твердым, а иногда и откровенно агрессивным, особенно когда дело касается защиты моих интересов. Но тогда, в свои четырнадцать, я был совершенно другим человеком. Я был обычным, слабым и невероятно пугливым подростком. Увиденное зверство повергло меня в состояние глубочайшего шока. У меня буквально подкосились ноги от липкого и холодного страха, сковавшего все тело. ― Ты хотя бы отцу рассказал об этом? Или позвонил в милицию? ― голос хозяина квартиры прозвучал громко и с явным возмущением. ― Нет, я никому ничего не сказал, ― жестко отрезал я, берясь за тяжелый разводной ключ. ― Я просто отполз от окна и залез обратно на диван. Я вернулся на свое место, накрылся пледом с головой и начал крупно дрожать. В тот момент я трусливо убедил себя в том, что это совершенно не мое дело. Я успокаивал свою совесть жалкими мыслями, что взрослые люди сами во всем разберутся, что настоящая милиция приедет утром и обязательно найдет преступника без моей детской помощи. Я панически боялся, что если расскажу правду отцу, то нас затаскают по мрачным кабинетам следователей. А самое главное, я до одури боялся, что тот здоровый убийца с ножом обязательно вернется и узнает, кто именно наблюдал за ним из окна второго этажа. Я проявил крайнюю степень трусости. До самого раннего утра я просто лежал с широко открытыми глазами, слушал веселые звуки утренних телепередач и изо всех сил старался сделать вид, что за окном ничего не произошло. Я намотал свежую изоленту на резьбу, тщательно разглаживая каждый виток большим пальцем. В тусклом свете фонарика блестели капли воды на металле, но сам стык был уже сухим. Работа требовала сосредоточенности, и я привык делать все на совесть, однако тяжелая тишина темной квартиры давила на уши. Мужик переступил с ноги на ногу, его тень угрожающе качнулась на стене кухни. ― И ты реально так спокойно уснул после того, как на твоих глазах бабу прирезали? ― недоверчиво спросил хозяин квартиры, скрестив руки на груди. ― Я бы после такого всю ночь с топором у двери сидел. ― Я не уснул, ― раздраженно огрызнулся я, не отрывая взгляда от трубы. ― Я просто лежал и трясся. Слушай дальше и не перебивай, если хочешь узнать всю историю до конца. Мужик понятливо кивнул и замолчал. Я взял тяжелый ключ, примерился к гайке и продолжил свой рассказ. Следующий день начался до омерзения обыденно. Утреннее солнце заливало комнату ярким светом, за окном чирикали птицы, а во дворе уже суетились дворники. Казалось, что вся эта ночная жуть с кровью и лезвием ножа была просто моим глупым детским кошмаром. Я умылся, сел за кухонный стол и принялся есть горячую кашу, которую приготовил отец. Он сидел напротив, спокойно пил крепкий чай и читал утреннюю газету. Я смотрел на его расслабленное лицо и изо всех сил пытался убедить самого себя, что мне все это просто померещилось от усталости и духоты. До самого вечера я старательно делал вид, что ничего не произошло. Я играл в приставку, смотрел глупые комедии по телевизору и ни разу не подошел к злополучному окну. Днем наш район казался абсолютно безопасным местом, где попросту не могло произойти ничего криминального. Но солнце неумолимо садилось за крыши панельных домов, и вместе с густыми сумерками в мою душу начал закрадываться липкий, парализующий страх. Отец ушел в свою спальню около полуночи, плотно закрыв за собой дверь. Я остался один в просторном зале. В квартире повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только тиканьем старых настенных часов. Я залез под толстое одеяло, уставился в темный потолок и начал прислушиваться к каждому шороху на улице. Мое дыхание стало прерывистым, а ладони мгновенно вспотели. Время тянулось невыносимо медленно. Прошел час, затем второй. И вот примерно в четыре часа утра, когда ночь стала самой темной и глухой, с улицы донесся звук. Это был мерзкий, шаркающий звук. Кто-то медленно и тяжело волочил ноги по асфальту прямо под моим окном. Шорк. Шорк. Шорк. Звук был ритмичным, но каким-то неестественным, словно человек был ранен или на его ногах висели пудовые гири. Шаги приближались, замирали на несколько секунд прямо под моим балконом, а затем начинали удаляться, чтобы через минуту снова вернуться обратно. Шорк. Шорк. Шорк. Человек ходил взад и вперед, словно выжидая чего-то в темноте пустого двора. ― А в окно почему не выглянул? ― снова не выдержал хозяин квартиры, поежившись от прохлады. ― Вдруг это просто алкаш местный обувь потерял и бродил там? ― Потому что я жить хотел, ― мрачно ответил я, с силой затягивая неподатливую гайку на трубе. ― У меня сердце колотилось где-то в горле. Если бы это был тот самый убийца, и он бы заметил малейшее движение за моей шторой, то он бы понял, что за ним следят. Я лежал не шевелясь и боялся даже моргать. Звуки за окном продолжались почти до самого рассвета. Этот шелестящий, шаркающий ритм сводил меня с ума, заставляя воображение рисовать самые жуткие картины. Я представлял, как здоровый мужик в темной куртке стоит под окном, сжимает в руке окровавленный нож и смотрит прямо на мой балкон. Я не сомкнул глаз до тех пор, пока на небе не появились первые бледные лучи солнца. Шаги наконец затихли, и утренняя прохлада немного остудила мой воспаленный мозг. Около пяти часов утра я провалился в тяжелый, беспокойный сон от полного нервного истощения. Проснулся я примерно в десять часов. Голова раскалывалась от боли, во рту стоял противный металлический привкус, а все тело ломило, словно меня избили палками. Я с трудом сел на край дивана и потер воспаленные от недосыпа глаза. Квартира была пуста, отец уже давно ушел на свою смену на завод. Нужно было заставить себя встать и начать собираться. Лето закончилось, каникулы подошли к концу, и на следующий день мне предстояло идти в школу. Я ненавидел это время года, но дисциплина есть дисциплина. Я лениво поплелся к своему письменному столу, на котором горой были навалены новые учебники, тетради и канцелярские принадлежности, купленные на днях. Я взял свой старый школьный рюкзак, расстегнул молнию и начал методично складывать внутрь стопку чистых тетрадей по математике. Затем я потянулся за пеналом, который лежал под кучей скомканных черновиков. Я отодвинул бумаги в сторону, собираясь взять ручки, и мое сердце в ту же секунду остановилось. Прямо на моих школьных тетрадях лежала отрезанная человеческая фаланга. Это был женский палец с облупившимся светлым лаком на ногте и потемневшей, запекшейся кровью на неровном месте среза. Я стоял перед письменным столом и не мог сделать даже судорожный вдох. Мои легкие словно окаменели внутри грудной клетки. На новенькой тетради в клеточку лежал отрезанный женский палец. Кожа на нем была неестественно бледной, почти восковой, с легким синюшным оттенком. На месте грубого среза запеклась темная бордовая кровь, слегка испачкав белую бумагу. Светлый лак на длинном ногте потрескался и облез по краям. Мир вокруг меня в ту же секунду перестал существовать. В ушах стоял пронзительный непрерывный звон, а перед глазами все начало медленно плыть и расплываться. Я оказался в состоянии жесточайшего аффекта. Мозг просто отказывался воспринимать реальность, блокируя любые здравые мысли и погружая меня в пучину животного ужаса. Я не мог кричать, не мог плакать, я просто застыл каменным изваянием перед этой мерзкой находкой. — Твою мать, да ты шутишь? — громко и хрипло выдохнул хозяин квартиры, вздрогнув всем телом и выронив свой бесполезный телефон на линолеум. — Прямо на столе? В запертой квартире? Как он туда вообще попал? — Если бы я знал точный ответ, — злобно огрызнулся я, с силой нажимая на неподатливую гайку ключом. — Ты думаешь, я в четырнадцать лет был опытным следователем? Отойди немного назад в коридор, ты мне весь свет от фонаря загораживаешь своими широкими плечами. Мужик послушно сделал шаг в сторону, поднял телефон и продолжил смотреть на меня расширенными от удивления глазами. Я проверил герметичность новой резьбы, протер грязные руки сухой ветошью и продолжил говорить, не повышая голоса. Тогда паника накрыла меня с головой. Первая и самая логичная мысль вопила о том, что нужно немедленно бежать за отцом, будить его или ждать с работы, а потом все ему рассказать. Пусть он вызывает милицию, пусть они приезжают с собаками, топчут ковры и снимают отпечатки пальцев со всей мебели. Но буквально через мгновение эта правильная мысль разбилась вдребезги о стену моего жуткого страха. Я начал лихорадочно соображать и осознал весь масштаб грядущей катастрофы, которая обрушится на мою голову. Если я покажу этот кусок мертвой плоти отцу, у него возникнет один единственный и самый страшный вопрос. Каким образом этот палец оказался на моем столе в запертой квартире? Отец у меня был человеком невероятно жестким, прямым и суровым. Он бы не стал церемониться и слушать мои сбивчивые оправдания про ночные шаги за окном. Он бы решил, что я либо сам подобрал эту мерзость на улице и притащил домой ради глупой больной шутки, либо я вообще нахожусь в сговоре с тем самым убийцей. Я прямо видел перед собой, как лицо отца искажается от гнева и дикого разочарования. Он бы подумал, что его родной сын оказался ненормальным психом, способным на омерзительные поступки. Доказать свою полную невиновность я бы никак не смог. Дверь в нашу квартиру была заперта изнутри на тяжелую ночную задвижку, все окна были закрыты шпингалетами. Никаких следов взлома на дверных замках. Никто бы не поверил напуганному подростку. Меня бы просто сочли сумасшедшим малолетним преступником. Мои руки тряслись так сильно, что я едва мог контролировать свои собственные движения. Я действовал чисто на инстинктах, словно загнанный в угол зверь. Я взял со стола толстый тетрадный лист, аккуратно подцепил им этот страшный обрубок и плотно завернул в несколько слоев бумаги. Меня жутко тошнило от одного только вида запекшейся крови и сладковатого запаха гнили, который мерещился мне повсюду. Затем я открыл самый нижний ящик своего стола, вытащил оттуда старую картонную коробку от обуви со всяким школьным хламом, положил бумажный комок на самое дно и завалил его сверху сломанными карандашами, линейками и исписанными черновиками. Я спрятал эту страшную улику, потому что мой личный страх перед отцом и допросами в милиции оказался в разы сильнее здравого смысла. Я выбрал самый глупый, но самый безопасный на тот конкретный момент путь. Когда палец скрылся из моего вида под кучей мусора, меня начало бить крупной нервной дрожью. Но моя врожденная дисциплина, даже в таком юном возрасте и в такой дикой ситуации, все равно брала свое. Завтра утром нужно было идти в школу на первые уроки. Я заставил себя глубоко вдохнуть и вернуться к письменному столу. Я методично, словно сломанный заведенный механизм, брал в руки чистые тетради, новые учебники и пластиковый пенал. Я предельно аккуратно складывал их в свой рюкзак, проверял расписание на понедельник, застегивал все молнии и карманы. На обложке одной из верхних тетрадей остался крошечный бурый след от крови. Я пошел в ванную, намочил тряпку и с остервенением стирал этот след, пока верхний слой бумаги не начал скатываться катышками. Мой портфель был полностью собран и поставлен у входной двери. Все должно было выглядеть идеально, привычно и обыденно. Никаких подозрений для отца. Никаких странностей в моем поведении. Окончательно собрав все школьные вещи, я почувствовал сильнейшее головокружение. Мой желудок свело очень болезненным спазмом. Организм отчаянно требовал хоть немного заглушить пережитый стресс и вернуть ощущение нормальной жизни. Я на непослушных ногах поплелся на кухню, открыл гудящий холодильник и достал оттуда большую кастрюлю со вчерашним супом. Я даже не стал ничего разогревать на плите. Я просто налил холодный жирный суп в глубокую тарелку, отрезал себе огромный ломоть черного хлеба и тяжело сел за кухонный стол. Я ел абсолютно механически, жадно глотая холодный бульон и давясь сухими кусками хлеба. Еда совершенно не имела вкуса, словно я жевал картон, но сам процесс медленно возвращал меня к реальности. Я сидел на пустой тихой кухне, смотрел в одну точку на обоях и изо всех сил пытался убедить самого себя в том, что ничего страшного больше не произойдет. Я твердил себе, что все сделал правильно и теперь нахожусь в полной безопасности в своей крепости. Я закончил возиться с трубами и начал медленно складывать тяжелые инструменты в свой потертый рабочий чемодан. Луч моего фонарика плавно скользил по выцветшим обоям темной кухни. Хозяин квартиры громко сглотнул вязкую слюну и нервно потер заднюю часть шеи. Было видно, что моя история проняла его до самых костей. ― Прямо в столе? ― хрипло переспросил он, глядя на меня широкими глазами. ― И ты после этого реально пошел гулять с друзьями? Я бы после такого из запертого дома вообще не вышел. Забился бы в угол и сидел там до прихода отца. ― Сидеть в четырех стенах наедине с этой мерзостью было еще страшнее, ― совершенно спокойно ответил я, с громким щелчком закрывая замки на чемодане. ― Мне нужно было проветрить голову, почувствовать свежий воздух и оказаться среди людей. Иначе я бы просто сошел с ума от своих собственных мыслей. Мужик поежился от сырой прохлады и согласно кивнул. Я уселся на перевернутое пластиковое ведро, направил луч фонаря в потолок и продолжил свой рассказ. После того отвратительного ледяного супа я окончательно понял, что оставаться в тишине пустой квартиры просто невыносимо. Каждый скрип половицы заставлял мое сердце замирать. Я пошел в прихожую, натянул свои старые кроссовки и сунул в карман спортивных штанов немного карманных денег. Открыл входную дверь, вышел на лестничную клетку и дважды повернул ключ в замке. Спускаясь по стертым бетонным ступеням нашего мрачного подъезда, я старался дышать максимально глубоко и ровно. Улица встретила меня теплым дневным воздухом, ярким солнцем и привычным шумом проезжающих машин. Эта повседневная суета немного успокоила мои расшатанные нервы. Люди спешили по своим делам, во дворе кричали играющие дети. Я сразу направился к ближайшему продуктовому ларьку. Купил там бутылку ледяной колы и самую большую пачку чипсов с сыром. Но бродить в одиночестве совершенно не хотелось. Мозг продолжал подкидывать жуткие картинки отрезанного пальца. Я решил позвать двух своих лучших школьных друзей. Мне хотелось как следует повеселиться, отвлечься от пережитого мистического кошмара и окончательно прийти в себя. Парни согласились сразу же. Мы встретились возле старых качелей и просто гуляли по нашему району около двух часов. Мы болтали о всякой ерунде, обсуждали предстоящую учебу, громко смеялись и пинали пустые жестяные банки. Страх постепенно отступал на задний план. Вдруг один из друзей остановился, хитро улыбнулся и посмотрел в сторону пустыря. ― А давайте в наш лесок, хыхы, ― предложил он, указывая рукой на густые заросли. По своей сути это место совершенно не было настоящим лесом. Это был просто огромный заброшенный пустырь сразу за жилыми домами. Там давным давно должны были поставить высокий забор и сделать нормальные развлечения вроде благоустроенного парка отдыха. Но те строители, которые занимаются подобными парками, вечно ленятся и откладывают работу на потом. В итоге огромный участок земли просто зарос густыми высокими деревьями, колючим кустарником и сорняками. Местные подростки часто собирались там вдали от чужих глаз, чтобы спрятаться от взрослых. Мы зашли в самую глубь этого мрачного заросшего участка. Мы медленно шли по узкой вытоптанной тропинке, громко хрустели сырными чипсами и по очереди запивали их сладкой колой. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь густые кроны деревьев. Вокруг стоял стойкий запах сырой земли и прелых листьев. И вдруг я услышал очень странный и пугающий звук. Сначала это было похоже на тяжелое, сиплое дыхание. Затем звук изменился и стал напоминать предсмертный булькающий хрип задыхающейся собаки. Я резко остановился как вкопанный и посмотрел в сторону густых темных кустов. Там во мраке между стволами деревьев я увидел жуткую рожу. Это был высокий черный силуэт с вытянутым, искаженным и невероятно бледным лицом. У этого существа были пустые темные провалы вместо глаз и неровно открытый черный рот, застывший в безмолвном крике. Черты лица казались оплывшими, словно расплавленный воск, и выделялись неестественно серым цветом на фоне абсолютно черного тела. У меня моментально перехватило дыхание от этого леденящего кровь зрелища. ― Пацаны, вы это видите? ― дрожащим голосом спросил я, показывая пальцем прямо в сторону кустов. Мои друзья удивленно посмотрели в указанном направлении, а потом громко и беззаботно рассмеялись. ― Коля, тебе просто показалось, ― легкомысленно отмахнулся один из них. ― Там кроме старых сухих веток вообще ничего нет. Хватит фантазировать и пугать нас. Я еще раз внимательно вгляделся в темноту кустов. Лицо бесследно исчезло. Не было ни силуэта, ни хрипящих звуков. Я тяжело сглотнул вязкий ком в горле и заставил себя поверить в то, что это действительно была лишь глупая игра воображения на фоне сильного нервного истощения. Да, конечно, мне просто показалось. Больше в тот день на заброшенном пустыре ничего странного не происходило. Мы доели остатки чипсов, побродили еще немного среди деревьев и решили расходиться по домам, так как начало темнеть. Я попрощался с друзьями крепким рукопожатием и медленно поплелся в сторону своего двора. Вернувшись домой, я почувствовал невероятную, накатывающую волнами усталость. Квартира снова встретила меня тишиной. Отец еще не вернулся с вечерней смены. Я разулся, прошел в свою комнату и даже не стал включать верхний свет. Я просто упал на свою кровать прямо в одежде и закрыл глаза, надеясь наконец нормально отдохнуть и забыть этот безумный день. В комнате было сумрачно и невероятно тихо. Спустя пару минут я открыл глаза, чтобы посмотреть на белый потолок. И вдруг прямо перед собой я увидел ту самую жуткую рожу с пустыря. Существо с искаженным белесым лицом и черными провалами глаз смотрело прямо на меня из самого темного угла моей комнаты. Меня мгновенно парализовало от первобытного ужаса. Мои мышцы сковало льдом. Я не мог ни закричать, ни пошевелиться, ни даже отвести взгляд от этого кошмара. И тут это жуткое нечто слегка приоткрыло свой черный рот и очень тихо произнесло всего одно слово. ― Помогиии... Голос был абсолютно женским. Он звучал невероятно слабо, жалобно и надломленно, словно принадлежал умирающему человеку. Но глядя на эту оплывшую, изуродованную морду во тьме, было совершенно невозможно понять, точно ли это девушка или какое то иное существо. Я лежал на кровати и смотрел на это жуткое белесое лицо в углу своей комнаты. Мое сердце бешено колотилось о ребра, а страх сковывал каждую мышцу в теле. Но вместе с этим первобытным ужасом внутри меня вдруг проснулось отчаянное желание помочь. Эта молодая девушка погибла страшной смертью, и теперь ее неупокоенный фантом пришел ко мне за помощью. Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Мой голос немного дрожал, но я был абсолютно уверен в своих дальнейших действиях. ― Как тебе помочь? ― спросил я в пустоту темной комнаты. Существо слегка покачнулось. Воздух в спальне стал неестественно холодным. ― Иди за мной... ― произнесла она очень хриплым и надломленным голосом. Призрак начал медленно растворяться во мраке и двигаться в сторону коридора. Я встал с кровати и пошел следом. Мы вышли из квартиры, спустились по темным ступеням спального подъезда и оказались на ночной улице. Существо плавно скользило над асфальтом, направляясь прямо к тому самому заброшенному участку, который мы с друзьями называли лесом. Я шел за этой женщиной, совершенно не понимая, что творю, но пути назад уже не было. Мы углубились в густые заросли деревьев. Вскоре призрак остановился возле старой насыпи из сухих веток. ― Тут... ― прошелестел голос во тьме. Я опустил взгляд и почувствовал, как к горлу подступает тошнота. На сырой земле лежала отрубленная человеческая рука. На ней полностью отсутствовали пальцы. В этот момент пазл в моей голове окончательно сложился. Тот больной маньяк расчленил ее тело, словно собирал какой то жуткий пластиковый конструктор лего. А тот отрезанный палец на моем столе был просто подсказкой. Призрак этой женщины подбросил мне его, чтобы я осознал всю реальность происходящего и помог ей найти останки. Она хотела, чтобы ее убитые горем родители наконец узнали правду о том, что именно случилось с их дочерью. Я засунул руку в карман и вытащил свой мобильный телефон. На тот момент у меня был новенький аппарат Samsung Galaxy S III. Я разблокировал яркий экран и начал дрожащими пальцами набирать номер милиции. Внезапно позади меня раздался звук, словно некто прятался в кустах. Я спиной почувствовал невероятно тяжелый и пронзительный взгляд. Я резко повернулся и увидел в нескольких метрах от себя того самого здоровяка в темной куртке. Убийца вернулся на место преступления. Паника ударила мне в голову. Я развернулся и побежал со всех ног вглубь зарослей. Ветки больно хлестали меня по лицу, я спотыкался о корни, но продолжал мчаться вперед. Во время бега я внезапно увидел перед собой огромную свежую яму. Видимо, этот псих знал обо мне и заранее готовил эту могилу, либо он выкопал ее для своей новой жертвы. Я чудом успел затормозить на самом краю, обогнул эту земляную ловушку и спрятался за очень толстым стволом старого дерева. Мое дыхание с хрипом вырывалось из легких. Я прижался к коре и посмотрел в темноту. И тут я увидел ужасающую картину. Прямо из за ствола дерева на меня смотрела жуткая искаженная рожа с пустыми провалами глаз. Силуэт призрака скрывался во мраке ночного леса, наблюдая за мной. Женщина подняла свою призрачную руку без пальцев к черной дыре своего рта. ― Тсссс... ― прошептала она и моментально пропала в воздухе. Буквально через пару секунд я услышал тяжелые шаги. Убийца вышел на поляну и остановился прямо над выкопанной ямой. Он тяжело дышал и всматривался во мрак, пытаясь найти меня. В это мгновение за его спиной возник полупрозрачный силуэт девушки. Призрак резко выкинул руки вперед и с невероятной силой толкнул маньяка в спину. Здоровяк не удержал равновесие, взмахнул руками и с глухим стуком рухнул на самое дно глубокой ямы. Я услышал звук удара, а затем наступила полная тишина. Я осторожно вышел из за дерева и подошел к краю. Убийца лежал на дне абсолютно неподвижно и явно находился в глубокой отключке. Я достал из кармана бумажный сверток, развернул его и с презрением кинул тот самый отрезанный палец прямо на тело отключившегося маньяка. После этого я нажал кнопку вызова и дозвонился в милицию. Наряд приехал очень быстро. Я рассказал им всю историю, но некоторые моменты намеренно исказил, чтобы следователи не подумали, что я ненормальный псих. Я сказал им, что после ночного испуга решился сам расследовать это дело и случайно нашел место, где закопана женщина. Соврал, что в этот момент появился убийца, а я во время борьбы просто толкнул его в его же яму. Милиционеры выслушали меня и поверили каждому слову. Вскоре на место примчался мой отец. ― Сынок, все хорошо? ― кричал он, подбегая ко мне. ― Все отлично, пап, ― спокойно ответил я. На следующий день меня показывали по всем местным телеканалам. Репортеры называли меня героем, который спас все будущие жизни от рук этого жестокого убийцы. На этом моменте моя история подошла к концу. Я закрутил последний болт на трубе, взял сухую тряпку и вытер грязные руки. Свет на кухне неожиданно моргнул и загорелся ярким желтым светом. Холодильник снова привычно загудел. Я выключил свой рабочий фонарик и начал убирать инструменты в чемодан. ― О, кстати, так я вас знаю, ― внезапно произнес хозяин квартиры, щурясь от яркого света лампочки. ― Я видел ту старую новость, мол, маленький детектив Коля спас будущие жизни. ― Ох, так да, ― ответил я без особого удивления, застегивая сумку. Я не был удивлен, потому что не впервые рассказывал эту историю другому человеку. Мой собственный отец так и не поверил в мистическую часть моего рассказа, даже когда мне исполнилось восемнадцать лет. Зато куча других моих заказчиков слушала эту историю с огромным интересом. Заказчик достал кошелек, отсчитал нужную сумму и отдал мне деньги за ремонт труб. Я закинул тяжелый чемодан на плечо и направился в коридор. Я уже открыл входную дверь и шагнул на лестничную клетку, когда мужик окликнул меня под самый конец. ― А знаете, я вам полностью верю, ― серьезно сказал он, стоя в дверном проеме. ― В принципе, я почти всегда верил в мистику и подобное. Но я абсолютно уверен, что именно ваша история это чистая правда. Я молча кивнул ему на прощание и пошел вниз по ступеням.

5 просмотров

Обсудить

Предыдущая история Следующая история

Мастер и Маргарита (Страшные истории)

Странствующий рыцарь (Страшные истории)

Дом ночи и цепей (Страшные истории)

Пятый этаж, налево от лифта (Страшные истории)

0 комментариев

Последние

Написать

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Комментариев пока нет