«Пролог»

Её зовут Келли Стэнфорд. Стильная, модная блондинка, которой двадцать с хвостиком, ещё и работает стилистом на крупной киностудии, ведь её жизнь всегда была пропитана запахом лака для волос, пудры и дорогих духов. Она знает, как превратить обычную актрису в диву с обложки, как скрыть мешки под глазами после бурной ночи и как заставить костюм сидеть идеально. Её руки привыкли к кистям и расчёскам, а не к оружию и отмычкам. Но история, которую она собирается рассказать, изменила всё. Она началась в одно солнечное утро, когда она планировала всего лишь выспаться.

«Глава 1: Побег»

POV Келли

Солнце только начинало золотить крыши многоэтажек, когда в моей спальне раздалась трель телефона. Старомодный звонок, который я забыла сменить на что-то более мелодичное, ввинтился в уши, разрывая остатки приятного сна. Я нащупала трубку на тумбочке и поднесла к уху, даже не открывая глаз.

— Алло? — голос прозвучал хрипло, сонно.

— Келли, слушай меня очень внимательно, — голос Майка, моего давнего друга, был напряжён до предела, почти срывался на шёпот. — Ты должна немедленно уйти из дома. Прямо сейчас.

— Майк, ты с ума сошёл? Сегодня мой выходной. Единственный за две недели. Я собиралась…

— Келли, никаких «собиралась»! — рявкнул он. — Босс киностудии хочет тебя убить. Тебя подставляют. Это связано с каким-то пропавшим артефактом, древней штуковиной, которая стоит целое состояние. И кто-то решил повесить всё на тебя.

Я села в кровати, сон слетел мгновенно. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Что? Какой артефакт? Майк, ты что несёшь?

— Это всё связано с твоим отцом, — выпалил он, и в трубке повисла пауза. — С тем самым, который пропал десять лет назад. Я не могу сейчас объяснять. Просто поверь мне и убирайся оттуда. За тобой уже едут.

Гудки. Он отключился.

Отец. Десять лет тишины, десять лет вопросов без ответов, и вот теперь его имя всплывает в таком контексте. Спешно отбросила одеяло и босиком подбежала к окну. Осторожно отодвинула штору, выглянула вниз. У подъезда, утопая в утреннем золоте, стоял чёрный внедорожник. Из него выходили двое. Одинаковые на вид, но без чёрных пафосных костюмов, в разных футболках, у одного из них широкие плечи, короткая стрижка. Первый держал руку за пазухой ветровки, второй поправлял солнцезащитные очки, хотя солнце ещё не слепило. Гангстеры. Самые настоящие.

У меня было, может быть, минуты три, пока они поднимутся. Я метнулась в спальню, схватила рюкзак, тот самый, с которым когда-то ходила в походы, и начала запихивать всё необходимое. Аптечка — бинты, йод, обезболивающее. Смена белья, свитер. Зарядка для телефона. Деньги из шкатулки — немного, но хватит на первое время. Смартфон я выключила и бросила в боковой карман рюкзака.

Оделась в рекордные сроки. Любимая оранжевая кожаная куртка, мягкая, потёртая на локтях, села по фигуре как вторая кожа. Узкие джинсы, удобные кроссовки на толстой подошве — в таких можно бегать. Уже слышала, как внизу хлопнула дверь подъезда. Тяжёлые шаги зазвучали на лестнице.

План созрел мгновенно. Я сорвала с кровати одеяло, то самое, тёплое, в сине-белую клетку, и подбежала к батарее у окна. Один конец крепко привязала к металлическому стержню, торчащему из стены рядом с радиатором — он держался намертво. Второй конец перекинула через подоконник, так чтобы одеяло свисало вниз, колыхаясь на утреннем ветерке. Если они подумают, что я сбежала через окно, это выиграет мне время.

Затем — к шкафу. На верхней полке, за коробками с обувью, хранился мой «аварийный набор». Парик — чёрный, с прямыми волосами до плеч, совершенно непохожий на мои светлые локоны. Очки в толстой роговой оправе с простыми стёклами. Длинный бежевый плащ, который я купила на блошином рынке и никогда не носила — слишком бесформенный и скучный.

Я натянула парик, спрятав под него свои волосы. Очки сели на переносицу, мгновенно изменив овал лица. Плащ скрыл и яркую куртку, и фигуру. Из зеркала на меня смотрела другая женщина — незаметная, серая, сливающаяся с толпой.

Шаги уже на моём этаже. И вот, выскользнула за дверь и закрыла её как можно тише. По холлу, мимо меня, прошли те самые двое. Один мельком скользнул по мне взглядом — и отвёл глаза. Серая мышь в плаще не вызывала интереса. Я пошла к лестнице, сдерживая шаг, чтобы не побежать.

Но у выхода меня ждал сюрприз. Третий. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и курил, лениво стряхивая пепел на пол. Чёртов третий, которого я не заметила из окна. Сердце ухнуло в пятки.

Чёрный выход. Только он.

Я развернулась и почти бесшумно двинулась в другой конец холла, туда, где за неприметной дверью скрывалась пожарная лестница. И в этот самый момент свет погас. Весь холл погрузился в густую, вязкую темноту — ни окон, ни аварийных ламп. Только тишина и мрак.

— Чёрт. — прошептала я, замирая на месте.

В темноте раздались голоса гангстеров — они выламывали дверь в мою квартиру. Грохот, треск дерева, крики. Я должна была двигаться.

Джо. Полноватый дедушка Джо, мой сосед с седьмого этажа, который вечно курил на общем балконе. Я вспомнила, как он однажды говорил: «Если когда-нибудь понадобится, ключ от балкона висит на гвоздике в косяке двери, детка. Только никому не говори». Тогда я посмеялась. Сейчас это был мой единственный шанс.

Достала телефон из рюкзака и включила его. Экран загорелся, осветив моё лицо бледным светом. Фонарик. Луч света прорезал тьму, выхватывая из неё стены, двери, и пару ступеней. Быстро вытащила сим-карту, сломала её пополам и бросила осколки в урну у стены. Теперь меня нельзя отследить.

С фонариком в одной руке и рюкзаком в другой я двинулась по лестнице. Темнота превратила знакомый подъезд в лабиринт. Каждая тень казалась фигурой, каждый скрип — шагами. На седьмом этаже я нашла дверь с гвоздём, на котором висел старый медный ключ. Схватила его и побежала к чёрному выходу.

Через минуту я уже была на улице, в проулке, пахнущем мусорными баками и кошками. Солнце слепило глаза. Я слышала, как где-то наверху грохочут двери и раздаются крики. Они нашли одеяло и поверили в мой мнимый побег. Отлично.

Аккуратно поправила парик, натянула очки и быстрым шагом направилась прочь от дома. Теперь — к Майку. Он должен был объяснить мне всё.

«Глава 2: Трейлер Майка»

Трейлер Майка стоял на окраине города, на заросшем пустыре, где ржавели остовы старых автомобилей и гулял ветер, пахнущий полынью и бензином. Он был старым, видавшим виды — алюминиевая обшивка потускнела, на стыках проступали пятна ржавчины, но колёса были крепкими, а из трубы на крыше вился дымок.

Когда я вошла внутрь, меня встретил запах затхлости, дешёвого табака и чего-то кислого — не то прокисшего супа, не то давно не мытого тела. Интерьер был под стать запаху. Узкое пространство, забитое вещами до отказа.

Слева от двери — кровать, неубранная, со смятыми простынями. Над ней, на верёвках, натянутых от стены до стены, сушилось бельё — носки, футболки, какое-то тряпьё. Рядом с бельём, совершенно неуместно, свисали праздничные ленты, золотистые и красные, оставшиеся, видимо, с какого-то давнего торжества. Над кроватью — полка, забитая книгами в потрёпанных обложках и всяким хламом, а в углу, у самой стены, тикали старые часы с кукушкой. Птичка в окошке застыла, будто прислушиваясь.

Слева от кровати — окно, разделённое деревянной рамой на два квадрата, занавешенное выцветшей ситцевой шторкой в цветочек. Под окном, на стене, — постер с пальмой и закатом, а вокруг него — стикеры с напоминаниями о покупках: «Молоко», «Хлеб», «Сигареты». На полу — небольшой прямоугольный коврик с затёртым узором.

Справа от двери — кухонный уголок. Плита, на которой стояла открытая кастрюля с чем-то мутным, и из неё торчал половник, покрытый засохшей коркой. Раковина, доверху забитая грязной посудой — тарелки с присохшими остатками еды, кружки с коричневыми разводами от кофе. Над раковиной — навесной шкаф, дверца которого была приоткрыта. На стене слева от двери висел старый дисковый телефон, а рядом — потёртая куртка Майка, из кармана которой что-то торчало.

У дальней стены, напротив кровати, — картина в дешёвой раме: какой-то пейзаж с оленем. Слева от неё — холодильник, весь облепленный магнитами и стикерами. Под кроватью виднелись три старых чемодана, задвинутых в тень. Посередине — стол, заваленный бумагами, пустыми бутылками и каким-то мусором.

— Майк? — позвала я, но в ответ — тишина.

Я сделала шаг внутрь и споткнулась о край ковра. Взгляд упал под стол — из-под вороха бумаг торчал уголок сложенного листка, пожелтевшего, будто старый документ. Я нагнулась и вытащила его.

Это была заявка. Бланк с типографским штампом, заполненный от руки. Чернила выцвели, но текст был различим. Вернее, часть текста. Лист был разорван пополам, и у меня в руках оказалась только верхняя часть.

«Заявка на расследование.

…Стэнфорд, Кирт шпионит… за моей Келли С…»

Мои пальцы похолодели. Кирт? Кто такой Кирт? И кто подал эту заявку? Я перевернула листок, но оборотная сторона была пуста. Нужна вторая половина.

Начала лихорадочно искать. На столе — ничего. В мусорной корзине — пусто. Тогда я вспомнила про ящик стола. Дёрнула его — заперто. Но замок был хлипкий, я просто поддела его ножом, который нашла в раковине среди посуды. Внутри — моток скотча, старые счета и… вторая половина заявки. Обрывок, смятый и заляпанный чем-то бурым.

Приложила одну половинку к другой и склеила их полоской скотча. Теперь текст читался полностью.

«Заявка на расследование.

…Стэнфорд, Кирт шпионит за моей Келли С. Она стилист на киностудии.

(Подпись неразборчиво)»

Кто-то нанял детектива следить за мной. Кто-то по фамилии Стэнфорд. Мой отец? Или…

— Бу!

Я вскрикнула и подпрыгнула на месте, выронив листок. Из тёмного угла, где стоял шкаф, вышел Майк. Его лицо расплылось в нервной ухмылке, но глаза бегали, избегая моих.

— Майк, какого чёрта?! — выдохнула я, хватаясь за сердце.

— Прости, не удержался, — он хохотнул, но смех вышел неестественным. — Слушай, мне нужно отлучиться. Буквально на час. Ты побудь здесь, ладно? Никуда не выходи. Скоро вернусь, и всё объясню.

— Что? Нет, подожди…

Но он уже шагнул к двери, схватил свою куртку с крючка и выскользнул наружу. Бросилась за ним, но дверь захлопнулась перед носом, и снаружи раздался металлический лязг. Он запер меня.

— Майк! — я заколотила кулаками в дверь. — Майк, открой! Ты что делаешь?!

Тишина. Только удаляющиеся шаги по гравию.

Вот, значит, как. Друг детства, который «хотел помочь». Я глубоко вздохнула и прислонилась лбом к холодной металлической двери. Паника — непозволительная роскошь. Нужно выбираться.

Вернулась к столу и снова взяла заявку. На ногтях блеснул розовый лак — мой последний маникюр, такой неуместный здесь, среди грязи и хаоса. Перевернула листок и заметила то, чего не видела раньше. След. Отпечаток грязной подошвы. Кто-то наступил на эту заявку, и отпечаток указывал… на кастрюлю на плите.

Подошла к плите, заглянула в кастрюлю. Мутная жижа пахла прокисшим супом. Поморщилась, но запустила туда руку, нащупывая дно. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Я вытащила это — маленький латунный ключ, покрытый слизью.

Ключ. От чего? Я осмотрелась. Часы с кукушкой. Вставила ключ в отверстие на боку часов и повернула. Внутри что-то щёлкнуло, зажужжало, и из нижней части корпуса выдвинулись две деревянные шишки — как у кукушкиных часов, только большие. Одна была заметно длиннее другой.

Шишка. Зачем?

Я вспомнила про коврик у кровати. Приподняла его. Под ним, в небольшом углублении в полу, лежали три грецких ореха. Выглядели они странно — слишком лёгкие, с едва заметными швами. Орешки-обманки.

Взяла выдвижную шишку и ударила ею по первому ореху. Скорлупа треснула и распалась — внутри пусто. Второй — пусто. Третий… из него выкатилась монетка. Не настоящая — металлический кружок с прорезью, похожий на жетон или отмычку.

В этот момент что-то прошмыгнуло у моих ног. Взвизгнула от страха, подпрыгнув. Мышь. Маленькая серая мышь метнулась из-под кровати и исчезла в углу, где в полу темнела металлическая решётка. Вентиляция? Или что-то ещё.

Я подошла ближе. Решётка была прикручена четырьмя винтами. Попыталась поддеть их ногтями — бесполезно. Тогда и достала монетку-жетон. Её края идеально вошли в прорези винтов. Я открутила все четыре и подняла решётку.

Посмотрев позади себя, лишь только сейчас заметила на столе свою фотографию, пистолет, дешёвую бутылку вина, перевёрнутую кружку и маленький ковшик. Тело обдало холодом. Стало не по себе от увиденного. Неужели Майк был с головорезами заодно? Это ловушка? Он непросто так запер меня здесь, верно? Нужно срочно выбираться отсюда.

Как на автомате глаза метнулись к решётке. Под ней обнаружился тайник. Небольшое углубление, в котором лежала сложенная карта — старая, на пожелтевшей бумаге, с какими-то пометками — и небольшой ящик с инструментами. Отлично.

Я продолжила осмотр трейлера. Холодильник. Он стоял немного криво. Я толкнула его — шатается. Сильно шатается, будто стоит не на полу, а на чём-то ещё. Теперь упёрлась плечом и толкнула сильнее. Холодильник качнулся и с грохотом завалился набок, разметав магниты и стикеры по полу. Под ним, в полу, обнаружилась потайная дверца с металлическим кольцом. Люк!

Но он был заперт. С правой стороны торчали два металлических гвоздя разной длины — контактные штыри. Чтобы открыть люк, нужно было замкнуть их специальным ключом. Я вспомнила про ящик с инструментами и открыла его. Внутри — молоток, отвёртки и… ключ с регулируемыми зубцами. На его рукоятке была кнопка сброса.

Внимательно посмотрела на контактные штыри люка. Один выступал на сантиметр, второй — миллиметра на четыре. Значит, зубцы ключа должны быть… Я нажала на первый зубец — он стал короче. Ещё нажатие — ещё короче. Второй зубец. Вот так, подогнала их под длину штырей, вставила ключ и повернула.

Внутри люка что-то щёлкнуло. Металлическая планка поднялась, соединив провода. Дверца со скрипом открылась, и вниз уходила тёмная лестница. Путь на свободу.

Я схватила рюкзак, бросила последний взгляд на трейлер Майка — его предательство всё ещё жгло где-то под рёбрами — и спустилась в темноту.

«Глава 3: Склад студии»

К вечеру я добралась до киностудии. Вернее, до её дальней части — старого склада, где хранился реквизит для исторических фильмов. Солнце уже садилось, окрашивая гофрированные стены ангара в оранжевый и лиловый. У входа, на складном стульчике, сидел охранник. Совсем молодой парень, худой, с прыщавым лицом и скучающим выражением. Перед ним на ящике лежали три карты, перевёрнутые рубашкой вверх.

— Стоять, — лениво бросил он, не поднимая глаз. — Склад закрыт.

— Мне нужно внутрь. — сказала я твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Всем нужно. — он зевнул. — Слушай, давай так. Мне скучно, тебе нужно внутрь. Сыграем в карты. Выиграешь пять раз подряд — проходи. Нет — проваливай.

Он перевернул карты. Три дамы и один туз. Средняя — туз, «Йога» — так он назвал её, хихикнув.

— Следи глазами, блондиночка.

Его руки замелькали. Карты скользили по ящику, меняясь местами, скрещиваясь, путаясь. Я не отрывала взгляда от туза. Левый угол — нет. Правый — нет. Центр — нет. Стоп. Вот она, «Йога», в правой руке, он чуть замедлился, когда клал её. Ткнула пальцем.

— Здесь.

Он хмыкнул, перевернул карту. Туз.

— Один.

Игра продолжалась. Выиграла два раза, три, четыре. На пятом он попытался сжульничать, но я заметила, как карта чуть-чуть высовывается из рукава. Я схватила его за запястье и вытащила туза из рукава.

— Пять. Я прошла.

— Ладно-ладно, — пробурчал он, отступая. — Вали. Но если кто спросит — тебя не видел.

Склад встретил меня запахом пыли, старого дерева и металла. Огромное помещение, заставленное стеллажами, ящиками и экспонатами. В центре возвышался скелет динозавра — бутафорский, конечно, но внушительный, отбрасывающий длинные тени в свете тусклых ламп. Вдоль стен — книжные стеллажи, скрученные карты и папирусы, деревянные ящики с маркировкой «Studio Daling House».

Я начала поиски. В левом углу нашла мини-ящик с инструментами — молоток, отвёртка, штопор, ещё какая-то мелочь. Прихватив молоток, подошла к ящику в правом углу, который выглядел запертым. Несколько ударов — и замок слетел, а крышка открылась, явив странное устройство.

Это была игровая плита, похожая на старый аркадный автомат. Экран и панель с кнопками. На экране — сетка, на которой светились фишки. Мини-игра «Четыре в ряд». Рядом с плитой стояла статуэтка идола с разинутым ртом.

Я нажала на старт. Компьютерный бот играл агрессивно, но предсказуемо. Он всегда ставил фишку туда, чтобы перекрыть мой ход. Угу-м, быстро поняла закономерность и на пятом ходу выстроила четыре фишки по диагонали. Экран мигнул, и изо рта идола с жужжанием выпал небольшой цилиндр — предохранитель.

Отлично. Свет. Нашла щиток справа от экспонатов, вставила предохранитель в гнездо. Лампы загудели и загорелись ярче, разгоняя тени.

Теперь — кабинет директора. Дверь в него была заперта, а перед ней стояла тяжёлая деревянная бочка. Шаг влево — достала штопор из ящика с инструментами и вонзила его в бок бочки. Используя его как рычаг, сдвинула бочку в сторону, освободив проход. Дверь. Заглянула в замочную скважину — ключ торчал с другой стороны. Чёрт.

Газета. Я нашла её в ящике с инструментами — старый, пожелтевший номер. Подложила под дверь, просунув край в щель. Затем взяла отвёртку и аккуратно протолкнула ключ из скважины. Он упал на газету с мягким стуком. Я потянула газету на себя. Ключ.

Дверь открылась.

«Глава 4: Кабинет босса»

Кабинет директора киностудии был под стать его владельцу — роскошный, властный, но с тёмным подтекстом. Большое кожаное кресло цвета вишни стояло за массивным столом красного дерева, на котором царил идеальный порядок — ни пылинки, ни бумажки. За креслом — арочное окно, сквозь которое вливался лунный свет, серебря пол и стены. Справа от кресла, на отдельной тумбе, мерцал аквариум — голубоватый свет воды, сонные рыбки, колышущиеся водоросли. Слева от стола — два высоких металлических шкафчика с навесными замками.

На стене — картина в тяжёлой золочёной раме, какой-то морской пейзаж с кораблями. Под потолком медленно вращался вентилятор, отбрасывая движущиеся тени. У стены — узкий книжный стеллаж, пожарный огнетушитель, горшок с засохшим цветком. В углу — большая коробка с рулонами бумаги и какими-то плакатами. На одном из шкафчиков — коробка поменьше. На стене — часы с римскими цифрами, маятник которых замер. В правом углу — катушки и бобины, различные киноплёнки.

Я начала с картины. Сдвинула её в сторону — за ней сейф. Массивный, стальной, без ручки. Только панель с кодовым замком. Но кода не знала.

Обыскала кабинет. За цветочным горшком — ничего. В книжном стеллаже — книги, папки, ничего особенного. Тогда я обратила внимание на часы. Сдвинула их. За ними, на стене, был нацарапан код: «7391». Но сейф не реагировал на эти цифры.

Чемодан. Возле стола стоял небольшой чёрный чемодан с кодовым замком. Четыре цифры. Я попробовала — «7391». Замок щёлкнул и открылся. Внутри — ручка от сейфа, тяжёлая, металлическая, с резьбой. Прикрутила её к сейфу.

Теперь нужно найти ключ от шкафчиков. Я заметила, что в аквариуме, среди камней, что-то блестит. Ключ. Но как его достать, не спугнув рыбок и не разбив стекло? Надеюсь, среди них не было пираний. Ай, пальцы мне ещё нужны! Вернулась к коробке на шкафчике, порылась в ней и нашла моток шнурка. А слева от стола, на металлической полке — небольшой магнит. Быстро соединила шнурок с магнитом. Опустила магнит в аквариум — он притянул ключ, и я вытащила его, мокрый, но настоящий.

Ключ подошёл к одному из шкафчиков. Внутри — кассета. Старая аудиокассета, подписанная от руки: «Запись 14.09».

На столе, рядом с телефоном, стоял кассетный плеер. Я вставила кассету и нажала «Play». Плёнка зашуршала, и из динамика раздались голоса.

— Она слишком много знает. — голос был низким, властным, с хрипотцой. Узнаю. Босс.

— Мы можем решить эту проблему. Несчастный случай на съёмках. Или… исчезновение.

— Сделайте так, чтобы она исчезла. И найдите артефакт. Он где-то у неё. Её отец передал ей ключ.

Я застыла, чувствуя, как холод растекается по венам. Они обсуждали меня. Моё устранение.

Кассета закончилась. Выдохнув, вытащила её и спрятала в рюкзак. Теперь — сейф.

Подошла к нему и взялась за ручку. Механизм был сложным: ряды маленьких ручек, которые нужно было повернуть влево. Но когда я поворачивала одну, правая часть ручек шла влево, а левая — вправо. Хитроумная головоломка.

Я нажимала ручки одну за другой, пытаясь переиграть механизм. Щелчок. Ещё щелчок. Сбилась три раза, но на четвёртый нашла последовательность — нажала все ручки по одному разу в правильном порядке, и они встали горизонтально, все до единой, повёрнутые влево. Затем я повернула большой диск вверху.

Сейф открылся.

Внутри лежала папка. Достала её и раскрыла на столе. Документы, старые фотографии, вырезки из газет. Древний артефакт — статуэтка из чёрного камня, изображающая какое-то морское божество. Она была найдена на острове, затерянном в океане, и обладала, согласно легендам, огромной ценностью — не только материальной, но и исторической. Мой отец был археологом. Это он нашёл её. И исчез.

Под документами лежала карта. Старая, начерченная от руки, с пометками и координатами. Остров.

В небольшой стопке, под одной из папок, целое досье на меня. Холодок от прочитанного прошёлся вдоль позвоночника. Становилось всё более жутко и нехорошо на душе.

Сложила всё в рюкзак. Теперь я знала, куда держать путь. На этот остров. Туда, где исчез мой отец. Туда, где хранится разгадка всего этого кошмара.

И нужно успеть до того, как люди босса доберутся до меня.

***

После этого её жизнь разделилась на «до» и «после».

«Глава 5: Офис авиакомпании»

Офис авиакомпании располагался в старом кирпичном здании на окраине города, там, где небо заволакивали серые облака, а воздух пах бензином и приближающимся дождём. Вывеска над входом покосилась, буквы выцвели, но Келли это мало волновало. Денег на люкс-перелёт у неё не было, а добраться до острова нужно было любой ценой.

Интерьер офиса встретил её запахом старой бумаги, пыли и перегретого кофе. Зеленоватые раздвижные жалюзи на окнах дребезжали от сквозняка, пропуская полоски тусклого света. Стены, когда-то выкрашенные в жизнерадостный голубой цвет, теперь облупились, обнажив серую штукатурку, особенно в правом верхнем углу, где краска свисала чешуйками, готовая осыпаться от малейшего дуновения.

Вдоль левой стены тянулись ряды металлических ящиков картотеки, над ними — стеллаж с полками, забитыми папками и какими-то коробками. Радиоприёмники и навигационные станции, старые, с круглыми циферблатами и тумблерами, тихо потрескивали, наполняя помещение монотонным белым шумом. Справа от стеллажа, в нише, стоял позолоченный идол с чашей в вытянутых руках — неуместный, странный артефакт, будто попавший сюда прямиком из какого-то храма.

У приоткрытого окна слева ютился стол, на котором в горшочке рос карликовый бонсай — его изогнутый ствол и крошечные листочки выглядели трогательно и одиноко. Перед ним — ещё один рабочий стол, заваленный бумагами, с яркой листовкой, рекламирующей «Райские острова — ваш отпуск мечты!». Рядом с листовкой — латунный колокольчик, старомодный, с деревянной ручкой, и, что совсем уж неожиданно, патефон. Настоящий, с большим раструбом и потёртым бархатом диска.

Под потолком — три прямоугольные лампы, выстроенные в ряд, но горела только одна, заливая помещение неровным, мертвенным светом. На стенах — постеры с ретро-самолётами, закатами над пальмами, восточными храмами и европейскими соборами, пожелтевшие фотографии с давних полётов, где улыбающиеся пилоты в кожаных шлемах позировали на фоне бипланов. Слева от радиостанции — ещё одно окно с такими же раздвижными жалюзи, приоткрытое ровно настолько, чтобы впускать влажный воздух.

Над этим окном висели круглые часы — три циферблата, под каждым табличка: «Нью-Йорк», «Япония», «Москва». Стрелки на них показывали разное время, и Келли на мгновение задумалась, который час сейчас для её отца. Если он ещё жив.

На стене криво висел сертификат в дешёвой рамке — лицензия на пассажирские перевозки, выданная бог знает когда. Выглядело это всё не ахти, но выбора не было.

Келли нажала на колокольчик. Звук разнёсся по офису — мелодичный, но какой-то печальный.

Из-за угловатого проёма без двери, что справа от кофемашины, послышалось кряхтение. Через мгновение показался пожилой пилот. Он был колоритен до невозможности: седые волосы взлохмачены, крупный нос с прожилками, а брови — густые, кустистые, топорщащиеся в разные стороны, точь-в-точь как у генерального секретаря на старых фотографиях. На нём была мятая рубашка с погончиками и галстук, сбившийся набок.

— Добрый день, — начала Келли, стараясь говорить уверенно. — Мне нужно на остров. Срочно. У меня есть карта, я могу заплатить…

— Эх, — перебил пилот, не глядя на неё. Он прошёл к кофемашине — допотопному агрегату, покрытому пятнами и царапинами, — и с надеждой нажал на кнопку. Аппарат загудел, забулькал, но вместо кофе из носика вытекла лишь мутная капля. — Вот чёрт! Опять барахлит. А мне бы стаканчик кофе… для ясности ума.

Он с досадой ударил кулаком по корпусу. Никакого эффекта.

Из глубины офиса донёсся телефонный звонок — резкий, требовательный. Пилот встрепенулся.

— Секунду. — бросил он и скрылся в проёме.

Келли осталась одна. Она подошла к кофемашине. Та стояла, жужжа и подрагивая, будто обиженный зверь. Девушка осторожно коснулась её рукой, пытаясь понять, в чём дело, — и вдруг сбоку, с тихим треском, отвалилась пластиковая панель.

Келли замерла, поджав губы, с руками, застывшими в воздухе. Вот так номер. Развалила аппарат.

Но за отвалившейся частью обнаружилась микросхема — небольшая плата с тремя явно недостающими элементами по краю. А за ней — спутанный клубок проводов: красные, синие, жёлтые, зелёные. Все они были подключены неправильно, в хаотичном порядке.

— Так, думай. — прошептала она себе под нос. — Ты справишься.

Она внимательно осмотрела плату. Три элемента — три контакта, которые нужно замкнуть. А провода… они должны соединяться с проводами того же цвета. Простая логика, но в этой мешанине разобраться было непросто.

Девушка принялась за работу. Она переставляла элементы, подключала красный к красному, синий к синему, зелёный к зелёному. Пальцы дрожали — не от страха, а от напряжения. Наконец, последний провод встал на место. Кофемашина щёлкнула, загудела ровнее, и на дисплее загорелась зелёная лампочка.

— Опа! — выдохнула девушка.

Она заметила шкафчик слева от кофемашины — маленький, запертый на висячий замок. В связке ключей, которую она забрала из трейлера Майка, не нашёлся ни один подходящий. А на что она надеялась? Что было внутри шкафчика — неизвестно. Но она уже успела купить две бутылки воды. То, что нужно. Келли залила воду в резервуар кофемашины и нажала кнопку. Аппарат заурчал, зафыркал, и в пластиковый стаканчик полилась тёмная, ароматная жидкость.

В этот момент вернулся пилот. Он похлопывал себя по карманам, щурился, что-то бормотал под нос.

— Где же она… Проклятая сигара! Всегда теряется в самый нужный момент…

Келли огляделась. На полке, за банкой с кофейными зёрнами, она заметила тёмный цилиндр. Сигара. А кофейная гуща — вот она, на поддоне кофемашины. Девушка быстро приготовила напиток, добавила гущу для аромата, как учил её когда-то отец — он любил кофе по-восточному.

— Вот, — она протянула стаканчик пилоту и положила рядом сигару. — Ваш кофе. И сигара.

Пилот уставился на неё, потом на стаканчик, потом снова на неё. Его кустистые брови поползли вверх.

— Ну и ну, — прогудел он, беря кофе. Сделал глоток, прикрыл глаза от удовольствия. — Добрая девчонка. Отзывчивая. Давно таких не встречал.

— Так что насчёт острова? — с надеждой спросила поглядывая на него.

Пилот затянулся сигарой, выпустил клуб ароматного дыма и кивнул.

— Так и быть. Полетим. Но предупреждаю — самолёт у меня старенький. «Дуглас» сороковых годов. Надёжный, как танк, но… возраст есть возраст.

Время спустя.

Самолёт действительно оказался старым. Винтовой «Дуглас» с облупившейся краской на фюзеляже, но с ухоженными двигателями, которые гудели ровно и мощно. Келли заняла место в салоне — по сути, это был грузовой отсек с привинченными к полу сиденьями. Пилот, кряхтя, забрался в кабину, пробежался пальцами по тумблерам, и самолёт, взревев, начал разбег.

Они летели долго. Под крылом проплывали облака, бескрайние, как снежные поля. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевый и лиловый. Келли смотрела в иллюминатор и думала об отце. Где он сейчас? Жив ли? Что за тайна связала его с этим артефактом?

Вдруг самолёт тряхнуло. Затем ещё раз, сильнее. В кабине запищал аварийный сигнал — пронзительный, режущий ухо. Красные лампочки на панели замерцали, как безумные. Самолёт накренился вправо, и девушка вцепилась в подлокотники.

— Что происходит?! — крикнула она.

Пилот не ответил, только закряхтел громче, борясь со штурвалом. Двигатели завыли, закашляли, звук их стал прерывистым.

— Держись, девонька! — раздался его голос из кабины. — Готовься к экстренной посадке! Слышишь?!

«Нам конец!» — пронеслось в её голове.

Рёв моторов перешёл в визг. Самолёт клюнул носом, пилот рванул штурвал на себя, пытаясь выровнять машину. Крыло зацепило верхушки деревьев — раздался скрежет, треск, удар. Келли швырнуло в сторону, она больно ударилась головой о стенку салона, перед глазами вспыхнули искры — и мир провалился в темноту.

«Глава 6: Путь к острову»

Очнулась Келли от ощущения чего-то холодного на лбу. Она открыла глаза и увидела плетёный потолок, с которого свисали рыболовные сети и гирлянды из ракушек. Лёгкий бриз колыхал занавески, пахло морем, солью и экзотическими цветами.

Она лежала на пляжном шезлонге. Кто-то заботливо положил ей на лоб упаковку со льдом, завёрнутую в полотенце. Голова гудела, но, кажется, обошлось без сотрясения.

Келли села и осмотрелась. Она находилась в баре. В самом настоящем пляжном баре в гавайском стиле, затерянном на тропическом острове. Бамбуковые стойки, соломенная крыша, деревянный настил пола. На стенах — рыбацкие сети, морские звёзды, причудливые раковины. Над стойкой висела огромная рыба-меч — её длинный нос отбрасывал тень на полки с бутылками разноцветного алкоголя.

Справа от стойки два автомата — с газировкой и снеками, старые, с потускневшими панелями и кнопками. На стене постер с йогом, сидящим в позе лотоса, и надписью «Turn Or Fate». Келли нахмурилась. Йог на постере был поразительно похож на того, что красовался на игральной карте у охранника склада. Совпадение? Вряд ли.

— Кр-р-р-расивая! — раздался скрипучий голос. — Дай крекер!

Келли вздрогнула и обернулась. В углу, на кованой подставке, висела клетка. В ней сидел попугай — ярко-зелёный, с жёлтым хохолком и любопытными глазами-бусинками. Он склонил голову набок и уставился на девушку.

— Что? — переспросила она.

— Крекер! — настойчиво повторил попугай, переступая с лапки на лапку. — Дай крекер! Вкусно!

Келли невольно улыбнулась. Этот забавный пернатый стал неожиданным украшением этого странного бара.

Из-за стойки, откуда-то снизу, появился бармен. Он только что дописал мелом на небольшой грифельной доске новое меню и водрузил её на стойку, чтобы было видно посетителям. Мужчина был неоднозначной, запоминающейся внешности: смуглая кожа, обветренная солнцем и морем, асимметричный нос — возможно, когда-то сломанный в драке, — тёмные волосы, собранные в небрежный хвост. Одет он был в лёгкую пляжную рубашку, расстёгнутую на груди, и шорты. В руках он крутил красную стеклянную бутылку, поблёскивающую в свете закатного солнца.

— Тяжёлая ночка? — усмехнулся он, кивнув на упаковку со льдом в руках Келли.

— Ещё бы, — она устало усмехнулась в ответ, прижимая лёд к виску. — Я бы сказала, смертельная.

Бармен понимающе хмыкнул и принялся протирать стаканы. Девушка решила не ходить вокруг да около.

— Послушайте, — начала она, подходя к стойке. — я ищу информацию об одной древней статуэтке. Из чёрного камня, с изображением какого-то морского существа. Легенда гласит, что она была найдена на этом острове, в глубинах океана. Мой отец был археологом. Он пропал без вести, когда искал этот артефакт. Возможно, он даже нашёл его. Вы что-нибудь об этом знаете?

Бармен перестал протирать стакан и посмотрел на Келли долгим, изучающим взглядом. В его тёмных глазах промелькнуло что-то — интерес? Настороженность?

— Легенды, легенды. — протянул он, поигрывая бутылкой. — Много легенд на этом острове, мисс. Воды здесь древние, хранят много тайн. Но просто так информацию здесь не дают. У нас так принято: нужно что-то заказать, чтобы получить что-то взамен. Таков закон бара.

Келли вздохнула и полезла в рюкзак. Там, на дне, лежали смятые купюры — десять штук, всё, что у неё осталось после перелёта. Она выложила их на стойку.

Возле барной стойки, на полу, что-то блеснуло. Девушка наклонилась и подняла золотую монету. Старая, тяжёлая, с незнакомыми письменами.

— Уже везёт. — пробормотала она себе под нос.

Попугай снова заскрипел:

— Крекер! Дай крекер! Пожалуйста! Кр-р-расивая!

Келли подошла к автомату со снеками, опустила купюру. Автомат зажужжал, внутри что-то заворочалось, и в лоток выпала упаковка с крекерами. Рядом с автоматом, в щели между ним и стеной, она заметила ещё одну золотую монету. Везение продолжалось.

— Держи. — она протянула крекер попугаю через прутья клетки. Птица ловко ухватила угощение когтистой лапой и принялась сосредоточенно клевать.

— Вкусно! — провозгласил попугай, покончив с крекером. — Вкусно! А ты хорошая. Ларри знает про артефакт!

Келли оживилась.

— Что? Что ты знаешь?

— Ларри знает! — попугай перепрыгнул на жёрдочку поближе к ней. — Ларри слышал легенду! Старая статуэтка, чёрный камень, морской зверь! Нашёл человек, давно. Пропал человек. Очень давно!

— Это мой отец! — выдохнула, поражаясь услышанному. — Расскажи мне всё!

— Ещё крекер! — потребовал попугай, склонив голову. — Тогда расскажу!

Но в этот момент бармен шагнул к клетке и накинул на неё плотную тряпку.

— Хватит с тебя, Ларри, — проворчал он. — Нечего разбалтывать секреты острова каждому встречному.

Попугай возмущённо завозился под тряпкой, но затих.

Келли тяжело вздохнула. Ладно, придётся играть по местным правилам.

— Хорошо, — сказала она, снова подходя к стойке. — Я закажу коктейль. Безалкогольный. — добавила она твёрдо. — Я не пью.

Бармен пожал плечами, отсчитал купюры и принялся смешивать напиток. В блендере закружились фрукты, лёд, сиропы. Через минуту перед ней стоял высокий стакан с оранжево-розовой жидкостью, украшенный зонтиком и долькой ананаса.

— «Тропический рассвет». — представил бармен. — Наслаждайтесь.

Келли сделала глоток — вкусно. Холодно, сладко, с кислинкой. Освежает после всех передряг.

— Теперь вы расскажете мне о легенде? — спросила она.

Бармен опёрся локтями на стойку.

— Я знаю эту легенду, мисс. Но это всего лишь легенда. Сказка для туристов. Чёрная статуэтка, древний бог океана, Нефитовый океан — тьфу. Я в это не верю. Как с гуся вода.

Он махнул рукой и отошёл к ящикам и коробкам с выпивкой, стоявшим в дальнем углу бара, видимо, проверять запасы. Келли проводила его разочарованным взглядом. Ничего полезного.

И тут её осенило. Она быстро шагнула к клетке и сдёрнула тряпку.

— Ларри! — прошептала она. — Ты ещё хочешь играть?

Попугай встрепенулся, захлопал крыльями.

— Играть! Ларри хочет играть! — он перепрыгивал с лапки на лапку в возбуждении. — Если обыграешь Ларри — он расскажет про артефакт. Всё расскажет! Выпусти Ларри!

Келли на мгновение заколебалась. Но любопытство и отчаянная потребность в информации перевесили. Она открыла дверцу клетки. Попугай выпорхнул наружу, сделал круг под потолком и спикировал за барную стойку. Через секунду он вернулся, держа в клюве небольшую деревянную коробочку.

— Игра! — проскрипел он, роняя коробочку на стойку перед девушкой. — Мини-игра с монетами! У тебя есть монеты?

Золотые монеты! Те, что она нашла. Келли достала их из кармана.

— Две. — сказала она.

— Нужно две! — подтвердил попугай. — Ставь!

Она открыла коробочку. Внутри была игровая доска с ячейками и набор монет разных типов — золотые, серебряные, медные и бронзовые. Правила были выгравированы на крышке: нужно разложить все монеты так, чтобы на каждой линии, как по горизонтали, так и по вертикали, было по четыре монеты разного типа.

Келли принялась за головоломку. Попугай Ларри сидел рядом, переминаясь с лапки на лапку, и издавал звуки, подозрительно похожие на хихиканье.

— Не жульничай! — прикрикнула на него, заметив, как он пытается подтолкнуть одну из монет клювом.

— Ларри не жульничает! Ларри помогает! — возмутился попугай, но клюв убрал.

Келли переставляла монеты одну за другой, хмуря лоб. Это было похоже на продвинутую версию судоку, но с монетами. Золотая — налево, серебряная — вверх, медную — поменять с бронзовой… Наконец, последняя монета встала на место.

— Готово! — воскликнула она.

Попугай склонил голову, осматривая доску. Проверил глазами-бусинками каждую линию.

— Выиграла. — признал он нехотя. — Ларри проиграл. Ларри расскажет.

И он рассказал. Его голос, скрипучий и прерывистый, звучал почти торжественно:

— Давным-давно, когда океан был молодым, а остров только поднялся из воды, жил древний народ. Они поклонялись морскому божеству — наполовину человек, наполовину рыба. И вырезали они из чёрного камня статуэтку этого божества. Камень был не простой — упал с неба, из самой глубины космоса. Статуэтка обладала силой… великой силой. Но народ исчез, статуэтка ушла под воду, и только избранный может найти её. Много лет назад пришёл человек. Археолог. Он нашёл карту, нашёл место — в Нефитовом океане, в самой тёмной его впадине. Он нырял туда… и не вернулся. Статуэтка снова ждёт.

Келли слушала, затаив дыхание. Какой бред, а? Вот же выдумщик. Но отец? Это точно был он. Однако, безусловно, часть истории приукрашена.

— Где? — прошептала она. — Где это место?

— Иди к бунгало, — попугай махнул крылом куда-то в сторону. — Найди сёрфера. Он знает воды. Он поможет. Там дор-р-р-рожка из тропиков, вдоль берега, мимо больших камней. Увидишь бунгало с синей крышей.

— Спасибо, Ларрчик. — Келли погладила попугая по голове, и тот довольно зажмурился.

В этот момент вернулся бармен. Увидев открытую клетку, он всплеснул руками.

— Да что ж такое! Опять ты за своё!

Но девушка уже схватила рюкзак и направилась к выходу.

— Спасибо за коктейль! — бросила она через плечо. — И за информацию!

Бармен только покачал головой, глядя ей вслед.

«Глава 7: Путь к бунгало»

Тропа и впрямь вела вдоль берега — узкая, петляющая среди пальм и гигантских папоротников. Солнце палило нещадно, но океанский бриз немного смягчал жару. Келли шла уже около часа, когда наконец увидела впереди просвет.

Бунгало оказалось именно таким, как описывал попугай: бамбуковые стены, соломенная крыша, выцветшая до голубизны. Перед входом висел колокольчик — большая металлическая чаша, подвешенная на шнуре. Рядом болталась верёвочка с деревянной ручкой.

Келли потянула за шнур. Раздался низкий, гулкий звон, разнёсшийся над пляжем.

Через минуту из бунгало вышел он. Высокий, загорелый до бронзового оттенка, с голым торсом, на котором перекатывались мускулы. На бёдрах — свободные пляжные шорты, на ногах — никакой обуви. Волосы, заплетённые в многочисленные дреды, падали на плечи, а в них были вплетены деревянные бусины. Лицо — открытое, с ослепительной улыбкой и ярко-голубыми глазами, которые, казалось, вобрали в себя цвет океана.

— Привет! — он улыбнулся, и его улыбка была заразительной, как солнечный свет. — Я — Кай. Ты, должно быть, та самая девушка, о которой трещал Ларри? Он уже успел раззвонить по всему острову, что к нам пожаловала искательница приключений.

Келли невольно улыбнулась в ответ. Этот парень излучал такое дружелюбие, что невозможно было не поддаться его обаянию.

— Я — Келли, — сказала она. — И да, я ищу древний артефакт. Ты знаешь о Нефитовом океане?

Улыбка Кая чуть померкла.

— Знаю, — сказал он. — Это опасное место. Но я вижу, тебя не остановить. — Он на мгновение задумался. — Слушай, есть одна проблема. Местные мальчишки спрятали мой жемчуг. Без него я не могу выйти в океан — это… вроде талисмана, что ли. Моряцкие суеверия. Если поможешь найти жемчужины, я отвезу тебя к тому месту, о котором говорится в легенде.

— Конечно! — Девушка кивнула. — Что нужно делать?

Кай поднял с земли камень и достал из кармана рогатку. Прицелился — и выстрелил. Камень просвистел в воздухе и сбил что-то с верхушки высокой пальмы справа от бунгало. На землю шлёпнулась сумка — потрёпанная, брезентовая.

— Сначала моя сумка. — пояснил он, подбирая её. — Мальчишки закинули её на пальму. Меткие, чертята.

Он расстегнул сумку и вытащил металлический захват — что-то вроде крюка на шарнире.

— Теперь нужно собрать удочку. — уверенно инструктирует. — В бунгало у меня есть заготовки.

Келли огляделась. У стены бунгало лежала голова рыбы-меч — длинный, острый нарост, отсоединённый от тела. Рядом — прочная бамбуковая палка.

— Мы используем это? — спросила она, указывая на рыбу-меч.

— О, точно, — он уже раскладывал остальные части. — Голова меч-рыбы — отличный остов. Прочный и гибкий.

Вместе они собрали удочку: Кай закрепил голову рыбы-меч на бамбуковой палке, примотал металлический захват в качестве катушки, добавил леску из сумки. Получилось необычное, но очень прочное орудие.

— Отлично, — юноша удовлетворённо осмотрел их работу. — Теперь — жемчуг. Мальчишки сказали, что спрятали его где-то на пляже, среди ракушек и камней. Они играли в квест.

Они принялись за поиски. Переворачивали камни, заглядывали в ракушки, просеивали песок. Первая жемчужина нашлась в старой консервной банке, зарытой под пальмой. Вторая — внутри большой раковины, притопленной в лужице среди скал. Третью Кай обнаружил в дупле старого дерева, куда мог залезть только ребёнок.

— Отлично! — он ссыпал жемчужины в кожаный мешочек и повесил его на шею. — Теперь можно и в океан.

Они столкнули с берега небольшую лодку — катамаран с парусом, раскрашенным яркими тропическими узорами.

— Я зарабатываю на жизнь нырянием, — объяснил юноша, когда они вышли в открытую воду. — Камни, рубины, изумруды, жемчужины. Здесь, у рифов, этого добра хватает. Но Нефитовый океан… — он покачал головой. — Это другое.

— Расскажи мне о нём. — попросила светловолосая.

— Это мрачное место, — Кай заговорил тише, словно боялся, что его услышат. — Там темно даже днём. Вода — густая, зелёная, как нефрит. Отсюда и название. Там происходило немало несчастий. Пропадали лодки, гибли ныряльщики. Говорят, там на дне лежит что-то, что не хочет, чтобы его тревожили. Но твой отец… — он покосился на Келли. — Да, я слышал о нём. Старый археолог, который нашёл карту. Он нырял туда и не вернулся. Говорят, он нашёл статуэтку, но океан не отпустил его.

У Келли сжалось сердце.

— Артефакт проклят?

— Нет, не проклят. Но он связан с теми водами. Был найден там, в глубинах, и океан… ревнует, что ли. Не знаю, как объяснить. Но опасность реальна.

Кай замолчал, глядя на горизонт. Келли тоже молчала, переваривая услышанное.

— Эй, — вдруг встрепенулся, по-доброму выражая поддержку даже взглядом. — не грусти. Давай-ка порыбачим. Я обещал тебе рыбалку, помнишь?

Они закинули удочку. Рыбалка была неспешной, почти медитативной. Келли поймала пару небольших рыбёшек, Кай — одну крупную, с серебристой чешуёй. Они вытаскивали ракушки со дна — большинство пустые, но в одной нашлась крошечная розовая жемчужина.

— Осьминог! — вдруг воскликнула девушка, увидев, как у самого борта проплыло что-то щупальцеобразное. — Смотри, Кай!

— Ага, — улыбнулся он. — Здесь их много. Любопытные ребята.

Осьминог высунул голову из воды, посмотрел на них умными, изучающими глазами и скрылся в глубине. Келли рассмеялась — это было так неожиданно, и столь волшебно.

Когда солнце начало клониться к закату, они вернулись на берег. Кай развёл костёр и приготовил пойманную рыбу — просто, но удивительно вкусно: с солью, соком лайма и какими-то местными травами. Они сидели у огня, смотрели, как небо из оранжевого превращается в фиолетовое, как зажигаются первые звёзды.

Девушка достала карту.

— Мой путь ведёт в джунгли. — сказала она, показывая на обозначения. — Судя по карте, там должен быть храм.

Парень нахмурился.

— Джунгли опасны, ты ведь знаешь? Особенно одной. Там хищные растения, ловушки, рептилии. — Он покачал головой в знак отрицания. — Не, я бы не советовал.

— У меня нет выбора, — твёрдо ответила она. — Я должна узнать, что случилось с отцом.

Кай долго смотрел на неё, потом вздохнул и улыбнулся своей обворожительной улыбкой.

— Ты смелая. Это хорошо. Но будь осторожна.

Он встал и протянул ей руку, помогая подняться. Затем, неожиданно, обнял — тепло, по-дружески.

— Удачи тебе, Келли Стэнфорд, — добавил он. — Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

— Спасибо, Кай, — она обняла его в ответ. — За всё.

Он кивнул, отпустил её и пошёл к своему бунгало. А Келли поправила рюкзак и двинулась к кромке джунглей, где под сенью гигантских листьев начиналась тропа в неизвестность.

«Глава 8: Ужасы тропиков»

Утро встретило её духотой и влажностью. Она шла по тропе уже несколько часов, и каждый шаг давался всё труднее. Джунгли обступали её со всех сторон — плотная стена зелени, пронизанная криками птиц, стрекотом цикад и какими-то шорохами, от которых волосы вставали дыбом.

Вода во фляге закончилась час назад. Жажда мучила невыносимо — горло пересохло, губы потрескались, перед глазами иногда плыли тёмные пятна. Келли утёрла пот со лба и упрямо шагала дальше.

Тропа вывела её к обрыву. Внизу, под ногами, зияла пропасть, заваленная валунами и острыми скальными выступами. Над ней нависали склоны, поросшие цепкими кустарниками. Солнце здесь пекло особенно нещадно, отражаясь от голых скал.

— Привал. — выдохнула, опускаясь на большой плоский камень.

Она достала из рюкзака сэндвич, который предусмотрительно завернула в бумагу ещё в баре. Ветчина, сыр, соус, хрустящий лист салата — простая еда, но сейчас она казалась пиром. Келли съела его медленно, смакуя каждый кусочек, запивая последними каплями воды, что оставались на дне фляги.

Передохнув, она двинулась дальше. Тропа спускалась вниз, в распадок, где тени были гуще, а воздух — тяжелее. И вдруг девушка замерла как вкопанная.

Прямо перед ней, перегораживая путь, раскинулось огромное растение. Оно было похоже на гигантскую венерину мухоловку, только раз в десять больше. Его мясистые листья, усеянные острыми шипами, медленно покачивались, будто принюхиваясь. В центре зияло отверстие, наполненное какой-то слизью.

А рядом с растением лежал скелет. Человеческий скелет, частично раздробленный, опутанный корнями. Кости побелели от времени и солнца, но сохранили форму — вот череп с пустыми глазницами, вот рёбра, вот кисть, всё ещё сжимающая какую-то палку. На черепе сиротливо лежала старая фетровая шляпа, выцветшая до серого цвета, с прожжённым краем.

Келли почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Настоящий труп. Настоящие человеческие кости. Кто-то погиб здесь, в этих джунглях, один, и никто не нашёл его.

— О боже, — прошептала она, прижимая руку ко рту. — Бедняга.

Она заставила себя отвести взгляд от скелета и сосредоточиться. Впереди, на безопасном расстоянии от хищного растения, лежала синяя походная сумка, выцветшая и пыльная. Видимо, вещи того самого человека.

Келли осторожно, шаг за шагом, подобралась к сумке, стараясь не делать резких движений, чтобы не привлечь внимание растения. Она протянула руку, ухватилась за лямку и медленно потянула сумку к себе.

Внутри — батончики мюсли, недоеденная плитка шоколада, превратившаяся в липкую массу, пустая пластиковая бутылка из-под воды, какой-то хлам, старый компас и… ключ. Маленький, латунный, с выгравированным якорем.

Келли поднесла ключ к свету, пробивающемуся сквозь листву, и осмотрела. Якорь. Морской символ. Она обернулась и заметила в стороне, под корнями огромного дерева, зелёный чемоданчик. Армейский, потрёпанный, с металлическими уголками. Рядом с ним валялся термос, наполовину занесённый песком.

— Бедняга погиб от обезвоживания? — пробормотала Келли, подходя к чемоданчику. — Как глупо… и страшно.

Ключ подошёл к замку. Внутри — старая одежда, блокнот с выцветшими записями (неразборчиво), сломанный нож. Ничего полезного. Воды нет.

Пить хотелось нестерпимо. Келли огляделась по сторонам и заметила, что из скалы, по бамбуковым трубкам — видимо, остаткам какого-то древнего водопровода, — сочится тоненькая струйка воды. Медленно, капля за каплей, но сочится.

— Кокос! — осенило её.

Она нашла под пальмой расколовшийся пополам кокос, очистила его от мякоти и подставила половинку под бамбуковую трубку. Капли начали собираться на дне — медленно, мучительно медленно, но вода была чистой, прохладной.

Вдруг раздался пронзительный вопль. Что-то просвистело в воздухе, и Келли едва успела пригнуться — мимо пролетела палка. Затем ещё одна. В неё полетели бананы, какие-то орехи, мелкие камни.

— Эй! — закричала она, прикрывая голову руками.

На ветке, прямо над ней, сидела обезьяна. Маленькая, коричневая, с наглой мордой и цепкими лапами, в которых она сжимала очередной снаряд. Она скалилась и издавала звуки, подозрительно похожие на смех.

— Убирайся! — Девушка швырнула в неё палкой, которую подобрала с земли.

Обезьяна увернулась и бросила в ответ небольшой камень. На этот раз Келли едва успела уклониться — камень просвистел у самого уха.

— Проклятые твари! — выругалась она, хватая половинку кокоса с собранной водой. Она жадно выпила всё до капли — вода была божественно вкусной, хоть и тёплой.

Нужно было уходить. Тропа вела дальше, к скале, где виднелись деревянные указатели, криво прибитые к стволам деревьев. Они вели вверх, туда, где с обрыва свисала верёвочная лестница. Путь наверх!

Келли рванула к лестнице, но обезьяны — их оказалось три — бросились наперерез. Они гоготали, улюлюкали, и прежде чем Келли успела добежать, одна из них перекусила верёвку, крепящую лестницу, и они утащили её вверх, на скалу.

— Нет! — закричала в отчаянии. — Верните! Пожалуйста!

Но обезьяны только гоготали, скаля зубы. Лестница исчезла за краем обрыва.

— Чёрт бы вас побрал! — в сердцах бросила она и швырнула в одну из обезьян половинку кокоса. Та ловко перепрыгнула на другую пальму и, чуть замедлившись, уселась на неё, издавая победный вопль.

И в этот момент половинка кокоса угодила прямо в ствол пальмы рядом с обезьяной. Ветка дрогнула, и с высоты, кувыркаясь, полетела лестница. Обезьяна, потеряв равновесие, скатилась вниз по стволу, взвизгнув, а лестница упала к ногам Келли.

— Вот это да. — выдохнула она, не веря своему везению.

Лестница была частично сломана — нескольких дощечек не хватало. Но у Келли был опыт, и у неё была смекалка. Хотя, с другой стороны, многому приходится обучаться, познавая в первый раз. Она подобрала с земли несколько кусков крепкой древесины, отломанных от старых указателей, и кое-как приладила их к лестнице. Затем, поднатужившись, закинула один конец на выступ скалы, где раньше крепилась лестница. Крючья зацепились за камень.

— Выдержит? — спросила она саму себя. — Должна.

Взбираться было тяжело. Верёвки скрипели, дощечки прогибались, но Келли, стиснув зубы, ползла вверх. Каждый мускул ныл, ладони горели от трения, но она не сдавалась. Рывок. Ещё рывок. И вот её руки ухватились за край скалы. Она подтянулась, забросила ногу на выступ и, тяжело дыша, перекатилась на плоскую поверхность.

Джунгли внизу шумели, но здесь, наверху, ветер был свежим, почти прохладным. Келли легла на спину, глядя в небо, и позволила себе минутку отдыха. Она справилась.

«Глава 9: Знакомство с йогом»

Тропическая вершина, куда выбралась Келли, была не похожа на мрачные джунгли внизу. Здесь царили покой и тишина — только ветер шелестел в листьях гигантских пальм да где-то далеко внизу глухо вздыхал океан. Перед ней простирался головокружительный вид: бирюзовая гладь Нефитового океана, сливающаяся с горизонтом в дымке, белая кайма прибоя у золотого пляжа, пальмы с тяжёлыми гроздьями кокосов, склонившиеся к воде, и буйство тропической зелени — огромные глянцевые листья, похожие на зелёные опахала, алые и розовые цветы, вспыхивающие среди листвы, как драгоценные камни. Солнце висело в зените, заливая всё вокруг ослепительным светом, и океан от этого казался расплавленным серебром, искрящимся до рези в глазах.

Келли замерла на мгновение, заворожённая этой красотой. Даже сквозь усталость и жажду она почувствовала благоговение перед величием природы.

Тропа вела к старому каменному мосту — полуразрушенному, увитому лианами, но всё ещё крепкому. Он висел над пропастью, соединяя два скалистых пика. И на этом мосту, прямо посередине, сидел человек.

Он сидел в позе лотоса на дощечке, утыканной гвоздями. Острые шляпки гвоздей вдавливались в его обнажённые бёдра, но он, казалось, не чувствовал боли. Глаза его были закрыты, лицо безмятежно — глубокие морщины, седая борода, стянутые в пучок на макушке длинные седые волосы. На нём была лишь набедренная повязка шафранового цвета. Вокруг него витал едва уловимый аромат сандала и каких-то благовоний.

«М-да, что за чудик?» — подумала про себя, но вслух ничего не сказала.

Она осторожно ступила на мост, намереваясь подойти поближе, как вдруг из расщелины между камнями прямо перед ней выползла змея. Длинная, толщиной с руку, с чешуёй, отливающей изумрудной зеленью и золотом. Её раздвоенный язык пробовал воздух, а немигающие жёлтые глаза уставились прямо на Келли.

— А-а-а! — Девушка в ужасе отпрянула, споткнулась и упала на камень, больно ударившись копчиком. Она отползала назад, тяжело дыша, сердце бешено колотилось. — Господи, только не змея! Вдруг она ядовитая!

Змея, однако, не проявляла агрессии. Она проползла через тропу и скрылась в зарослях с другой стороны моста. Келли ещё несколько минут сидела, пытаясь унять дрожь в руках. Она ненавидела змей. Панически, до дрожи.

Отдышавшись, она снова посмотрела на йога. Тот по-прежнему не шевелился. Казалось, он вообще не заметил ни Келли, ни змею.

Рядом с мостом, на каменном постаменте, висел большой бронзовый гонг — старинный, с выгравированными узорами. Рядом лежал молоток с обмотанной кожей рукояткой. Келли подошла к гонгу.

— Простите! — громко сказала она, обращаясь к йогу. Никакой реакции. — Извините, мне нужна помощь!

Тишина. Тогда Келли взяла молоток и ударила в гонг. Звук разнёсся над горами — низкий, вибрирующий, проникающий до самых костей. Эхо покатилось по ущелью, вспугивая птиц с деревьев.

Йог медленно открыл глаза. Они были тёмными, глубокими, как ночное небо, и смотрели на девушку с таким спокойствием, будто он знал о её приходе задолго до того, как она появилась.

— Дитя, — произнёс он голосом, похожим на шёпот ветра, — зачем ты нарушила мою медитацию?

— Простите, — Она шагнула ближе, всё ещё держа молоток в руке. — но мне очень нужна информация. Я ищу древний артефакт, статуэтку из чёрного камня. И… я ищу своего отца. Он был археологом. Он пропал здесь много лет назад.

Йог долго смотрел на неё. Затем кивнул, будто что-то подтверждая для себя.

— Ты дочь Стэнфорда, — сказал он, и это был не вопрос. — Я чувствовал, что однажды ты придёшь.

— Вы знали моего отца? — голос Келли дрогнул.

— Я знал о нём, — поправил гуру. — Он был смелым человеком. Слишком смелым. Он нашёл то, что искал — древнюю статуэтку Нефитового океана. Она была скрыта в глубинах, в подводной пещере, куда не проникает свет. Но океан… — йог на мгновение закрыл глаза, будто вспоминая что-то, — океан не любит, когда у него забирают сокровища. Твой отец нашёл статуэтку и исчез. Никто не знает, что с ним стало.

Келли слушала, затаив дыхание. Сердце сжималось от боли и надежды.

— Значит, он действительно нашёл её? — прошептала она.

— Да. Но артефакт не был главной его целью. Он искал знание. Древнее знание, сокрытое в храме, что стоит в глубине джунглей, за горным перевалом. Там, в храме, хранятся ответы. Но путь туда долог и опасен. Многие пытались дойти — немногие вернулись.

— Я дойду, — твёрдо подтвердила обретя уверенность. — Я должна.

Йог внимательно посмотрел на неё. В его глазах читалось что-то похожее на уважение.

— В тебе есть стержень, дочь Стэнфорда. Это хорошо. Но без подготовки ты не выживешь. Запасись водой и едой. Путь займёт несколько дней. В джунглях водятся хищники, а тропы обманчивы. Держись восточного склона горы — там меньше болот и зыбучих песков. Храм ты узнаешь по каменным вратам с изображением морского божества — такого же, как на статуэтке. Войди туда, и, возможно, ты найдёшь ответы.

— Спасибо. — Келли склонила голову. — Спасибо вам огромное.

— Не благодари меня, — философ снова закрыл глаза. — Поблагодаришь, когда вернёшься живой. А теперь иди. Времени у тебя мало.

Келли развернулась и пошла прочь. Эмоции переполняли её: страх перед неизвестностью, надежда на встречу с правдой об отце, решимость идти до конца. Она не знала, что ждёт её впереди, но знала одно: она не отступит.

За её спиной йог снова погрузился в медитацию. Гонг всё ещё вибрировал, и этот низкий звук, казалось, проникал в самую душу, задавая ритм её шагам.

Впереди был храм. Но девушка чувствовала, что близка к разгадке. И где-то там, за густой стеной джунглей, возможно, её ждал отец. Или хотя бы тень его судьбы.

«Глава 10: Храм»

Путь через джунгли занял у Келли ещё два дня. Она шла, следуя наставлениям йога, держась восточного склона горы, обходя болота и зыбучие пески. Ноги ныли от усталости, одежда пропиталась потом, а солнце нещадно палило даже сквозь густую листву. Несколько раз она замирала, услышав шорох в кустах — змеи, пауки, какие-то твари, которых лучше не рассматривать. Один раз ей пришлось обойти огромную паутину с пауком размером с тарелку, и Келли едва подавила крик ужаса.

Но вот наконец деревья расступились, и она увидела его.

Храм возвышался перед ней, врезанный прямо в склон горы, и от его величия захватывало дух. Это было древнее сооружение, сложенное из гигантских каменных блоков, покрытых искусной резьбой. Тысячи лет не пощадили его — кое-где стены обрушились, лианы оплели колонны, мох затянул барельефы, — но даже в полуразрушенном состоянии храм внушал благоговейный трепет.

Главный фасад украшало колоссальное изображение морского божества — того самого, что Келли видела на рисунках артефакта. Получеловек-полурыба, с короной из щупалец на голове и чешуёй, простирающейся по всему телу. Его глаза, вырезанные из какого-то тёмного камня, казалось, следили за каждым движением девушки. В правой руке божество сжимало трезубец, в левой — сферу, символизирующую, видимо, океан.

Вход в храм преграждали массивные каменные врата, на которых был вырезан сложный лабиринт. В центре лабиринта застыли три головы идолов — красная, искажённая яростью, с разинутым в безмолвном крике ртом; синяя, смотрящая строго, с укором, будто осуждающая каждого, кто осмелится войти; и бронзовая, с выражением глубокого неодобрения. Под ними зияла пустота — челюсть главного идола, от которой расходились извилистые линии.

Келли заметила, что одна из каменных плит чуть отличалась по цвету — была светлее, будто её трогали чаще других. Она нажала на неё, и часть стены с гулом отъехала в сторону, открывая механизм лабиринта.

— Так, — прошептала она, изучая открывшуюся панель, — нужно проложить три непрерывных пути от челюсти к каждой из голов.

Она принялась нажимать на элементы лабиринта, переставляя их. Каменные блоки скрежетали, двигаясь в пазах. Красный путь — к красному идолу, синий — к синему, бронзовый — к бронзовому. Линии извивались, пересекались, но не должны были соприкасаться. Келли кусала губу, сосредоточенно водя пальцем по холодному камню, проверяя каждый поворот. Наконец, последний элемент встал на место, и раздался низкий, утробный гул. Механизм ожил.

Часть врат дрогнула и начала медленно подниматься, но лишь на треть. Этого было недостаточно.

Келли огляделась и заметила на кругообразном каменном диске перед вратами четыре миниатюрные статуи идолов — такие же, как главное божество, но высотой всего по пояс. Две стояли напротив двух других. Рядом с диском торчал массивный каменный рычаг.

— Рычаг… — пробормотала она. — Двигать статуи?

Она потянула рычаг. Одна из статуй сдвинулась. В её руке был зажат кристалл — мутный, зеленоватый. Солнечный свет, проникающий сквозь пролом в своде храма, упал на кристалл. Келли ахнула — она поняла принцип. Как лупа, фокусирующая солнечный луч!

Она двигала рычаг, перемещая статуи по кругу, пока кристалл не поймал луч солнца под нужным углом. Тонкий, ослепительно яркий луч ударил в выгравированный на вратах символ — глаз в центре лба главного божества. Раздался скрежет, и врата поползли вверх, открывая проход.

Внутри было темно. Запах столетия — пыли, сырости, древнего камня и чего-то ещё, сладковатого и тревожного, похожего на фимиам. Когда глаза привыкли к полумраку, Келли смогла разглядеть внутреннее убранство.

Храм изнутри был ещё более впечатляющим. Огромный зал уходил ввысь, теряясь во тьме под сводами. Ряды массивных колонн, покрытых искусной резьбой, поддерживали потолок. На них были изображены символы, от которых мурашки побежали по коже: двуглавые змеи, сплетающиеся в кольца; морские существа, каких не видел ни один учёный — многорукие, с пастями на животах, с глазами на щупальцах; сцены жертвоприношений и ритуалов. Некоторые колонны обрушились, и их обломки валялись на полу среди каменных плит с высеченными письменами.

В центре зала темнел древний костёр — камни, сложенные кругом, и груда обугленных дров, но, судя по всему, его не разводили уже много веков. По углам, в нишах и просто на полу, белели человеческие черепа. Их пустые глазницы, казалось, следили за каждым шагом Келли, и она поёжилась, чувствуя себя незваным гостем в царстве мёртвых.

— Нужно найти что-то, что поможет продвинуться дальше. — сказала она себе, пытаясь придать голосу уверенности. Эхо разнесло её слова по залу, и они вернулись искажёнными, будто сам храм передразнивал её.

Она двинулась вглубь. Храм оказался настоящим лабиринтом — витиеватые коридоры, тупики, скрытые проходы. Келли шла осторожно, стараясь запоминать дорогу. В одном из закутков она нашла первую шестерёнку — старую, бронзовую, с грубо вырезанными зубцами. В другом — вторую, поменьше. Третья и четвёртая обнаружились в нишах за обрушенными колоннами.

Она нашла также глиняную чашу, покрытую глазурью, и небольшой кувшин с маслом — оно, на удивление, не высохло за века, сохранив свою вязкость. И факел — длинную палку с пропитанной чем-то горючим тканью на конце.

— Масло… факел… — Келли окунула ткань факела в масло, давая ей пропитаться. Затем подошла к древнему костру в центре зала. Дрова были старыми, но сухими. Она чиркнула спичкой — одной из тех, что нашла в рюкзаке — и поднесла к факелу. Тот занялся с тихим шипением, разбрасывая искры.

С факелом в руке Келли чувствовала себя чуть увереннее. Она поднесла огонь к правому каменному идолу — тот стоял у дальней стены, и на его лбу был вырезан символ пламени. Как только пламя коснулось символа, идол задрожал, и его рот начал медленно открываться, расширяясь, обнажая тёмную полость внутри.

— Вода. — Девушка вспомнила предупреждение йога и достала из рюкзака флягу. Она наполнила чашу водой и поднесла её к левому идолу с символом воды на лбу. Тот тоже ожил — рот раскрылся с тем же скрежетом.

Изо ртов обоих идолов Келли извлекла ещё две шестерёнки — последние. Теперь у неё было шесть.

В задней части зала, за алтарём, она обнаружила панель — массивную каменную плиту с углублениями для шестерёнок и изображением древнего бога в центре. Рядом — рычаг.

После вставила шестерёнки в углубления. Красная, жёлтая, синяя, зелёная — они встали на свои места с тихим щелчком. Но что-то было не так. Механизм не двигался.

— Нужно поменять их местами? — она внимательно осмотрела панель и заметила, что красная и жёлтая шестерёнки не совпадают по размеру с пазами. — Красная — на место жёлтой, жёлтая — на место красной.

Она поменяла их. Рычаг теперь двигался свободно. На панели справа загорелся счётчик — число семь.

— Семь ходов, — прошептала она. — У меня только семь ходов, чтобы решить головоломку. Если ошибусь…

Она сглотнула, представив, как древний храм трясётся и обрушивается, погребая её под тоннами камня. Как те черепа в углах — она станет ещё одним скелетом в этом проклятом месте.

Руки дрожали, когда она взялась за рычаг. Первое движение — шестерёнки повернулись, сцепляясь зубцами. Счётчик сменился на шесть. Второе — ещё один поворот. Пять. Четыре.

Келли чувствовала, как пот катится по спине. Она просчитывала каждый ход, боясь допустить ошибку. Три. Два. Один.

Последний поворот. Что-то внутри панели громко щёлкнуло, и весь храм содрогнулся. Девушка вскрикнула, закрывая голову руками, ожидая обвала. Но вместо этого наступила тишина — глубокая, звонкая. А затем послышался звук выдвигающегося механизма.

Она обернулась. Между двумя каменными идолами, из стены, выдвинулся небольшой каменный ящичек. Внутри, на бархатной подушке, лежал свиток. Древний, пожелтевший, но удивительно хорошо сохранившийся.

Келли взяла его дрожащими руками. Развернула. Первые строки были написаны на неизвестном языке — странные символы, спирали и волны. Но ниже, более свежими чернилами, шёл перевод. И ещё ниже — знакомый почерк.

Почерк её отца.

«Я, Дуглас Стэнфорд, пишу это, действуя не под чьим-то влиянием, а по собственной воле и разумению. Воды Нефитового океана не отпускают просто так. Нельзя из их глубин добывать то, что тебе не принадлежит. Я передал свои работы и знания об артефакте не тому человеку. Теперь я понимаю это. Часть артефакта спрятана в старом разбитом самолёте, что покоится в джунглях, к востоку от храма. Самолёт этот бывал в пределах Арионы. Найди его. И будь осторожна. Тот, кому я доверился, охотится за артефактом. Он не остановится ни перед чем».

Келли перечитала строки трижды. Отец был здесь. Он знал, что кто-то придёт — возможно, даже она. Он оставил подсказку.

— Папа… — прошептала она, и слёзы навернулись на глаза. — Я найду эту часть. И, если удастся, смогу найти и тебя.

Она бережно свернула свиток, спрятала его в рюкзак и, бросив последний взгляд на мрачное величие храма, направилась к выходу. Впереди были джунгли, и где-то там — разбившийся самолёт.

«Глава 11: Разбившийся самолёт»

Свиток не обманул. В глубине джунглей, в нескольких милях к востоку от храма, среди буйной тропической растительности, Келли нашла то, что искала.

Самолёт лежал, уткнувшись носом в землю, полускрытый лианами и гигантскими папоротниками. Это был старый транспортник — судя по обводам фюзеляжа, середины прошлого века. Левое крыло почти отвалилось, свисая на искорёженных тросах, правое — обломано, его обломки валялись вокруг. Краска на бортах облупилась, металл проржавел, а в пробоинах фюзеляжа уже пустили корни тропические растения.

Одна из дверей была выбита и валялась на земле, увитая ползучими цветами. Келли осторожно заглянула внутрь.

В салоне царили жёлто-коричневые тона — выцветшая обивка кресел, ржавые переборки, трухлявое дерево каких-то ящиков. Пахло пылью, старым металлом и чем-то сладковатым — не то гниющими фруктами, не то пролитым когда-то ликёром. Вдоль стен тянулись отсеки для багажа, на полу валялись обломки, перевёрнутые коробки и два больших деревянных ящика.

Келли шагнула внутрь. Под ногами хрустнуло стекло.

— Так, — сказала она себе, — осмотримся.

Первым делом она заметила люк с левой стороны салона. Ручка на нём заржавела, но, навалившись всем весом, Келли сумела его открыть. Внутри лежали огнетушитель — старый, но, кажется, ещё заряженный, — и лом. Тяжёлый, с гнутым концом, идеальный инструмент.

— Пригодится.

Над левым сиденьем, зацепившись за поручень, висел спасательный жилет — выцветший, оранжевый, с болтающимися ремнями. Келли сняла его и положила в рюкзак. Никогда не знаешь, что пригодится.

Она подошла к деревянному ящику. Доски были сбиты намертво, но лом с ними справился. Внутри — пусто. Второй ящик оказался забит каким-то хламом: старые карты, проржавевшие инструменты… и гаечный ключ. Тяжёлый, рожковый, сантиметров на двадцать.

— Отлично.

Подошла к переднему сиденью слева. Оно было прикручено к полу массивными винтами, и один из них явно шатался. Девушка приладила гаечный ключ, надавила — винт со скрипом поддался и вышел из гнезда.

Она огляделась. Дверь в кабину пилота была закрыта. На ней болталась ручка — но без винта, который, видимо, выпал.

— Ага!

Келли вставила винт в отверстие ручки, но та всё равно держалась слабо. Тогда она вспомнила про огнетушитель — использовала его как рычаг, чтобы закрепить ручку. Та со скрежетом встала на место… и тут же отвалилась.

— Чёрт! — подняла ручку с пола и снова вставила её в дверь. Теперь она держалась крепче.

Она оглядела коробки, разбросанные по салону. В первой — какая-то труха. Во второй — сломанные детали. Пусто. Тогда Келли вернулась к деревянному ящику, который ещё не открывала, и снова взялась за лом.

Крышка отлетела с треском. Внутри, среди сгнивших тряпок и обломков, лежало оно.

Часть артефакта.

Это был фрагмент статуэтки — нижняя часть, хвост морского божества, выполненный из того же чёрного камня, что и на рисунках. Чешуя была проработана с невероятной детализацией — каждая чешуйка поблёскивала в тусклом свете, проникающем сквозь пробоины. Камень был холодным на ощупь, почти ледяным, и от него исходила странная, едва уловимая вибрация.

— Боже мой, — выдохнула девушка, медленно беря фрагмент в руки. — Это оно. Часть артефакта. Отец действительно спрятал его здесь.

Эмоции захлестнули её. Глаза защипало от слёз. Доказательство. Реальное доказательство того, что отец был здесь, что он шёл по тому же пути, что и она сейчас. Часть артефакта была тяжёлой, но Келли держала её так бережно, будто это была величайшая драгоценность. Она завернула фрагмент в свитер и убрала в рюкзак.

Теперь — кабина пилота.

Она нажала на дверь, и та, скрипя, открылась. Внутри было темно и затхло. Приборная панель покрылась слоем пыли, кресла пилотов истлели, на полу валялись обломки. Но кое-что ещё работало — Келли заметила слабое мерцание индикатора. Батареи. Старый самолёт ещё хранил остатки энергии.

— Нужно подать сигнал SOS, — пробормотала она. — Если кто-то услышит…

Она принялась за поиски. Фонарик под левым сиденьем — внутри обнаружились две батарейки, ещё рабочие. Отвёртка — за правым сиденьем, застрявшая между обшивкой и каркасом. Предохранитель — она передвинула рюкзак, валявшийся в одном из ящиков, и нашла его там, под грудой тряпья. Второй предохранитель обнаружился за дверью в левой части кабины, третий — прямо на сиденье пилота, будто кто-то собирался его заменить, но не успел.

Теперь — энергетическая панель. Келли открутила четыре винта отвёрткой, сняла крышку. Внутри — гнёзда для аккумуляторов и предохранителей. Она установила все три предохранителя и вставила батарейки. Панель загудела, замигала огоньками.

Келли нашла кнопку SOS — большую, красную, под предохранительным колпачком. Откинула колпачок и нажала.

В эфир ушёл сигнал. Слабый, прерывистый, но он был. Кто-нибудь услышит. Должен услышать.

Она выбралась из самолёта, чувствуя себя выжатой, как лимон. Но в рюкзаке лежала часть артефакта, а в сердце горела надежда. Сигнал SOS был отправлен. Возможно, помощь уже в пути.

«Глава 12: Побег с острова»

День клонился к вечеру, когда Келли вышла к другой части острова. Она сумела поесть — кокосы и какие-то сладкие плоды, что росли на кустах, — и напиться из ручья. Усталость валила с ног, но адреналин всё ещё бурлил в крови, не давая расслабиться.

Место, куда она попала, явно было обитаемым. Культура и развлечения — так, кажется, это называлось. Небольшие хижины, украшенные резьбой, тотемы с изображениями духов, глиняные горшки с растениями. Келли взяла с импровизированного столика коктейль — половину кокоса с трубочкой, — и с наслаждением сделала глоток прохладной, чуть терпкой жидкости.

И тут из одного из горшков, прямо перед ней, приподнялась змея. Такая же, как на мосту у храма — изумрудная, с золотыми переливами, с немигающими жёлтыми глазами. Она зашипела, раздувая капюшон.

Келли застыла с кокосом в руках. Сердце ухнуло в пятки. Она медленно, очень медленно подняла глаза и заметила, что горшок стоит прямо под пальмой с тяжёлым кокосом на верхушке.

— Только не дёргаться. — прошептала она себе, допивая коктейль.

Она опустошила половинку кокоса и нашарила на земле камень. Прицелилась. Бросок! Камень ударил по кокосу на верхушке пальмы, и тот, сорвавшись, полетел вниз — и накрыл горшок со змеёй, как колпаком. Глухой удар, шипение — но змея оказалась в ловушке.

— Фух, — выдохнула, вытирая пот со лба. — Пронесло.

Она огляделась. Самолёта, на котором можно улететь, здесь не было. Но был воздушный шар — большой, пёстрый, с плетёной корзиной, пришвартованный у старого причала.

— Воздушный шар! — глаза девушки загорелись. — Я могу улететь на нём!

Она подошла ближе. Корзина была пуста — только сваленные в кучу вещи, которые нужно было правильно уложить, чтобы шар мог взлететь.

Келли принялась за работу. Газовые баллоны — их нужно распределить равномерно, чтобы корзина не кренилась. Якорь — в угол. Верёвки — свернуть и уложить компактно. Мешки, спасательный жилет, спасательный круг — всё должно быть на своих местах. Тесак — закрепить на борту, маслёнка — под сиденье, красный флажок — на мачту.

Объекты не поворачивались, не накладывались друг на друга — только двигались по горизонтали и вертикали. Келли пыхтела, переставляя вещи, как в тетрисе, пока корзина не оказалась заполнена идеально, без единого пустого места.

— Готово! — она выпрямилась, улыбаясь.

И в этот момент что-то тяжёлое обрушилось на её затылок.

Вспышка боли. Искры перед глазами. И темнота.

Последнее, что она услышала, проваливаясь в беспамятство — чей-то голос: «Да, босс. Мы нашли её».

Сознание возвращалось медленно, толчками. Голова раскалывалась, во рту был мерзкий привкус. Келли застонала и открыла глаза.

Она лежала на холодном каменном полу в тёмном помещении. Чулан? Подвал? Кладовая? Сквозь щели деревянного люка над головой пробивались тонкие лучи солнечного света, но здесь, внизу, царил полумрак.

На стенах — черепа. Настоящие или ритуальные, она не могла понять. Огромная деревянная маска, передающая символ какого-то древнего племени — искажённое лицо с высунутым языком. В углах, в декоративных стеклянных чашах, стояли ароматические свечи персикового цвета, но они не горели. Пахло воском, грязью и страхом.

— М-м-м-м! М-м-м-м!

Келли повернула голову. В углу, привязанный к стулу, сидел Майк. Во рту у него был кляп — грязная тряпка, — а к правой ноге примотана гиря, которая не давала ему пошевелиться. Лицо его было в синяках, гавайская рубашка порвана на плече. Он смотрел на Келли с отчаянием и надеждой.

— Майк! — она подползла к нему и выдернула кляп. — Что случилось?! Как ты здесь оказался?!

— Прости, — прохрипел он, облизывая пересохшие губы. — Прости, Келли. Я пытался помочь. Правда. Я следил за тобой с тех пор, как ты ушла из трейлера и хотел защитить тебя. Но эти люди… люди босса… они схватили меня сразу после того, как ты ушла из бара. Они знали, что ты придёшь на остров. Знали всё!

— Ты следил за мной? — она нахмурилась, но сейчас было не время для обид. — Ладно, это не важно. Нам нужно выбираться.

— В заднем кармане моих шорт, — произнёс он, кивая вниз. — Складной нож. Я не мог до него дотянуться.

Келли запустила руку в карман его шорт — Майк поморщился от неловкости, но смолчал, — и вытащила небольшой складной нож.

— Отлично.

Она огляделась. В помещении, которое действительно оказалось чем-то вроде кладовки, она заметила воронку, стеклянную лампу с широким основанием и бутылку со спиртом. На полу, у ножки стула, куда, видимо, выпали из кармана рубашки Майка, лежали спички.

Келли быстро разрезала верёвки на запястьях и лодыжках Майка, освобождая его. Гиря с грохотом упала на пол, едва не разбив каменную плитку.

— Помоги, — попросила она, поднимая воронку и лампу. — Нужен свет.

Они вместе поместили воронку на основание лампы в центре старого, грязного трюмо, служившего, видимо, столом. Залили в воронку спирт, наполняя резервуар лампы. Затем Келли убрала воронку, поставила стеклянную лампу на основание и чиркнула спичкой.

Огонёк занялся, разгораясь в ровное, яркое пламя. Комната осветилась, и теперь они могли видеть всё.

У стены стояла плетёная ширма с геометрическим узором. Рядом — небольшой бамбуковый шкафчик, расписанный морскими мотивами. На полу валялся синий табурет, перевёрнутый. В углу — доска для сёрфинга, украшенная узорами волн и рыб.

— Смотри, — Майк указал на шкафчик. — На дверцах — какой-то механизм.

Келли подошла ближе. На дверцах бамбукового шкафа были вырезаны углубления — четыре цветных квадрата: синий, зелёный, красный, жёлтый. Рядом с ними — четыре цветные кнопки, а над кнопками — цифры, которые менялись при повороте.

— Трафареты. — пробормотала девушка, изучая шкаф. — Нужно найти трафареты.

Они обыскали кладовку. Четыре трафарета — синий, зелёный, красный и жёлтый — нашлись за ширмой, в небольшом углублении в стене. Каждый был вырезан таким образом, что подходил только к одному месту на перфорированной панели шкафчика.

Келли приложила синий трафарет к панели. Цифра «1» идеально вписалась в вырез.

— Синий — один. — сказала она.

Зелёный — цифра «4». Красный — «9». Жёлтый — «7».

— Итого: 1, 4, 9, 7, — Майк запоминал последовательность. — Код — 1497.

Первая кнопка синяя, вторая зелёная, под синей — красная, под зелёной — жёлтая. Келли ввела код на цветных кнопках. Затем нажала на круглую ручку лимба — ту, что без шкалы и цифр, — и повернула.

Замок щёлкнул и открылся.

За дверцей шкафа оказалась компьютерная панель. Современная, плоская, светящаяся — совершенно неуместная здесь, среди черепов и бамбука. Справа от неё — циферблат, измеряющий давление. Слева — устройство, подключённое трубами, с небольшой колбой, наполненной голубой жидкостью.

На экране отображалась сетка из шестиугольников. Красный пульсирующий вирус двигался по ней, а Келли и Майку нужно было окружить его зелёными клетками.

— Это игра? — Майк недоверчиво уставился на экран. — Нас заперли в кладовке, чтобы мы играли в игру?

— Не просто игра, — Келли указала на колбу с голубой жидкостью. Уровень жидкости медленно, по миллиметру, поднимался. — Смотри. Давление растёт. Это яд. Когда колба наполнится, газ заполнит комнату. Мы задохнёмся.

— Прекрасно, — Майк сглотнул. — Просто прекрасно.

Вирус дёрнулся и переместился на соседнюю клетку. Келли нажала на красную кнопку сброса — нужно было начать заново, пока они не разобрались в правилах.

— Смотри, — сказала она, внимательно наблюдая за вирусом. — Он видит только одну клетку вокруг себя. Если ни во что не врезается — движется в том же направлении, пока не достигнет края. Если достигает края… нам конец.

— Значит, нужно загнать его в центр? — предположил Майк.

— Да. Расставить ловушки по краям и направить его к центру.

Они работали вместе. Майк подсказывал, Келли нажимала на шестиугольники, выстраивая зелёные клетки на пути вируса. Уровень жидкости в колбе поднимался. Давление на циферблате росло. Стрелка дрожала в красной зоне.

— Быстрее, Келли! — голос Майка сорвался на крик.

— Не дави!

Она никогда не нажимала на клетку рядом с вирусом — только в направлении его движения. Зелёные клетки выстраивались в барьер, отрезая вирусу пути к краю. Красная точка металась, пытаясь найти выход, но зелёный барьер сжимался.

Последняя клетка. Келли нажала — и вирус оказался в ловушке, окружённый со всех сторон.

Экран мигнул зелёным. Колба с ядом замерла, а затем уровень жидкости начал медленно опускаться. Давление упало. Где-то в механизме что-то щёлкнуло, и люк над головой распахнулся, впуская поток свежего воздуха и солнечного света.

— Получилось! — Майк рухнул на колени, тяжело дыша. — Мы живы!

Келли прислонилась к стене, закрыв глаза. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Теперь — выбираться, — бросила она, собирая вещи. — И лететь обратно. Нам нужно в кабинет босса.

«Глава 13: Найди своего отца»

Поздняя ночь окутала город. В здании киностудии было тихо — только ветер гулял по коридорам да где-то далеко лаяла собака. Келли и Майк, словно тени, скользнули в кабинет босса. Дверь была не заперта — то ли самонадеянность, то ли ловушка.

Кабинет выглядел так же, как в первый раз: кожаное кресло, массивный стол, арочное окно, за которым мерцали огни ночного города. Аквариум с сонными рыбками тихо журчал. Под ним — полки, забитые книгами. На верхней полке — декоративный череп, скалящийся в полумраке.

— Ищи сейф, — прошептала Келли. — Где-то должен быть второй.

Они обыскали кабинет. Майк нашёл скотч в левой части, в ящике стола. Затем — ножницы, в коробке в углу. Келли изучала стены, картины, часы — ничего.

Вдруг она наткнулась взглядом на череп. Он был ненастоящим — дешёвый декор из папье-маше. Но стоял он как-то неестественно, будто его часто трогали. Келли протянула руку и нажала.

Череп ушёл вглубь полки, и часть стены рядом с аквариумом беззвучно отъехала в сторону, открывая второй сейф. Настоящий, стальной, с клавиатурой и сканером отпечатков пальцев.

— Биометрия, — присвистнул Майк. — Серьёзно.

— Нужны отпечатки. — Келли задумалась. — Босс наверняка оставил их где-то здесь.

Они принялись за сбор. Ножницами и скотчем они аккуратно снимали отпечатки пальцев со всего, чего касался босс: с бокалов на столе, с папок, с ручки кресла, с телефона. Всего набралось двенадцать отпечатков.

— Теперь нужно сопоставить их с теми, что на сейфе. — подал голос её друг.

На дисплее сейфа высветилась инструкция. Нужно было сопоставить отпечатки по изображениям — цифры внизу соответствовали цифрам вверху. Келли и Майк работали в тишине, сверяя линии и завитки, пока не сопоставили все двенадцать. Последний отпечаток Келли приложила к сканеру слева от клавиатуры.

Сейф пискнул и открылся.

Внутри лежали папки. Келли достала их дрожащими руками. Одна из папок была подписана: «Остров. Деревня. Сектор 7».

— Сектор 7? — Майк заглянул ей через плечо. — Никогда не слышал.

Келли открыла папку. Внутри — карты, фотографии, заметки. Отдалённая часть острова, где находилась маленькая деревушка, о которой практически никто не знал. Деревушка, где жило опасное племя, хранящее древние секреты. И она вела к разгадке. К разгадке исчезновения отца Келли.

— Это то самое, — прошептала Келли, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Здесь ответы.

— Тогда нам нужно возвращаться на остров. — твёрдо сказал Майк. — Вместе.

Офис авиакомпании встретил их всё тем же запахом пыли, старого кофе и радиоаппаратуры. На звонок вышел новый пилот — средних лет, худощавый и высокий, с хитрыми глазами и улыбкой, которая ребятам не понравилась с первого взгляда. Но выбирать не приходилось.

— Остров? Опять? — пилот усмехнулся. — Гарольд от прошлого полёта ещё сильнее поседел. До сих пор, бедолага, оправиться не может. Эх, ладно. Но сначала помогите с радио. Я с ним уже замучился — барахлит, зараза.

Келли открыла средний ящик стола у окна и достала маслёнку. Майк нашёл в правом ящике изоленту. Девушка смазала маслом рычаг радио — тот перестал скрипеть и задвигался плавно. Парень обмотал изолентой потрёпанный шнур питания. Затем Келли вставила вилку в розетку и включила аппарат.

Радио загудело, зашипело, и из динамика полилась музыка — старая, довоенная, на незнакомом языке.

— Отлично, — пилот кивнул. — Вылет через час.

Келли и Майк переглянулись. Предчувствие подсказывало, что их путь лежит обратно на остров. К тому бармену, который явно знал больше, чем говорил. К той деревне, о которой рассказывалось в папке босса. И к разгадке тайны, которая преследовала Келли всю её жизнь.

— Мы найдём его, — тихо добавим Майк, беря её за руку. — Всё будет хорошо. Мы справимся.

Келли кивнула и улыбнулась — впервые за долгое время в её улыбке промелькнула настоящая надежда.

«Глава 14: На пути к истокам»

На этот раз перелёт прошёл куда спокойнее. Старый «Дуглас» урчал ровно, и только пару раз их тряхнуло на воздушных ямах, но новый пилот — тот самый худощавый, с хитрой улыбкой — даже не обернулся, лишь бросил через плечо: «Не боись, ребята, это просто ветерок». Забавно, но её отца звали также. Сколько совпадений в одной истории: карта с йогом, имя её отца. Это казалось чем-то невероятным, почти необъяснимым. Действительно удивительно! Такие совпадения — настоящее чудо, которое случается, когда история оживает и начинает дышать собственной жизнью.

Представь себе эту картину: старый самолёт «Дуглас» сороковых годов — тот самый, на котором Келли добиралась до острова, но не тот, что разбился в джунглях и хранил часть артефакта. И отец Келли — Дуглас Стэнфорд, археолог и искатель приключений, чьё имя словно эхом отзывается в названии самолёта, соединяя прошлое и настоящее, отца и дочь. Это не просто транспортное средство — это символ. Символ связи поколений, символ поиска, который начал отец, а завершила дочь.

А йог на игральной карте — та самая карта «Йога», которую главная героиня должна была найти среди трёх карт у склада, — и буддист, медитирующий на гвоздях на древнем мосту. Это же надоумило саму вселенную, чтобы они так перекликались! Будто судьба с самого начала расставляла знаки, подсказки и явные намёки. Сначала — безобидная игра в карты с охранником, где туз «Йога» казался просто забавным названием. А потом — настоящий, живой йог, который знал отца Келли и указал ей путь к храму. Будто та карта была предвестником, ключом, который должен был подготовить девушку к встрече с настоящим мудрецом.

И знаешь, что ещё мистично? Сам того не зная, Дуглас Стэнфорд дал своё имя самолёту, который стал частью его же собственной легенды. Он летал когда-то на «Дугласе», искал артефакт, писал свиток, а потом его дочь нашла другой разбившийся самолёт в джунглях — и в нём часть того самого артефакта. Круг замкнулся. Отец и самолёт с одним именем, карта и реальный йог с одним лицом — всё это создаёт ощущение глубокого, почти магического единства всей истории.

Келли прижималась лбом к холодному иллюминатору, глядя, как внизу проплывают бескрайние бирюзовые воды океана, усеянные белыми барашками волн. Майк сидел рядом, нервно постукивая пальцами по колену, и молчал. Каждый думал о своём. О том, что ждёт их на острове. О том, что скрывает таинственная деревня из папки босса.

Когда шасси коснулись земли и самолёт, подпрыгнув, покатился по грунтовой полосе, Келли выдохнула с облегчением. Она снова здесь. Снова на этом острове, который уже стал частью её судьбы.

Бар «Aloha» встретил их всё той же соломенной крышей, плетёными стенами и запахом соли, смешанным с ароматом экзотических цветов. Но в этот раз атмосфера была иной. Бармен — тот самый, с асимметричным носом и тёмными волосами, собранными в хвост, — стоял за стойкой с холодным, почти ледяным выражением лица. Его руки, обычно лениво протирающие стаканы, были скрещены на груди. Попугай Ларри сидел в клетке и, завидев Келли, оживился, захлопал крыльями.

— Кр-р-расивая вернулась! — проскрипел он. — И друг привёл!

— Помолчи, Ларри, — отрезал бармен, даже не взглянув на птицу. — Что вам нужно на этот раз?

Келли шагнула к стойке, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Нам нужна карта деревни. Той, что в дальней части острова. Я знаю, она у вас есть.

Бармен медленно поднял глаза. В них читалась неприязнь, смешанная с чем-то похожим на страх.

— Деревни? — он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Зачем вам туда? Это проклятое место. Туристы туда не ходят. И я бы не советовал.

— Мы не туристы, — твёрдо ответила. — И советов мы не спрашиваем.

Бармен долго смотрел на неё, потом на Майка, потом снова на неё. Взвешивал.

— Ладно, — процедил он наконец. — Но карта стоит больших денег. Если не хотите платить — помогите мне с работой. Видите эту плитку? — он кивнул на прямоугольную раму, стоявшую на стойке. Внутри неё, в пазах, лежали декоративные плитки с узорами. — Нужно собрать её так, чтобы внутренние края совпадали. Внешние — не важно, они всё равно будут скрыты рамкой. Сделаете это, и я, так и быть, отдам карту. А ты, — он ткнул пальцем в Майка, — поможешь собрать бутылки. Туристы в последнее время совсем расслабились, разбрасывают повсюду. Пустые, полные — собирай всё.

Майк хмыкнул, но спорить не стал. Он отправился между столиками, подбирая бутылки, пока Келли уставилась на плитку.

Головоломка была непростой. Нужно было переставлять плитки, меняя их местами, чтобы внутренние узоры — линии, завитки, геометрические фигуры — совпадали. Внешние края действительно не имели значения, но внутренние требовали полной гармонии. Келли сосредоточенно двигала плитки, пробуя разные комбинации. Одна — налево, другую — направо, эту — вверх, ту — вниз. Узоры путались, линии не сходились, она начинала заново.

— Давай, малышка. — подбодрил Майк, проходя мимо с охапкой бутылок.

И тут в голову пришла идея. Нужно было не просто совмещать соседние плитки, а видеть общую картину. Келли представила узор целиком — и принялась переставлять плитки в другом порядке. Последняя встала на место с тихим щелчком. Все внутренние края идеально совпали, образуя единый орнамент — морские волны, сплетающиеся в круг.

— Готово. — выдохнула она.

Бармен подошёл, осмотрел работу, хмыкнул.

— Неплохо. Поставь на верхнюю полку. Будет украшением.

Келли водрузила тяжёлую раму на полку, и бармен, скрепя сердце, достал из-под стойки свёрнутую в трубку пожелтевшую карту.

— Держите. Но я предупреждал. Это место не для таких, как вы.

— Спасибо. — светловолосая взяла карту, даже не взглянув на него. — Майк, уходим.

Они вышли из бара, и за их спинами Ларри проскрипел вслед:

— Удачи, кр-р-расивая! Берегись тумана!

Дальняя часть острова оказалась совсем не похожей на ту, что Келли видела раньше. Здесь не было золотых пляжей и приветливых пальм. Вместо этого — густой, влажный лес, переходящий в скалистые ущелья, и чем дальше они шли, тем плотнее становился туман. Он наползал с океана белёсыми щупальцами, окутывая деревья, скрадывая звуки, превращая мир в призрачное безмолвие.

— Ничего не вижу, — пробормотал Майк, щурясь. — Как в молоке.

Туман действительно был неестественно густым. Солнечный свет, ещё недавно яркий и жаркий, теперь едва пробивался сквозь плотную пелену, рассеиваясь в ней мутным желтоватым сиянием. Келли сверилась с картой.

— Здесь должен быть проход. Лабиринт, если верить карте. Но многие пути перекрыты камнями.

Они двинулись вперёд. Майк шёл первым, выставив руки, чтобы не врезаться в невидимые препятствия. Камни, поросшие мхом, преграждали путь то слева, то справа. Тропы петляли, раздваивались, заводили в тупики. Они плутали, казалось, целую вечность — во влажной духоте, в тишине, нарушаемой только их собственным дыханием и шорохом шагов.

— Мы здесь уже были, — в отчаянии произнесла девушка, глядя на знакомый валун с трещиной посередине. — Чёрт. Мы ходим кругами.

— Нет, — Майк присел, рассматривая землю. — Смотри. Здесь следы. Не наши. Кто-то ходил этим путём раньше. Держись за мной.

Он двинулся по едва заметной цепочке следов, и Келли последовала за ним. Поворот. Ещё поворот. Каменная арка, почти скрытая туманом. Шаг — и они вышли из лабиринта, будто разорвав плотную завесу. Туман рассеялся так же внезапно, как и появился, и перед ними открылась деревня.

Деревня выглядела так, будто время здесь остановилось много веков назад. Узкие каменные дорожки, выложенные грубо отёсанными плитами, вились между хижин — низких, приземистых, с соломенными крышами и стенами из бамбука и глины. Некоторые халупы покосились, другие выглядели заброшенными — дверные проёмы зияли пустотой, внутри было темно и тихо. Но в центре деревни кипела жизнь — точнее, её следы.

Вокруг большого кострища, сложенного из почерневших от копоти камней, были расставлены колья с насаженными на них черепами — человеческими и звериными. Пустые глазницы смотрели в разные стороны, и от этого зрелища у Келли мороз пробежал по коже. Над огнём, на деревянных палках, обжаривалось мясо — оно шипело, истекало жиром, и запах стоял пряный, дымный, неожиданно аппетитный. Возле дров расхаживал разноцветный попугай — ярко-красный с синими и жёлтыми перьями. Он клевал что-то с земли и не обращал на пришельцев никакого внимания. Неподалёку от костра стоял большой чугунный котелок, в котором что-то булькало.

Но больше всего поражали барабаны. Их было много — целый ансамбль, расставленный полукругом. Конги — узкие, высокие, кубинские барабаны, от самого большого, тумбы, до самого маленького, рекинто, — выстроились в ряд, их натянутая кожа тускло поблёскивала в свете костра. Перед ними стояли дундуны — три западноафриканских басовых барабана: кеньени, поменьше, сангбан, побольше, и дундунба, самый большой, похожий на пузатую бочку, перетянутую верёвками. За ними, в отдалении, возвышались тропические деревья с широкими глянцевыми листьями, которые слегка колыхались от ветра.

Но людей не было. Ни души. Только попугай у костра да шипение мяса над огнём.

— Где все? — прошептал Майк, оглядываясь. — Как будто вымерли.

Келли подошла к барабанам. На земле, перед конгами, лежала барабанная палочка — длинная, отполированная до блеска множеством рук.

— Йог говорил, что здесь живёт племя, — сказала она, поднимая палочку. — Может, они не хотят показываться.

Она подошла к самой большой конге — тумбе — и, поколебавшись, ударила палочкой по натянутой коже. Звук разнёсся над деревней — низкий, вибрирующий, уходящий в землю и отдающийся где-то в пятках. Она ударила ещё раз, ритмичнее.

Из одной из хижин, той, что была побольше и стояла чуть в стороне, показалась фигура.

Это был знахарь — древний старик, согбенный годами, но с глазами, горящими ясным, пронзительным светом. Его кожа была тёмной, испещрённой морщинами, как кора старого дерева. Лицо раскрашено белыми и красными полосами. На плечах лежала накидка из перьев и звериных шкур, на груди позвякивали ожерелья из клыков и ракушек. В руках он держал посох, увенчанный черепом какой-то мелкой твари. Он медленно приблизился, и каждое его движение было исполнено достоинства и скрытой угрозы.

Келли и Майк напряглись. Майк инстинктивно положил руку на плечо Келли, будто защищая.

— Мы пришли с миром, — произнесла девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она достала из рюкзака свиток — тот самый, из храма. — Мы ищем правду. Это написал мой отец. Он был здесь много лет назад.

Знахарь взял свиток, но не развернул. Его глаза скользнули по лицу Келли, и в них что-то промелькнуло — узнавание? Или просто любопытство?

Келли тем временем достала из рюкзака свитер и развернула его. Внутри, на мягкой ткани, лежала часть артефакта — фрагмент статуэтки из чёрного камня с чешуёй, поблёскивающей в свете костра.

Реакция знахаря была мгновенной. Он отшатнулся, лицо его исказилось — не страхом, но гневом, смешанным с отвращением.

— Убери! — голос его прозвучал резко, гортанно, с сильным акцентом. — Нечестивая вещь! Проклятая! Зачем ты принесла это сюда?!

— Это часть артефакта, — быстро заговорила она, снова заворачивая фрагмент. — Мой отец нашёл его в Нефитовом океане. Он был археологом, но внезапно исчез. Я хочу знать, что с ним случилось.

Знахарь долго молчал, сверля Келли взглядом. Затем заговорил — на ломаном, но понятном языке:

— Твой отец… был хороший человек. Но он совершить ошибку. Великую ошибку. Нельзя тревожить воды Нефита. Нельзя брать то, что принадлежать океану. Он взять артефакт — и океан забрать его. Его больше нет. Мёртв.

Келли почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мёртв. Она знала это где-то глубоко внутри, но услышать подтверждение было всё равно что получить нож в сердце. Майк поддержал её за локоть.

— Мне очень жаль, Келли. — тихо сказал он.

— Но… — знахарь поднял руку, призывая к молчанию, — его душа не свободна. Океан держать его. И тебя тоже. Пока этот кусок проклятой вещи у тебя, вы связаны. Нужен ритуал. Ритуал упокоения. Только тогда воды успокоятся.

— Я согласна. — ответила она, даже не колеблясь. — Что нужно делать?

Знахарь кивнул и, резко развернувшись, ушёл в хижину — видимо, за нужными травами и ингредиентами.

Майк, проводив его взглядом, хмыкнул.

— Ритуал? Серьёзно? — в его голосе звучал скепсис. — Келли, это всё суеверия. Может, просто…

— Майк, — перебила она, — я видела слишком много странного на этом острове, чтобы не верить. Если есть шанс освободить отца… я сделаю всё.

Майк вздохнул и, не говоря больше ни слова, подошёл к правой хижине, возле которой было прислонено старое ружьё — дробовик, видавший виды, но, кажется, ещё рабочий. Он взял его, проверил затвор.

— На всякий случай. — пояснил он.

Келли тем временем зашла в среднюю хижину. Внутри было темно и пахло сушёными травами. У стены она заметила странный предмет — большой зонт, но не от дождя: его купол был сделан из плотной ткани, расписанной ритуальными символами, а ручка — из тёмного дерева. Келли взяла его, сама не зная зачем.

Выйдя наружу, она подошла к костру. В этот момент над деревней пролетел давешний разноцветный попугай — тот, что клевал крошки у дров. В его клюве была зажата гроздь вишен. Пролетая над костром, он уронил несколько ягод прямо в огонь, а остальные рассыпались по земле у ног Келли.

— Эй! — она наклонилась и подобрала гроздь. Пять тёмно-красных, почти чёрных вишен, истекающих соком.

В этот момент Майк напрягся.

— Слышишь? — прошептал он.

Справа от него, в кустах, раздался шорох. Майк вскинул ружьё, палец лёг на спусковой крючок.

— Выходи! — рявкнул он.

Из кустов, подняв руки вверх, выбрался молодой парень. Его лицо было раскрашено красными полосами — ритуальный узор, — а волосы стояли дыбом, уложенные в странную, высокую причёску, скреплённую глиной.

— Не стрелять! — воскликнул он с сильным акцентом. — Я — Чак-чак! Житель деревни! Не враг!

Майк опустил ружьё, выдыхая.

— Чак-чак? — переспросила Келли. — Это твоё имя?

— Да, — парень кивнул, опуская руки. — Я помогать знахарь. Он сказал, нужен грызун для ритуала. Вон там, — он махнул рукой влево, где виднелась земля с круглыми отверстиями, — живут грызуны. Нужно убить одного.

Майк посмотрел на Келли, потом на Чак-чака, потом на отверстия в земле. Из одного из них высунулась усатая мордочка и тут же скрылась.

— Вы серьёзно? — он вздохнул. — Ладно. Всё это дикость, но ладно.

Он вскинул ружьё, прицелился. Грызун снова высунулся — и грянул выстрел. Эхо прокатилось по деревне, вспугивая птиц.

— Готово. — Майк опустил ружьё.

Чак-чак подбежал к отверстию и вытащил тушку.

В этот момент из хижины вышел знахарь. В одной руке он держал глиняную чашу, в которой дымилась какая-то густая, пряно пахнущая смесь, в другой — каменную ступку. Он поставил чашу на землю у костра и начал говорить. Чак-чак переводил:

— Знахарь говорит: для ритуала нужно сжечь вещи отца. То, что связано с ним. Свиток, который он написал. Часть артефакта. Бумаги, которые к нему ведут.

Келли молча достала из рюкзака свиток, заявку на расследование — ту, что нашла в трейлере Майка, — и фрагмент артефакта. Она держала их в руках, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Это было всё, что у неё осталось от отца. И сейчас она должна это отдать.

— Ещё камни, — перевёл Чак-чак. — Собрать камни вокруг деревни. Положить их кругом вокруг костра. Расположить предметы по кругу.

Они с Майком принялись за работу. Камни — гладкие, речные, нагретые солнцем — они собирали по всей деревне и укладывали в кольцо вокруг костра. Внутрь кольца Келли положила свиток, заявку и фрагмент артефакта. Знахарь одобрительно кивнул.

Затем Чак-чак принёс тушку грызуна. Знахарь взял её и бросил в огонь. Пламя взвилось, пожирая мёртвую плоть, и над костром поднялся столб дыма — густого, пахнущего палёной шерстью и чем-то сладковатым, от чего у Келли закружилась голова.

Знахарь заговорил. Его голос, низкий и гортанный, перешёл в речитатив — древнее заклинание на незнакомом языке. Слова тянулись, сплетались, поднимались к небу вместе с дымом. Чак-чак не переводил — он стоял, опустив голову, и лишь изредка повторял отдельные фразы.

Знахарь взял ступку, зачерпнул из чаши густую, маслянистую смесь и начал наносить её на обугленную тушку грызуна в костре. Дым стал гуще, пряно-сладкий аромат усилился, окутывая всё вокруг.

Затем знахарь повернулся к Келли. Его глаза, тёмные и глубокие, смотрели прямо в душу.

— Возьми, — сказал он на ломаном языке, указывая на фрагмент артефакта. — Прижми к груди. Закрой глаза.

Келли повиновалась. Холодный камень лёг в её ладони, она прижала его к сердцу и закрыла глаза. Тьма под веками была наполнена отблесками пламени — оранжевого, дрожащего.

Знахарь встал напротив неё. Келли чувствовала его присутствие — запах трав, тепло его дыхания, вибрацию его голоса. Он начал произносить заклинание, и на этот раз требовал, чтобы она повторяла за ним.

— Ан-хара. Мэ-лисса. То-рун-га…

Келли повторяла незнакомые слова, запинаясь, но стараясь вложить в них всю свою веру, всю свою боль и не отпускающую до конца надежду. Голос знахаря становился глубже, растягивая гласные, переходя в гортанный рокот. Он открыл глаза — Келли не видела этого, но почувствовала, как изменилась атмосфера, как воздух стал плотнее, тяжелее.

Знахарь зачерпнул смесь из чаши и нанёс полосу на её лоб — холодную, вязкую, пахнущую какими-то неведомыми травами. Его шёпот прозвучал у самого её уха:

— Не открывай глаза. Доверься.

Затем громче — новые слова заклинания, которые Келли послушно повторила.

Чак-чак мягко взял её под руку.

— Иди, — прошептал он. — Глаза не открывай. Я веду.

Келли шла вслепую, чувствуя под ногами неровные камни, слыша треск костра всё ближе, ощущая жар, исходящий от пламени. Сердце колотилось где-то в горле, но она не открывала глаз.

— Стой, — сказал Чак-чак. — Теперь открой.

Она открыла глаза. Перед ней пылал костёр. Знахарь стоял по другую сторону, воздев руки к небу, и его голос звучал в унисон с голосом Чак-чака — они напевали заклинание, и ритм его совпадал с биением сердца Келли. Знахарь взял чашу и вылил остатки смеси в костёр. Дым стал невыносимо густым, пряно-сладким, застилающим глаза.

— Последние слова, — прошептал знахарь. — Скажи. И брось артефакт в огонь.

Келли произнесла последнюю фразу заклинания — длинную, тягучую, как морская волна, — и разжала пальцы.

Фрагмент артефакта упал в костёр. Пламя взвилось до самого неба — яркое, ослепительное, почти белое. Чёрный камень засветился, замерцал, и по нему побежали трещины. Знахарь и Чак-чак запели громче, их голоса слились в единый гул, похожий на шум океана.

И в этот момент Келли почувствовала — что-то отпустило. Что-то, что держало её долгие годы, что висело на сердце тяжким грузом, — исчезло. Она глубоко вздохнула, и воздух показался ей слаще, чище, свободнее.

Артефакт рассыпался в прах, и пламя, в последний раз взметнувшись, опало.

Наступила тишина.

Знахарь опустил руки и посмотрел на Келли. В его глазах больше не было гнева — только покой и что-то похожее на уважение.

— Свершилось, — сказал он. — Твой отец свободен. И ты тоже. Воды Нефита больше не держат вас. Артефакт успокоен.

Келли стояла, глядя на догорающий костёр, и слёзы текли по её щекам — слёзы облегчения, печали, и, наконец-то, освобождения.

— Спасибо. — прошептала она. — Спасибо вам огромное.

Майк подошёл сзади и положил руку ей на плечо.

— Ты как?

— В порядке. — она вытерла слёзы и улыбнулась. — Теперь действительно в порядке.

Они попрощались со знахарем и Чак-чаком, который на прощание широко улыбнулся и помахал рукой. Деревня провожала их молчанием — только попугай у костра что-то неразборчиво прокричал им вслед.

Когда они выбрались из лабиринта и вышли на берег, Келли остановилась, глядя на океан. Нефитовый океан. Его воды, ещё недавно тёмные и мрачные, теперь казались чуть светлее — на один оттенок, едва заметно, но всё же. Будто он тоже отпустил.

Где-то там, в глубинах, покоилась тайна, которую её отец пытался разгадать. И теперь эта тайна больше никому не причинит вреда.

— Летим домой? — спросил Майк.

— Летим. — ответила Келли и, развернувшись, зашагала к взлётной полосе, где их ждал старый «Дуглас» и новый пилот с хитрой улыбкой.

Впереди была новая жизнь. Свободная. Её собственная.