Мотор моего старого внедорожника надрывно ревел, разрезая густую пелену утреннего тумана. Мы мчались по улицам родного города, который всего за несколько суток превратился в гигантскую братскую могилу. Знакомые проспекты, перекрестки и бульвары теперь выглядели абсолютно чужими и враждебными. Везде царила мертвая тишина. Тротуары были усыпаны битым стеклом, перевернутыми урнами и брошенными вещами. Пару раз в серой дымке мелькали неестественно дергающиеся силуэты, но я лишь сильнее вдавливал педаль газа в пол. Моей единственной целью было вырваться за черту города. Подальше от бетонных многоэтажек и подальше от Жени с его новой стаей.

Надежда на то, что за пределами спальных районов ситуация окажется лучше, рухнула ровно в тот момент, когда мы приблизились к выезду на федеральную трассу. То, что предстало перед нашими глазами, заставило меня резко ударить по тормозам. Тяжелый автомобиль вильнул на пустом асфальте и остановился перед началом настоящего автомобильного кладбища.

Широкая многополосная дорога была намертво забита брошенным транспортом. Тысячи машин стояли вплотную друг к другу, образуя бесконечную металлическую реку до самого горизонта. Люди пытались бежать из города все одновременно. Эта паника сыграла с ними злую шутку и превратила спасительную магистраль в смертельный капкан. Двери многих автомобилей были распахнуты настежь. На асфальте валялись разорванные чемоданы, рассыпанная одежда, брошенные в спешке детские игрушки и пластиковые переноски для домашних животных. Искореженный металл бамперов, разбитые фары и бурые засохшие пятна на лобовых стеклах красноречиво говорили о том, что пробка образовалась не только по вине мелких аварий. Твари добрались до этой беспомощной толпы гораздо быстрее, чем люди успели разъехаться. Я видел глубокие царапины на дверях и выбитые стекла. В некоторых салонах темнели неподвижные силуэты, и я искренне надеялся, что они мертвы до конца.

Я медленно отпустил педаль тормоза и направил внедорожник на обочину. Машину тяжело кренило, подвеска скрипела, протектор с трудом цеплялся за мокрую землю, но мы медленно продвигались вперед мимо всего этого кошмара.

Моя правая рука на автомате потянулась к магнитоле. Я нажал кнопку включения в надежде услышать хоть какой-то голос разума. Из динамиков ударило плотное шипение белого шума. Я начал медленно крутить ручку настройки частот. Большинство радиостанций были абсолютно мертвы, но сквозь треск помех вдруг пробился обрывок сигнала. Сквозь статику прорвался голос. Мужчина тяжело дышал прямо в микрофон, его слова дрожали и срывались на истерику.

— Они прорвали оцепление на третьем транспортном кольце! Повторяю, военные отступают! Не пытайтесь эвакуироваться в сторону столицы, там всё кончено!

Раздался грохот, истошный крик, и эфир снова потонул в ледяном шипении. Я резко выключил радио. В салоне повисла тяжелая густая тишина.

— Дань, они же сказали про военных... — дрожащим шепотом произнесла Ксюша, не отрывая покрасневших глаз от спинки моего сиденья. — Если армия не справляется, то куда нам теперь ехать?

— Мы найдем место, где их нет. Глухие деревни, леса, заброшенные базы отдыха. Им нужна толпа, а мы будем держаться в стороне, — ответил я, стараясь придать своему голосу максимум уверенности.

Мой взгляд скользнул по приборной панели и остановился на датчике уровня топлива. Желтая стрелка предательски дрожала чуть выше красной зоны. Бак был пуст почти на три четверти. В повседневной жизни я бы просто заехал на ближайшую заправку, но сейчас каждая капля бензина была на вес золота. Этот ржавый кусок железа с работающей печкой стал нашей единственной крепостью и надежной защитой от бродящего снаружи ужаса.

Я бросил быстрый взгляд на пассажирское сиденье с синей спортивной сумкой. Ресурсы таяли на глазах. Нам была нужна вода, нам нужна была еда для Вадика, и нам критически необходимо было топливо.

— Сколько у нас осталось воды? — спросил я, продолжая крутить руль и аккуратно объезжая брошенный белый седан.

— Меньше половины бутылки. И Вадик очень хочет пить, — тихо ответила жена, крепче прижимая к себе сына.

— Дай ему пару глотков, а остальное спрячь. Скоро найдем колонку или магазин на отшибе, я тебе обещаю.

Она лишь молча кивнула в зеркале заднего вида. Вадик сидел в самом углу кожаного дивана. На нем всё еще был плотно застегнут велосипедный шлем. Мой маленький сын абсолютно молчал. За всё время нашего побега из квартиры он не издал ни звука и ни разу не заплакал. Его огромные детские глаза смотрели в одну точку. Детская психика просто заблокировала восприятие этого кошмара, защищая рассудок ребенка.

Ксюша держалась из последних сил. Я очень хорошо знал свою жену. Она была готова взорваться от паники или начать кричать, но она сдерживала всё это внутри себя ради Вадика. Ее безмолвная стойкость была единственным якорем для моего собственного разума.

Мы медленно ползли по грязной обочине. Внедорожник переваливался на кочках, а мокрые ветки придорожных кустов с мерзким скрежетом царапали правую сторону кузова. Впереди сквозь рассеивающийся туман показался съезд на узкую проселочную дорогу в сторону темного хвойного леса. Навигатор давно потерял сигнал сети. Бумажных карт у нас не было. Это был прыжок в абсолютную неизвестность, но оставаться на забитой мертвецами трассе было чистым самоубийством. Я включил поворотник по глупой привычке из старой жизни и решительно выкрутил руль вправо. Мы уводили нашу маленькую крепость подальше от цивилизации.

Проселочная дорога встретила нас глубокими лужами и вязкой осенней грязью. Мой старый внедорожник натужно ревел мотором и медленно пробирался вперед. Мы уезжали от федеральной трассы всё дальше в глубь темного и угрюмого леса. Густые еловые лапы с мерзким скрежетом проходились по боковым стеклам нашей машины. Капли холодного дождя громко барабанили по крыше. В салоне стояла невыносимо тяжелая атмосфера липкого страха.

— Дань, куда мы едем? — тихо спросила Ксюша.

— Я не знаю, милая. Просто пытаюсь убраться подальше от трассы. Там нам точно конец.

Ксюша судорожно сжимала холодную ладонь Вадика. Мой маленький сын всё так же хранил абсолютное молчание и безучастно смотрел в одну точку на спинке кресла. Его маленький мир был полностью разрушен. Я крепко держал руль потеющими руками и молился всем известным богам о том, чтобы наша машина не застряла в этой грязи.

Спустя полчаса медленной езды густые деревья наконец расступились. Впереди показалась небольшая асфальтированная прогалина с заброшенной автозаправкой. Две старые ржавые бензоколонки сиротливо торчали под покосившимся металлическим навесом. Здание небольшого придорожного магазина выглядело полностью разграбленным. Входные двери были сорваны с петель. Витринные стекла лежали на земле в виде тысяч острых осколков. Вокруг валялся разнообразный мусор и пустые пластиковые канистры. Я изначально планировал подъехать поближе для поиска остатков топлива или завалявшейся еды в развалинах магазина. Внезапно мое зрение уловило странное движение возле высокого рекламного щита с ценами на бензин. Я мгновенно выключил зажигание. Двигатель недовольно чихнул и полностью затих. Нас моментально окутала звенящая лесная тишина.

— Быстро вниз, тихо! — шепотом скомандовал я и резко пригнулся к рулю.

— Что там такое происходит? — так же тихо спросила жена и поспешно утянула Вадика между сиденьями.

— Я пока не понимаю. Просто ни в коем случае не смотрите в окно.

Я очень осторожно выглянул поверх пластиковой приборной панели. Метрах в пятидесяти от нас разворачивалась абсолютно кошмарная сцена из преисподней. Из придорожных кустов на мокрый асфальт выскочил молодой парень в разорванной спортивной куртке. Он бежал изо всех сил и постоянно оглядывался назад. Следом за ним из зарослей вышло нечто совершенно невообразимое. Это существо имело весьма отдаленные человеческие очертания. Оно было одето в обычную черную футболку и синие джинсы. Голова твари выглядела жутко. У него совершенно не было носа, а деформированные глаза и искривленный рот были странно сдвинуты на бледном лице.

Вместо правой руки у этого урода болталось невероятно длинное красное щупальце, которое извивалось подобно огромному толстому червю.

Убегающий парень споткнулся о брошенную автомобильную покрышку и с размаху рухнул на колени. Безликий монстр сделал резкий неестественный рывок вперед. Его багровое длинное щупальце молниеносно взвилось в воздух и плотно обвилось вокруг шеи упавшей жертвы. Парень захрипел от удушья и попытался оторвать склизкую плоть от своего горла. Тварь совершенно не обращала внимания на его жалкие попытки вырваться. Существо медленно подняло свою левую нормальную руку и хладнокровно оторвало кусок пульсирующего мяса прямо от своего собственного предплечья. Деформированное лицо монстра внезапно разошлось жуткой влажной трещиной на месте рта. Урод с невероятной силой разжал челюсти бьющегося в конвульсиях парня и насильно затолкал этот оторванный кусок плоти глубоко ему в глотку. Бедняга забился в диком приступе рвотного кашля. Однако красное щупальце продолжало держать его намертво. Необратимый процесс заражения нового носителя был успешно запущен прямо на моих глазах.

Я почувствовал подступающую к горлу сильную тошноту и поспешно перевел свой взгляд немного в сторону. Возле полуразрушенного здания самого магазина происходило другое пугающее действие. Там находилась вторая тварь. Этот мутант в черной футболке выглядел еще более сюрреалистично. У существа полностью отсутствовали нормальные человеческие руки и ноги. Из коротких рукавов ничего не росло. Зато вместо ног прямо из нижней части туловища росли две огромные мускулистые руки. Тварь передвигалась в полный рост именно на этих гигантских перевернутых конечностях и опиралась на уродливые толстые пальцы. Голова монстра была плоской на макушке и почти полностью покрыта густой темной шерстью, сквозь которую проглядывало вполне человеческое лицо с бородой. Это жуткое чудовище действовало в полном одиночестве и не обращало никакого внимания на своего сородича с щупальцем.

Мощный волосатый монстр загнал в угол возле ржавых мусорных баков еще одного выжившего человека. Мужчина в грязном плаще находился в полном отчаянии и размахивал куском тяжелой железной арматуры. Чудовище даже не попыталось уклониться от ударов металла по своему телу. Оно просто сделало тяжелый шаг вперед на своих огромных руках и обрушило чудовищный удар на голову несчастного человека. Раздался тошнотворный громкий хруст ломающихся черепных костей. Мужчина моментально рухнул на грязный асфальт без малейших признаков жизни. Огромный мутант навис над поверженным противником и начал методично превращать его тело в кровавую бесформенную массу. Тварь орудовала своими гигантскими конечностями с пугающей и безжалостной механической точностью. Она совершенно не собиралась есть свою жертву или заражать ее вирусом. Единственной задачей этого жуткого мясника было создание сырья из человеческой плоти для каких то неведомых мне целей.

Я медленно опустился обратно на холодное водительское сиденье и крепко зажмурился. Мое сердце колотилось в груди с невероятной скоростью. Наш темный внедорожник стоял в глубокой тени густых деревьев и оставался совершенно незамеченным. Монстры были слишком увлечены своей кровавой работой. Они не обращали никакого внимания на окружающий их лес и припаркованный в отдалении старый транспорт. Ксюша очень тихо всхлипывала внизу на полу. Она крепко прижимала к себе Вадика и закрывала ему уши своими дрожащими ладонями. Мой сын всё так же сидел без единого звука и движения.

Теперь я воочию и в полной мере убедился в том, насколько сильно изменился мир. Зараженные создания больше не были просто обезумевшей и хаотичной толпой. У них появилось предельно четкое и функциональное разделение ролей. Одни особи целенаправленно ловили людей и насильно обращали их в себе подобных при помощи своих длинных щупалец. Другие монстры выполняли функцию грубой мышечной силы. Они перерабатывали неугодных выживших в обычный строительный материал из биомассы. Наш старый и привычный мир был уничтожен не просто случайным вирусом или болезнью.

Человечество методично пожирала невероятно организованная и безжалостная структура. Мы сидели в нашей запертой холодной машине и боялись сделать лишнее движение. Каждая проходящая секунда казалась нам самой настоящей бесконечностью. Нам оставалось только терпеливо ждать ухода этих тварей для безопасного продолжения нашего пути.

Мы просидели в раскаленной от нашего страха машине еще не меньше часа. Когда мерзкое жужжание кровавых щупалец и тяжелые глухие шаги волосатого чудовища окончательно стихли в глубине леса, я еще долго не решался поворачивать ключ в замке зажигания. Каждая секунда ожидания казалась пыткой. Наконец я сжал зубы и повернул ключ. Внедорожник зарычал слишком громко на мой взгляд, но лесная глушь отозвалась лишь тревожным шелестом осенней листвы. Я быстро включил передачу, и мы поехали дальше по заросшей грунтовке, медленно пробираясь между нависающими ветвями деревьев.

Сумерки сгущались с пугающей скоростью. Осенний день таял прямо на глазах, погружая хвойный лес в непроглядную синеватую тьму. Ехать дальше без фар становилось невозможно, а включить дальний свет означало зажечь огромный яркий маяк для всех тварей в радиусе нескольких километров. Стрелка уровня топлива на приборной панели окончательно упала на черту красного сектора. Двигатель мог заглохнуть в любую минуту. Остаться ночью посреди открытого леса в заглохшей машине было равносильно смертному приговору.

Я судорожно вглядывался в темнеющие силуэты деревьев по бокам от узкой дороги. Наконец удача улыбнулась нам. Справа от основной просеки показался полуразрушенный деревянный забор и едва заметный поворот к старой одноэтажной постройке. Это был заброшенный охотничий домик или старая сторожка лесника. Бревенчатые стены выглядели крепкими, а крыша из темного шифера еще держалась на мощных стропилах. Рядом стоял небольшой сарай с покосившимся навесом.

Я осторожно загнал внедорожник прямо под этот навес, чтобы сверху и с дороги его полностью закрывали густые еловые лапы. Мы глушили мотор уже в абсолютной темноте. В салоне моментально стало холодно. Я достал из подлокотника небольшой металлический лом и тяжелый фонарик.

— Сидите в машине и заприте двери изнутри, я проверю дом, — шепотом проговорил я, сжимая в ладони холодный металл.

— Пожалуйста, будь осторожен, — так же тихо ответила Ксюша.

Дверь в сторожку была незаперта и лишь слегка поскрипывала от осеннего ветра. Внутри пахло сыростью, старой сосновой смолой и залежалой пылью. Быстрый осмотр комнат при слабом свете фонарика показал, что людей и тварей здесь нет. Домик состоял из небольшого предбанника и одной просторной комнаты с печкой буржуйкой и крепким деревянным столом.

Я быстро вернулся к машине и помог Ксюше вывести Вадика. Мы передвигались как бестелесные тени, старательно обходя сухие ветки и громкий гравий под ногами. Заведя семью внутрь, я сразу же принялся за обустройство нашей ночевки. Первым делом нужно было полностью изолировать помещение от любого внешнего внимания. Я нашел в углу несколько старых пыльных матрасов и плотные брезентовые шторы. Используя найденные старые гвозди и тяжелый обух лома, я наглухо заколотил единственное окно брезентом и матрасом. Свет от нашего маленького фонарика не должен был пробиться наружу ни через единую щель. Входную тяжелую дверь я запер на внутренний засов и дополнительно подпер массивным дубовым столом и двумя тяжелыми лавками. Теперь снаружи пробраться внутрь без шума было практически невозможно.

Мы уселись прямо на деревянный пол, постелив под себя старое покрывало из машины. Вадик свернулся калачиком рядом с матерью. Он так и не снял свой велосипедный шлем и быстро погрузился в тревожный тяжелый сон. Его маленькое тело иногда вздрагивало, но он по-прежнему не издавал ни звука.

Я достал из синей сумки наши скромные запасы и посветил на них экраном телефона. На дне пластиковой бутылки оставалось всего пару глотков воды и три сухих галетных печенья. Это было всё наше пропитание на троих.

Ксюша посмотрела на эти крохи глазами, полными тихой отчаянной боли.

— Дань, у нас совсем ничего не осталось, — тихо прошептала она, бережно ломая одно печенье на мелкие крошки для сына. — Чем я буду кормить Вадика завтра? Он ничего не ел с самого утра. У него совсем нет сил.

— Я знаю, Ксюш. Завтра на рассвете я пойду пешком к ближайшим домам или досмотрю брошенные машины на трассе. Еду и воду мы найдем, пообещай мне не паниковать.

— Я не паникую, — ее голос дрогнул, и она вытерла слезу с бледной щеки. — Мне просто очень страшно. Я смотрю на нашего мальчика и не понимаю, за что ему все эти мучения. Как нам жить дальше в этом аду? Нам даже некуда идти.

— Мы будем просто жить день за днем, — я обнял ее за плечи и крепко притянул к себе. — Главное, что мы вырвались из города. Мы нашли укрытие на ночь, мы целы и невредимы. Это уже огромная победа.

Ксюша прижалась ко мне, затихнув и прислушиваясь к звукам ночного леса за толстыми бревенчатыми стенами. Снаружи гудел холодный осенний ветер, качались вершины старых елей и изредка доносился странный глухой хруст. Мы сидели в полной темноте в нашей маленькой деревянной берлоге, стараясь даже дышать через раз, и с тревогой ждали наступления нового рассвета.

Рассвет пробивался сквозь узкие щели заколоченного окна едва заметными серыми полосами. Ледяной осенний воздух за ночь полностью выстудил маленькую комнату нашей деревянной сторожки. Я лежал на холодном полу с открытыми глазами и не сомкнул век ни на одну минуту за всю эту бесконечную ночь. Каждое мгновение я напряженно прислушивался к малейшим шорохам ветра за толстыми бревенчатыми стенами. Рядом под тяжелым куском старого автомобильного покрывала спали Ксюша и Вадик. Мой маленький сын даже во сне крепко прижимал руки к груди и постоянно беспокойно вздрагивал всем телом. Я аккуратно поднялся на затекшие ноги и постарался не издавать совершенно никаких лишних звуков. Затем я подошел вплотную к заблокированной деревянной двери. Моя правая рука привычно и намертво сжала холодную тяжелую монтировку. 

Вдруг снаружи раздался предельно четкий скрежет ломающейся сухой ветки. Мое сердце моментально ушло в пятки и заколотилось в бешеном ритме. Это был вовсе не гулкий тяжелый шаг огромного волосатого чудовища и не склизкий мерзкий шорох багровых щупалец. Звуки шагов были слишком частыми и осторожными. Неизвестные люди медленно приближались к нашему укрытию по влажной осенней траве и мелкому гравию.

Я замер возле двери и полностью задержал дыхание. За деревянной обшивкой домика отчётливо прозвучали приглушенные человеческие голоса.

— Навес пустой, только машина стоит потрепанная, — произнес первый низкий и очень хриплый голос.

— Смотри в оба, двигатель вроде еще холодный, но чужаки могли затаиться внутри домика, — ответил второй голос, который звучал более молодо и резко. — Проверь деревянную дверь.

Ксюша мгновенно проснулась от звуков чужой речи. Ее уставшие глаза максимально расширились от панического ужаса. Она бесшумно вскочила с грязного пола и крепко прижала к себе Вадика. Жена сразу начала уводить ребенка в самый дальний и темный угол комнаты за массивный старый шкаф. Я сделал ей жест свободной рукой сидеть тихо и еще крепче перехватил металлическую монтировку. Мои пальцы от напряжения налились свинцом и побелели. Память мгновенно вернула меня в мое собственное детство и подкинула самые жуткие воспоминания. Мой старый друг Женя оказался именно такой кровожадной мясной тварью. Тот давний кошмар с мутацией близкого человека навсегда научил меня не доверять людям просто так. Моя семья зависела только от моих решений. Довериться первым встречным незнакомцам означало поставить жизни Ксюши и Вадика под огромную угрозу. Повторять старые фатальные ошибки я совершенно не собирался.

Тяжелая дверь домика резко дернулась снаружи. Дубовый стол и тяжелые лавки приняли на себя внешний удар и не позволили железной задвижке вылететь из деревянных пазов. За дверью на секунду все затихло. Затем раздался громкий и требовательный стук приклада.

— Эй, есть кто живой внутри? Открывайте! Мы прекрасно видим, что тут забаррикадировались люди!

— Убирайтесь прочь! — закричал я во весь голос и встал в боевую стойку. — Я вооружен и буду бить на поражение! Проходите мимо и не трогайте нас!

— Слышь, мужик, убавь тон! — рявкнул в ответ первый хриплый голос. — Мы не эти мясные твари. Мы обычные выжившие. Нам нужно укрытие от дождя и место перевести дух.

— Мне абсолютно плевать на то, кто вы такие! Пошли вон отсюда! — прорычал я в ответ. Дикая смесь животного страха и всепоглощающей ярости полностью захлестнула мой разум.

За дверью началась непонятная суета. Послышался характерный металлический щелчок взводимого курка. Этот короткий звук заставил волну холодного пота моментально пробить мою спину. У незнакомцев было настоящее огнестрельное оружие. Моя монтировка против ружья или пистолета была абсолютно бесполезна.

— Не глупи, мужик! — подал голос второй, более молодой незнакомец. — Нас двое, и у нас два ствола. Если бы мы хотели тебя прикончить, мы бы просто дали пару очередей сквозь эти тонкие гнилые бревна или спалили эту сараюшку дотла вместе с тобой! Отодвигай свои деревяшки и выходи разговаривать лицом к лицу!

Я судорожно перебрал в голове все возможные варианты развития событий. Нам действительно совершенно некуда было бежать. Единственное окно наглухо заколочено матрасами, а пробиться сквозь двух вооруженных мужчин с маленьким ребенком на руках было нереально. Нужно было выходить на прямой контакт, но обязательно держать безопасную дистанцию.

— Я сейчас отодвину стол, — громко сказал я, изо всех сил стараясь скрыть предательскую дрожь в своем голосе. — Но держите руки на виду. Если я увижу малейшее резкое движение, я проломлю башку первому, кто переступит этот порог.

— Договорились, — сухо отозвался хриплый мужчина.

Я медленно и с сильным грохотом оттащил тяжелые лавки от входной двери. Засов со скрипом поддался. Я резко толкнул деревянное полотно наружу. Свежий утренний воздух больно ударил в лицо. Я выскочил на крыльцо и выставил перед собой кусок тяжелого металла.

Передо мной на небольшом пятачке перед сторожкой стояли два человека. Первый был высоким смуглым мужчиной лет сорока пяти с густой щетиной и очень проницательным суровым взглядом. На нем был надет грязный камуфляжный ватник. В руках он уверенно сжимал двуствольное охотничье ружье, стволы которого были сейчас направлены в землю. Второму парню было на вид не больше двадцати пяти лет. Это был коренастый юноша в черной кожаной куртке, с взъерошенными грязными волосами и тяжелым самодельным копьем из привязанного к толстой палке охотничьего ножа. В правом кармане его куртки отчетливо угадывался силуэт пистолета.

— Опусти металл, мужик, — строго произнес старший незнакомец. — Я Кирилл. А это Фёдор. Мы не ищем конфликтов и неприятностей.

— А я не верю ни единому вашему слову! — рявкнул я в ответ и даже не подумал опускать свое оружие. — Вы забрели на нашу территорию. Поворачивайте назад и уходите той же самой дорогой!

— Твоя территория? — нервно усмехнулся молодой парень Фёдор и сделал резкий шаг вперед. Он еще крепче сжал свое копье. — Ты что, купил этот лес вместе с заправкой? Эта сторожка ничья! У нас машина окончательно сдохла по дороге. Мы бросили транспорт и прошли двадцать километров пешком по грязи, спасаясь от тех безликих уродов с щупальцами! Нам нужен отдых!

— Назад шаг сделай! — закричал я. Я сжал монтировку обеими руками и сделал угрожающий выпад в его сторону. — Я сказал тебе стоять на месте! Вы не зайдете внутрь! Там моя семья!

— Фёдор, застынь на месте, — спокойно скомандовал Кирилл и легко поднял левую руку в предостерегающем жесте. Затем он перевел свой тяжелый взгляд прямо в мои глаза. — Слушай меня очень внимательно, парень. Ты взвинчен до предела. Мы тоже не из детского лагеря вернулись и прекрасно видим, через какое дерьмо ты прошёл. Но если мы начнем орать и махать железяками прямо сейчас, сюда сбегутся все мясные твари в радиусе ближайшего километра. Тебе оно надо?

— Вы можете быть заражены или подстроить очередную западню! — мой голос сорвался от бешенства и отчаяния. — Откуда мне знать, что вы не наведете на нас других бандитов или монстров?

— Каких еще бандитов, ты сошел с ума? — раздраженно выплюнул Фёдор. — Люди вокруг дохнут сотнями каждую секунду! У нас тачка заглохла и намертво встала на трассе! Мы уже третьи сутки пешком по лесам от этих ублюдков прячемся! Нам совершенно не нужны твои жалкие пожитки!

— Молчи, Федь, — резко перебил его Кирилл. Он медленно опустил ружье еще ниже и демонстративно повесил его на плечо стволом вниз. — Смотри, я убрал ствол. Мы не хотим пускать кровь. Но в домик мы всё равно зайдем погреться. Можем посидеть в совершенно разных углах. Поделимся информацией, если ты вообще знаешь, что происходит сейчас вокруг. Но дурить я тебе не советую. Мы защищаемся не хуже тебя.

Я стоял на деревянном крыльце и тяжело дышал. Холодный ветер обжигал мое уставшее лицо. Жуткий образ моего мутировавшего друга детства всё еще ярко стоял перед глазами, но я четко понимал одну простую вещь. Кирилл был абсолютно прав в том, что любой громкий шум моментально привлечет чудовищ. Мы замерли друг напротив друга в невероятно хрупком и крайне опасном равновесии.

Рассвет окончательно разорвал ночную пелену над осенним лесом. Холодный утренний туман медленно полз по влажной пожухлой траве. Я стоял на деревянном крыльце и напряженно смотрел прямо в глаза двум незнакомцам. Мои мышцы дико ныли от постоянного стресса, но здравый смысл наконец начал брать верх над первобытной паникой. Кирилл действительно убрал свое двуствольное охотничье ружье за спину и поднял пустые ладони в примирительном жесте. Молодой Фёдор тоже нехотя опустил свое самодельное копье острием в мокрую землю.

Я тяжело выдохнул и немного опустил тяжелую металлическую монтировку, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Заходите внутрь, — сухо произнес я и сделал шаг в сторону, освобождая проход. — Но учтите, любое подозрительное движение я сразу расцениваю как нападение на мою семью.

Незнакомцы молча кивнули и осторожно прошли мимо меня в выстуженную комнату старой сторожки. Ксюша все еще сидела в самом дальнем углу за массивным шкафом и крепко прижимала к себе дрожащего Вадика. Ее уставшие глаза были полны немого ужаса. Я плотно прикрыл входную дверь, оставив нас в холодном полумраке, и встал так, чтобы полностью закрывать собой проход к жене и маленькому сыну. Воздух в помещении казался невероятно тяжелым и спертым.

— Итак, рассказывайте, кто вы такие и откуда идете в эту глушь? — грубо спросил я, прожигая их очень подозрительным взглядом.

— Я уже сказал тебе наши имена, — спокойно ответил старший мужчина, тяжело опустившись на скрипучую деревянную лавку и устало потирая заросшее густой щетиной лицо. — Мы из Мстиславля. Пытаемся выжить в этом дерьме, как и вы. Нам пришлось бежать, когда весь этот кровавый кошмар вырвался на улицы нашего города. У нас полностью сдохла машина на трассе, двигатель заглох окончательно, пришлось бросить транспорт и идти лесами. Мы третьи сутки спим по очереди на сырой земле и шарахаемся от каждого хруста сухих веток в темноте.

— Вы знаете, что это за мясные твари бродят вокруг нас? — задал я самый главный вопрос, пристально следя за их реакцией.

— О, мы знаем о них гораздо больше твоего, мужик, — резко ответил молодой парень, нервно усмехнувшись и прислонившись спиной к крепкой бревенчатой стене. — Мы работали в одном проклятом супермаркете, местном Светофоре. Именно оттуда вся эта дикая зараза и поползла по нашему городу. Это не просто обычные восставшие мертвецы или тупые мутанты. Это единая огромная живая система. У них есть общая Матерь в лесу, огромная гора плоти, и все эти ублюдки связаны с ней. А сжег единственную книгу спасения от этого кошмара наш бывший коллега, полукровка Евгений.

При упоминании этого имени меня словно током ударило. Мое дыхание мгновенно перехватило, а в голове всплыла жуткая сцена в темном подъезде.

— Стоп, какой еще Евгений? — перебил я его во весь голос и сделал угрожающий шаг вперед. — Опишите мне его немедленно.

— Ну, обычный с виду парень, на кассе у нас сидел, — пожал плечами Кирилл, совершенно не понимая моей резкой реакции. — Только оказался не человеком, а сыном одной из этих тварей.

— Черт возьми, я ведь знаю его, — тихим голосом произнес я, медленно опуская тяжелую монтировку. — Мы с этим Женей в детстве были лучшими друзьями, в одном дворе росли. А потом, когда начался весь этот ад, он оказался одной из этих жутких мясных тварей. Он стоял прямо передо мной и абсолютно спокойно управлял остальными мутантами.

— И как вы вообще выжили? — нервно сглотнул Фёдор, недоверчиво прищурив глаза. — Он же конченый ублюдок! Он хотел нас прикончить прямо там в магазине!

— Именно в этом вся странность, — я тяжело посмотрел на молодого парня. — Он не тронул нас. Когда мы столкнулись лицом к лицу, он легко мог разорвать нас на куски за одну секунду. У него в подчинении были три зараженные твари. Но он нас отпустил. Он спас мою семью. Просто в знак нашей старой детской дружбы он сделал ледяную уступку нашему прошлому и дал нам спокойно уйти к машине.

Кирилл и Фёдор потрясенно переглянулись. В деревянной комнате повисла очень тяжелая, почти осязаемая тишина. Для этих двоих беглецов Евгений был самым главным врагом, предателем, который уничтожил их единственный шанс остановить заразу. А для меня он оказался невероятно жутким монстром, который проявил своеобразное милосердие и подарил нам жизнь. Это странное противоречие повисло между нами в холодном воздухе.

— Нам нужно ехать дальше, — прервал я эту неловкую паузу, решив отложить все споры на потом. — Но у моего внедорожника полностью пустой бак. Бензина осталось максимум на пару километров пути. Если вы хотите спастись вместе с нами, нам всем жизненно необходимо топливо.

— На трассе в паре километров отсюда стоит заброшенная придорожная заправка с небольшим магазинчиком, — сразу оживился Кирилл, подняв на меня серьезный взгляд. — У нас есть пустая пластиковая канистра и длинный резиновый шланг в рюкзаке. Мы сможем слить бензин из колонок или подземных резервуаров, а заодно проверим сам павильон. Там наверняка осталась съедобная мелочь, которую никто не тронул. Всякие чипсы, батончики, газировка и сухие перекусы, плюс обычный хлеб. Наберем сладкого для пацана и еды с собой. Но идти туда нужно втроем, чтобы надежно контролировать периметр.

План старшего мужчины звучал предельно логично. Моя машина была нашим единственным билетом в нормальную жизнь подальше от этого мясного кошмара. Я обернулся и посмотрел на Ксюшу. Брать жену и маленького сына на очень опасную вылазку к открытой трассе было настоящим безумием. Оставлять их одних в незапертой деревянной комнате тоже казалось мне крайне плохой идеей.

Я начал лихорадочно осматривать старый скрипучий пол лесной сторожки. В самом центре комнаты лежал грязный толстый ковер. Я подцепил его край ногой и резко откинул в сторону. Под ним неожиданно обнаружился массивный деревянный люк с большим железным кольцом. Я с огромной силой потянул за холодный кусок металла. Люк с громким протяжным скрипом поддался. Внизу оказалась глубокая яма старого земляного подвала, заботливо укрепленного толстыми кирпичными стенами. Внутри было совершенно сухо, слабо пахло застоялой пылью и старыми сосновыми досками. Это было просто идеальное скрытое укрытие для моей семьи.

— Ксюша, спускайтесь вниз немедленно, — тихо скомандовал я и помог жене с Вадиком аккуратно спуститься по крепкой деревянной лестнице. — Мы с мужиками пойдем за бензином и едой на заправку. Закрой люк изнутри на железную задвижку и сидите абсолютно тихо. Не издавайте ни единого звука, даже если услышите тяжелые шаги сверху. Твари вас точно не учуют под этими толстыми досками.

— Возвращайся скорее, умоляю тебя, — прошептала Ксюша с блестящими слезами на глазах и очень крепко обняла меня на прощание.

Я уверенно кивнул, поднялся наверх и плотно закрыл за ними тяжелую деревянную крышку. Теперь моя семья находилась в относительной безопасности.

— Пошли, — коротко бросил я Кириллу и Фёдору, крепче сжимая монтировку.

Мы быстро вышли из сторожки в холодное серое утро. Густой плотный туман полностью скрывал очертания высоких деревьев, превращая осенний лес в мрачный бесконечный лабиринт. Мы двигались абсолютно бесшумно, ступая след в след и постоянно оглядываясь по сторонам. Кирилл шел самым первым с ружьем наперевес, я держал центр группы, а Фёдор замыкал наш маленький отряд с копьем и пустой канистрой в руках. Лес вокруг казался пугающе мертвым, нигде не пели птицы и совершенно не шуршали мелкие дикие звери.

Спустя примерно полчаса напряженного пути мы наконец вышли к асфальтированной широкой трассе и заметили комплекс заправочной станции. Вокруг колонок стояло несколько брошенных легковых автомобилей с распахнутыми дверями. Мы быстро подошли к заброшенному зданию заправки. Стеклянная витрина магазина была целой, лишь слегка покрытой пылью. Фёдор аккуратно заглянул внутрь сквозь стекло. Внутри было абсолютно пусто, никаких признаков присутствия ходячих мертвецов или мутантов не наблюдалось. Мы осторожно отворили дверь и шагнули внутрь.

Пока Кирилл занимался канистрой и шлангом, спускаясь к техническим люкам заправки за топливом, мы с Фёдором принялись быстро обшаривать торговые полки. Нам удалось отлично поживиться. Фёдор сгреб в большой рюкзак пачки с хрустящими чипсами, несколько бутылок сладкой газировки, шоколадные батончики и пару свежих упаковок хлеба с батонами. Всё это добро отлично подходило для быстрых перекусов в дороге и порадовало бы Вадика.

Мы закончили погрузку топлива и набивки рюкзака едой быстрее, чем ожидали. Вокруг стояла абсолютная, звенящая тишина. Никаких чудовищ поблизости не было и в помине. Мы без единой заминки забрали всё необходимое и двинулись в обратный путь к лесной сторожке, уверенно контролируя каждый шаг.