Знаете это чувство, когда жизнь напоминает старый дребезжащий вагон, который на полном ходу слетает с рельсов в канаву? Мой вагон не просто слетел, он разлетелся в щепки, а я остался сидеть среди обломков.

Меня зовут Анатолий Селиванов. Раньше, когда я произносил это в дежурке, за этим стоял вес. Детектив милиции, человек, который знал, как работает этот мир, как ловить мразей и как выстраивать логические цепочки. Теперь Селиванов это просто имя в справке об инвалидности. В зеркало я стараюсь не смотреть. После той аварии моё лицо превратилось в месиво из рубцов и пересаженной кожи, которое врачи называли стабильным результатом, а я называл приговором.

Всё обрушилось в один миг. Сначала меня вежливо попросили уйти из органов из за состояния здоровья и психологической нестабильности. Потом начался марафон по поиску хоть какой то работы. Я не из тех, кто привык ныть. Я выходил охранником в супермаркеты, пытался перебирать бумажки в архивах, даже на стройку шел. Но стоило мне задержаться на месте больше десяти дней, как всё рушилось. Либо начальник оказывался самодуром, либо я просто просыпался в такой депрессии, что не мог поднять руку, чтобы выключить будильник. В какой то момент я понял, что мир меня просто выталкивает. Я инородное тело в этой системе. Почему ничего не получается, я не понимал. Вроде руки есть, голова на месте, а всё равно за бортом.

Вечера я проводил в сети. Там, в анонимных дебрях интернета, никто не видел моей физиономии. Я листал форумы от криминальных сводок до полнейшего бреда про мировые заговоры. И вот там, на задворках одного полумертвого ресурса, я наткнулся на пост про город Рубскичий.

Пост был обрывистый и мутный. Автор писал про Рассказчика. Говорил, что в той части города, где заправляют сектанты, обитает некто, способный исполнять желания. Никаких подробностей, ни адресов, ни описания внешности. Просто байка о том, что если найти этого человека, жизнь может круто измениться. На форуме над автором смеялись, называли его сумасшедшим, а пост в итоге удалили, но я успел зацепиться за саму мысль. Что то в этом названии города и в самой идее заставило мои старые детективные инстинкты дернуться.

Я начал искать общую информацию о месте. Обычный современный город, разделенный рекой. На одной стороне бизнес центры и полиция, на другой два с половиной миллиона сектантов Служителей царицы горы. Мирное сосуществование двух крайностей. И где то там, среди этих миллионов молчаливых людей, скрывается тот, кто мне нужен. Или не скрывается, а просто живет.

Если верить той короткой записи, этот Рассказчик не просто человек. Больше там ничего не было. Ни про его внешность, ни про то, как его искать. Просто туманный намек на чудо. В другое время я бы усмехнулся и закрыл вкладку, но когда ты на самом дне, любая сказка кажется спасательным кругом.

Сегодня я собрал сумку. Немного одежды, документы и те немногие деньги, что остались. Я снял квартиру на Восточном склоне на неделю чисто чтобы было куда бросить кости по приезду. Но конечная цель моя не там. Моя цель за рекой.

Говорят, сектанты не агрессивные. Если не нарушать их правила, они даже не посмотрят в твою сторону. Я детектив, я умею соблюдать правила и сливаться с толпой. Даже с таким лицом, как у меня.

Завтра я сажусь в метро. Линия Рубскичего довезет меня до самого края привычного мира. А дальше я пойду искать то, чего официально не существует. Это не просто поездка. Это попытка вернуть себе право быть человеком, а не куском мяса со шрамами.

Метро в Рубскичем оказалось на удивление чистым и тихим, совсем не похожим на те грохочущие железные кишки, к которым я привык в своем родном городе. Когда я вышел на станции на Восточном склоне, в лицо ударил запах речной воды и выхлопных газов от дорогих иномарок. Обычный город, сказал я себе, поправляя воротник куртки, чтобы хоть немного прикрыть левую щеку. Обычные люди, обычные машины, обычные зеркальные витрины бизнес центров. Но стоило поднять взгляд выше крыш, как на том берегу реки вырастали серые массивы Западного пояса.

Там не было неоновых вывесок и стеклянных шпилей, только бесконечный бетонный лабиринт, который казался монолитным и безмолвным даже отсюда.

Квартиру я нашел быстро в одной из стандартных многоэтажек недалеко от набережной. Хозяин, суховатый мужчина по имени Аркадий, встретил меня у подъезда. Он старался не смотреть на мое лицо, но я видел, как его взгляд постоянно дергается к моим шрамам и тут же улетает в сторону. Мы поднялись на седьмой этаж на старом лифте, который подозрительно скрипел. Он показал мне кухню, работающую плиту и продавленный диван в единственной комнате. Я отдал деньги наличными за неделю вперед, и это, кажется, немного его расслабило. Он спрятал купюры в карман и уже собирался уходить.

— Слушай, Аркадий, я тут человек новый, — начал я, пока он возился с ключами у двери. — Решил спросить прямо. Много слышал про ту сторону реки. Что там вообще происходит у этих Служителей? Как там с порядком?

Аркадий замер и наконец то посмотрел мне прямо в глаза, хотя его зрачки все равно бегали по моей изуродованной щеке. Он вздохнул и прислонился к дверному косяку, доставая из кармана пачку сигарет, но так и не решившись закурить.

— Да ничего там особенного не происходит, — неохотно ответил он. — Живут себе и живут, как в обычном спальном районе, только без рекламы и кабаков. У них там свои порядки, у нас свои. Есть договоренность между администрацией и их верхушкой. Главное мост перейти по правилам, через официальный КПП, а там тебя никто не тронет, если ты не дурак. Они народ тихий, вежливый даже. Работают на заводах, магазины у них свои. Но ты, Анатолий, лучше туда без нужды не совался бы. Там просто всё по другому устроено. Люди не такие дерганые, как у нас. Будто все они заняты каким то своим делом.

Он ушел, а я остался стоять в пустой прихожей. Ответ меня не устроил. Слишком официально. Мне нужно было больше конкретики, если я собирался искать там этого Рассказчика. Я решил пройтись по соседям под предлогом того, что ищу ближайший нормальный продуктовый магазин.

На пятой попытке мне повезло. Дверь открыла пожилая женщина в вязаной кофте, которая представилась Мариной Петровной. Она не испугалась моих шрамов, только грустно улыбнулась и пригласила войти в коридор.

— Про Западный пояс спрашиваешь? Ох, сынок, странное это место, — сказала она, вытирая руки о фартук. — У меня племянник туда ушел три года назад. Сказал, что устал от этой вечной гонки за деньгами. Вступил в Служителей. Мы с ним иногда видимся на нейтральной полосе у моста, передаю ему гостинцы. Он какой то другой стал. Не злой, нет. Просто спокойный очень. Говорит, что у них там за всеми присматривает Царица горы.

— А про Рассказчика вы что нибудь слышали? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал по детективному сухо. — Писали на форумах, что он желания исполняет на той стороне.

Марина Петровна замолчала и поправила очки на переносице. Она долго смотрела куда то мимо меня, а потом заговорила тише:

— Слышала, как не слышать. Только это не для всех, Анатолий. Про него больше говорят те, кому совсем в жизни не повезло. Шепчутся, что он реально существует и сидит где то в глубине их кварталов. Говорят, желания он исполняет честно, просто так. Но у него свои правила и ограничения. Понравишься ты ему или нет, захочет ли он возиться вот в чем вопрос. Сектанты его охраняют, он для них фигура важная. Но ты если пойдешь, запомни главное. У них там семь строгих запретов. За них они своих же колотят всей толпой прямо на улице.

На приезжих это вроде не распространяется, их просто выставляют за реку без права возврата, но испытывать их терпение я бы не советовала. Не лезь к их мумии, не воруй и не ори. И тогда дойдешь, куда тебе надо.

Я поблагодарил ее и вышел на лестничную клетку. Информация начала складываться в общую картину. Сектанты это не просто банда фанатиков, это дисциплинированное общество со своей жесткой иерархией и бытом. И Рассказчик для них реальная фигура, которую они ценят и защищают.

Я вернулся в свою съемную квартиру и подошел к окну. Вечерело. На Восточном склоне зажигались яркие рекламные щиты, фары машин сливались в одну светящуюся реку. А там, за Рубской рекой, Западный пояс погружался в ровный, тусклый свет обычных фонарей. Никакой суеты, никаких вспышек неона. Огромный человеческий муравейник, живущий по своим законам.

Завтра я перейду мост. Я детектив, и я найду этого человека. В конце концов, терять мне нечего, а мое лицо это лучшее доказательство того, что терять уже и нечего. Я выключил свет и лег на жесткий диван, глядя в серый потолок. В тишине пустой квартиры я пытался представить, как выглядит этот Рассказчик и что я ему скажу, когда мы встретимся. Надеюсь, я смогу убедить его выполнить мою просьбу, потому что другой надежды у меня просто нет.

Утро встретило меня серым небом и мелкой изморосью, которая неприятно липла к коже. Я проснулся еще до будильника, долго лежал, глядя в побеленный потолок съемной квартиры, и слушал, как город на Восточном склоне начинает свою привычную суету. За стеной шумела вода в трубах, где то внизу хлопали двери машин. Обычный день для миллионов людей, но для меня он был точкой невозврата.

Я поднялся, заварил крепкий кофе в треснувшей кружке и подошел к зеркалу в ванной. Привычно отвернулся, но потом заставил себя посмотреть. Шрамы сегодня казались особенно багровыми. Ничего, Анатолий, сказал я сам себе, скоро это может стать просто плохим воспоминанием. Я оделся в свою самую неприметную одежду: серую куртку с высоким воротом и джинсы. Проверил документы, деньги, ключи. Никакого оружия, даже перочинного ножа. Идти к тем, кто карает за грехи, с арматурой в кармане было бы верхом идиотизма.

Путь к мосту занял около двадцати минут пешком. Чем ближе я подходил к реке Рубской, тем меньше становилось ярких витрин. Набережная здесь выглядела строго: гранитные парапеты, широкие тротуары и массивные опоры моста, уходящие в туман над водой. Официальный контрольно пропускной пункт стоял прямо перед въездом на мост. С нашей стороны это было небольшое здание из стекла и бетона, где скучали полицейские в обычной форме.

Я подошел к окошку, за которым сидел молодой сержант. Он лениво листал какие то бумаги, но когда я приблизился, он поднял голову и на секунду замер, рассматривая моё лицо.

— Доброе утро. Мне на ту сторону, — сказал я, стараясь говорить четко, несмотря на скованность челюсти из за шрамов.

— Цель визита? — спросил он, приходя в себя и подвигая ко мне терминал оплаты.

— Туризм, — ответил я первое, что пришло в голову. — Хочу посмотреть на архитектуру Западного пояса.

Сержант усмехнулся, принимая мою карту.

— Архитектуру, значит. Ну, смотри, архитектур там много, главное в чужие монастыри со своим уставом не лезь. Оплата пропуска две тысячи. Действует неделю. Если останешься дольше, придется продлевать уже там.

— Я в курсе, — коротко бросил я, дождавшись одобрения транзакции.

Он выдал мне пластиковую карточку с магнитной полосой и кивнул в сторону турникетов. На выходе из здания КПП меня притормозил еще один сотрудник, постарше, который курил у входа, прислонившись к перилам.

— Слышь, детектив, — негромко произнес он, окинув меня профессиональным взглядом. — По лицу вижу, что из наших бывших. Зачем тебе туда на самом деле?

Я остановился и посмотрел на него. Видимо, бывших ментов действительно видно за версту.

— Личное дело, командир. Просто прогуляться, — ответил я, не меняясь в лице.

— Прогуляться, — хмыкнул он, выпуская струю дыма в сторону реки. — Ты это, аккуратнее там. Если увидишь толпу, которая кого то месит не лезь. У них там свои суды. Понял?

— Понял. Не впервой правила соблюдать, — я кивнул ему и зашагал по мосту.

Мост был длинным. Река Рубская внизу казалась почти черной, от нее тянуло холодом. Пока я шел, звуки Восточного склона гудки машин, музыка из кафе начали затихать. На середине моста я обернулся. Мой вчерашний мир остался позади. Впереди же, из тумана, медленно проступали контуры Западного пояса.

На той стороне КПП выглядело иначе. Массивное бетонное строение без единого украшения. Я подошел к автоматическому терминалу, приложил свежекупленную карточку. Раздался негромкий щелчок, и тяжелая металлическая вертушка провернулась, пропуская меня внутрь.

Я прошел через короткий бетонный коридор и вышел с другой стороны. Никто меня не встретил, никто не преградил путь. Я просто сделал шаг и оказался на асфальте Западного пояса. Здесь действительно было тише. Намного тише. Люди в простых одеждах ходили спокойно, не было никакой рекламы, никаких кричащих вывесок. Только бесконечный ряд серых зданий, желтые фонари и странное чувство, что я пересек не просто реку, а границу между мирами. Я поправил куртку и пошел вперед по широкой улице, ведущей вглубь города сектантов. Моё путешествие по ту сторону реки началось.

Я шел по Западному поясу уже около часа, и чувство нереальности происходящего только усиливалось. Здесь не было привычного городского шума: никто не орал в мобильник, не визжали тормоза, не грохотала музыка из проезжающих машин. Люди передвигались спокойно, почти бесшумно, облаченные в простую одежду темных и серых тонов. На меня поглядывали, но без того липкого любопытства, к которому я привык на Восточном склоне. Мои шрамы здесь будто никого не шокировали, словно изуродованное лицо было лишь еще одной деталью в этом монохромном пейзаже.

Вскоре я почувствовал голод. Запах свежей выпечки вывел меня к небольшому магазину, пристроившемуся в первом этаже массивного бетонного дома. Над дверью не было неоновой вывески, только скромная табличка «Хлеб». Я толкнул дверь, и колокольчик над головой издал чистый, короткий звук. Внутри было уютно и пахло детством: мукой, теплым тестом и чем-то мясным. За прилавком стояла женщина лет пятидесяти шести в аккуратном переднике, она что-то поправляла на полках с румяными булками.

— Здравствуйте, чего желаете? — она обернулась и тепло улыбнулась, ничуть не смутившись моего вида. — Вижу, вы не из наших, по вашему лицу видно. Может, вам булочку с ветчиной и сыром или еще чего? У нас сегодня удачная партия, тесто поднялось как надо.

— Нет, у меня один вопрос, — ответил я, подходя ближе. Голос в тишине магазина прозвучал неожиданно хрипло.

— Внимательно вас слушаю, — она сложила руки на прилавке, глядя на меня с искренним участием.

— Где мне найти Рассказчика? — произнес я, и мне показалось, что даже запах хлеба в этот момент стал чуть острее.

Женщина на секунду замерла, её брови слегка приподнялись, а в глазах промелькнуло нечто среднее между уважением и легкой грустью.

— О, великий Рассказчик... Как понимаю, хотите пожелать желание, верно? — она произнесла это так естественно, будто я спросил дорогу к ближайшей библиотеке.

— Ну, вообще да, — подтвердил я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Понятно, понятно, — она покивала своим мыслям, а потом виновато развела руками. — Ну, извините, я вам не могу помочь. Работаю, как видите, хе-хе-хе. Заказов много, Царица горы не любит праздности. А так, всё просто. Выйдите на улицу, и те, кто ходят без дела, вас спроводят к Рассказчику. У нас так заведено.

— А... ну хорошо, — я немного растерялся от такой простоты, кивнул ей и вышел обратно на улицу.

На тротуаре я остановился, озираясь. Те, кто ходят без дела? В этом городе, где каждый казался деталью огромного работающего механизма, найти праздного человека было задачей не из легких. Я походил минуты три, сворачивая в переулки и возвращаясь на широкие проспекты, пока не заметил у невысокого парапета девушку. Ей было на вид лет двадцать три, она просто стояла, подставив лицо мелкой измороси, и смотрела куда-то поверх крыш, словно прислушиваясь к ветру. В её позе не было спешки.

Я подошел к ней, стараясь не напугать своим внезапным появлением.

— Здравствуйте, — начал я. — Мне нужно к Рассказчику.

Она медленно повернула голову. Глаза у неё были удивительно светлые и ясные, без тени усталости или тревоги. Девушка окинула меня быстрым взглядом, задержавшись на моих рубцах не дольше секунды, и её губы тронула едва заметная, мягкая улыбка.

— А, да, конечно, — ответила она голосом, который напомнил мне шелест книжных страниц. — Идите со мной.

Она развернулась и, не дожидаясь моего ответа, легко зашагала в сторону тесных кварталов, где здания стояли так плотно, что между ними почти не проникал дневной свет. Я пошел следом, понимая, что мой путь к тому самому подвалу только что стал реальностью.

Мы шли вглубь кварталов уже минут десять. Чем дальше мы удалялись от реки, тем уже становились улицы и тем выше казались стены зданий. Девушка шла впереди легким, почти невесомым шагом, ни разу не оглянувшись, чтобы проверить, иду ли я следом. Она знала, что я не отстану. Здесь, в тени бетонных гигантов, тишина стала еще более густой и давящей.

Внезапно впереди, за поворотом, послышался странный звук. Это не был крик, скорее глухой ропот сотен голосов, слившийся в единый низкий гул, от которого по спине пробежал холодок. Когда мы вышли на небольшую площадь, я невольно замедлил шаг. Центр пространства был забит людьми в темных одеждах. Они стояли плотным кольцом, плечом к плечу, образуя живую стену.

Моя спутница остановилась и слегка вытянула руку, преграждая мне путь. Она повернулась ко мне, и в её светлых глазах я увидел странное спокойствие.

— Лучше стоит вам не смотреть, — негромко произнесла она, поправляя выбившийся локон волос. — Потому что сейчас начнётся. Думаю, вы не захотите это видеть. Всё таки вы гость, а гостям такие зрелища ни к чему.

Я промолчал. Инстинкты старого детектива взяли верх над здравым смыслом. Я не стал отворачиваться. Вместо этого я сделал шаг в сторону, чтобы видеть, что происходит в центре круга.

В следующую секунду гул толпы оборвался резким, захлебывающимся воплем. Кольцо людей сорвалось с места. Это не было похоже на обычную драку или линчевание, это напоминало слаженную атаку стаи хищников. Десятки рук вцепились в человека, стоявшего в центре. Я застыл, не в силах пошевелить ни мускулом. В моменте я увидел, как человека буквально разрывают толпой. Не было ни суда, ни пафосных речей только холодная ярость сотен людей, действующих как один организм. Когда крики затихли, началось то, от чего у меня зашевелились волосы на затылке. Толпа не разошлась. Они склонились над тем, что осталось от несчастного, и начали поедать его.

Меня чуть не вывернуло. Я видел много тяжелых вещей за годы службы в милиции, видел последствия самых жестоких расправ, но это не лезло ни в какие ворота. Это было за гранью человеческого понимания.

Девушка стояла рядом, безучастно глядя на то, что происходило в центре площади. Для неё это было обыденностью, чем то совершенно привычным.

— А за что его так? — спросил я, когда ко мне вернулся дар речи. Голос дрожал, и я не пытался это скрыть.

— А вы хотите знать? — она слегка наклонила голову набок, будто удивляясь моему любопытству. — Ну, сейчас спрошу.

Она спокойно, без тени страха или брезгливости, подошла к краю толпы. Кольцо людей расступилось перед ней, пропуская к самому эпицентру. Она о чем то коротко переговорила с одним из мужчин, чье лицо было испачкано красным, и так же спокойно вернулась ко мне.

— Ну, украл деньги, — бросила она, как нечто само собой разумеющееся.

— А... ну ясно, — только и смог выдавить я.

В голове не укладывалось. Казнь через растерзание за кражу денег. В городе, который с того берега казался мирным и тихим. Я еще раз взглянул на площадь, где толпа уже начала расходиться, оставляя после себя лишь чистый асфальт. Эти люди жили по законам, которые не имели ничего общего с уголовным кодексом. Здесь грех карался окончательно.

— Нам нужно идти дальше, — напомнила девушка, уже разворачиваясь в сторону узкого переулка.

Я сглотнул вязкий ком в горле и последовал за ней. Теперь я понимал, почему местные на Восточном склоне говорили о порядках Служителей с такой осторожностью. Западный пояс жил по своим правилам. Мы нырнули в тень очередного здания, оставляя площадь позади, но запах железа еще долго стоял у меня в носу. Моё желание всё еще было моей главной целью, но атмосфера этого места начинала давить на плечи со страшной силой.

Мы шли по бесконечным серым коридорам между домами, пока не остановились у ничем не примечательной стальной двери, утопленной в фундамент массивной многоэтажки. Девушка толкнула её, и та поддалась с тяжелым, маслянистым стоном. За дверью не было света, только крутые бетонные ступени, уходящие глубоко вниз.

— Нам туда, — бросила она через плечо и начала спускаться.

Я помедлил секунду, оглянувшись на серые улицы Западного пояса, где еще недавно толпа вершила свой страшный суд, и шагнул в темноту. С каждым шагом вниз воздух становился теплее и суше, пропадал запах сырого бетона и железа. Ступени были ровными, отполированными до блеска, а стены подвала внезапно сменились дорогой отделкой из темного дерева.

Когда мы достигли последней ступени, девушка открыла еще одну дверь, и я застыл на пороге, не веря собственным глазам. Мы не оказались в тесном подвале или грязном убежище сектантов. Я шагнул в огромную квартиру с люксовым ремонтом, который стоил бы целое состояние на Восточном склоне. Мягкие ковры, изящная мебель, идеальное освещение и тихая, едва слышная музыка, доносившаяся словно из ниоткуда. Всё это выглядело как сюрреалистичный сон.

Но самое безумное ждало впереди. Вдоль всей стены тянулись огромные панорамные окна от пола до потолка. Я подошел к ним, ожидая увидеть бетонные стены фундамента или трубы канализации, но за стеклом не было подземелья.

Там, насколько хватало глаз, раскинулся бескрайний пляж с ослепительно белым песком. Яркое солнце заливало берег, а лазурные волны моря лениво набегали на берег, оставляя полосы белой пены. Это было невозможно. Мы спустились в подвал в центре холодного, дождливого города, а оказались в тропическом раю. Я коснулся стекла оно было теплым.

На террасе прямо за окном стоял шезлонг. На нем, по-хозяйски раскинувшись, лежал кто-то в легком летнем халате. Но вместо человеческого лица я увидел нечто, что заставило мой мозг окончательно зайти в тупик. У существа, лежавшего на шезлонге, вместо головы была передняя часть старого поезда массивная железная морда с круглым прожектором посередине и заклепками по бокам. Металл тускло поблескивал на солнце, а из небольшой трубы сверху шел едва заметный, тонкий струйка пара.

Оно лежало неподвижно, сложив человеческие руки на животе, и казалось, что оно просто наслаждается шумом прибоя. Прожектор на его «лице» был выключен, но я чувствовал, что эта штука видит меня насквозь.

— Это он? — шепотом спросил я, не оборачиваясь к девушке.

Она ничего не ответила, лишь слегка кивнула и отошла к стене, сложив руки перед собой. Я остался стоять один перед панорамным окном, глядя на море, песок и на то, что называли Рассказчиком. Детектив во мне кричал, что это галлюцинация, бред или искусная декорация, но логика здесь больше не работала. Я пришел просить о чуде у того, кто сам был воплощением невозможного. Моя рука непроизвольно потянулась к шрамам на лице. Путь закончился здесь, на границе двух реальностей, перед существом, чей прожектор внезапно начал медленно разгораться тусклым, желтоватым светом.

Я стоял в центре огромного зала, который больше напоминал дорогую квартиру где-нибудь в центре столицы, чем подвал в этом странном сектантском районе. За панорамным окном расстилался берег моря. Я подошел ближе и коснулся стекла. Там, за тонким слоем триплекса, лазурные волны лениво лизали белый песок. На шезлонге у самого окна сидел человек в безупречном костюме.

Я не успел задать вопрос. Пространство вокруг просто вывернулось наизнанку, словно кто-то резко переключил канал на старом телевизоре. Секундная вспышка, и я уже сижу на самом краю бетонной плиты на вершине недостроенного небоскреба. Под ногами расстилалась бездна, а внизу лежал этот чужой для меня город.

Напротив меня в глубоком кресле сидел он. Все тот же дорогой костюм-тройка, красная роза в петлице. Но вместо головы у него была передняя часть старого вагона метро. Тяжелая железная конструкция с заклепками, слоями облупившейся краски и характерным изгибом кабины. На крыше этого «лица» чуть набекрень сидела черная шляпа с лентой, а внизу горели две круглые фары.

Они светились ровным янтарным светом, заменяя ему глаза.

— Здравствуй, — голос прозвучал спокойно, с едва уловимым металлическим эхом. — Как понимаю, вы хотите что-то загадать? Ну, по вашему лицу видно... Хе-хе-хе. Ладно, извините. Спрошу: а как вас зовут?

Я вцепился в бетонный край. Вид собеседника заставлял сомневаться в собственном рассудке. Но как детектив, я привык фиксировать факты, какими бы безумными они ни были.

— Анатолий. В городе говорят, вы и так всё знаете. Зачем вам мое имя?

Рассказчик слегка наклонил свою железную голову. Где-то внутри него что-то щелкнуло, и из трубы сверху вырвался короткий клуб пара. В его руке из ниоткуда появился стакан с виски, а второй такой же мягко опустился на бетон рядом со мной.

— Знаю, — подтвердил он. — Но так скучнее. Если я буду пользоваться своим всемогуществом каждую секунду, то разговор потеряет смысл. А мне важно услышать это от вас. Знаете, когда обладаешь вечностью и полным всемогуществом, когда можешь получить абсолютно всё, что захочешь, в любое мгновение... начинаешь ценить по-настоящему редкие вещи. Например, обычный, честный диалог, в котором я не заглядываю в чужие мысли заранее.

Я взял стакан. Виски был качественным и тяжелым. С первым глотком я почувствовал, как расслабляются мышцы лица. Шрамы, которые обычно стягивали кожу так, что было больно улыбаться, вдруг перестали ощущаться. Это было первое физическое облегчение за долгие годы.

— Вы ведь были человеком? — спросил я, глядя в его фары. — Кем вы были раньше?

— Был, — ответил он. — Меня звали Егор. В моем мире была организация, которая решила использовать меня как сосуд. В меня всосали энергию Вагона. Это сущность, способная перемещаться сквозь время и параллельные вселенные. Теперь эта сила во мне. Я могу сделать абсолютно что угодно. Могу оказаться в любой точке истории, создать целую планету или стать кем угодно хоть птицей, хоть другим человеком. Стоит мне только захотеть, и реальность прогнется. Но этот облик... — он похлопал рукой по своей железной щеке, — он мне нравится. Он напоминает мне о том, с чего всё началось. Теперь вы знаете мое имя и то, что я могу всё. Скажите, Анатолий, чего вы хотите на самом деле?

Я посмотрел на свои ладони. Я вспомнил годы службы в другом городе, бесконечные ночные смены, а потом ту аварию, которая в один миг превратила меня из уважаемого специалиста в человека, от которого отсаживаются в транспорте. Моя жизнь превратилась в бесконечное выживание среди чужих людей.

— Я хочу вернуть себе право на нормальную жизнь, Егор, — сказал я тихо, глядя на город внизу. — Я не прошу богатства или власти. Для тебя это пустяк, но для меня это всё. Просто сделай так, чтобы я перестал быть этим живым напоминанием о катастрофе. Чтобы я мог найти работу по специальности, завести друзей и не видеть жалости или ужаса в глазах прохожих. Сделай меня обычным человеком.

Рассказчик допил виски и медленно разжал пальцы. Стакан упал в бездну и растворился в воздухе. Фары на его лице вспыхнули ровным белым светом, который постепенно поглотил всё: и крышу, и небоскребы, и город.

— Обычная жизнь — это самая простая и одновременно самая сложная просьба, Анатолий. Но для меня нет ничего невозможного. Иди.

Я проснулся в своей съемной комнате. В окно бил яркий солнечный свет. Я долго лежал, прислушиваясь к звукам незнакомого города за окном: шуму машин на проспекте, далекому гулу поезда. Все казалось удивительно четким и правильным.

Я встал и подошел к зеркалу в ванной. Я не ждал, что шрамы исчезнут бесследно. Но то, что я увидел, заставило меня замереть. Те страшные багровые рубцы, что уродовали челюсть, побледнели и разгладились. Теперь это были просто тонкие, почти незаметные белые линии. Они выглядели как следы от старой травмы, но они больше не пугали. Лицо стало живым и симметричным. Я мог улыбаться, и кожа больше не причиняла боли.

На тумбочке завибрировал телефон.

— Алло? — мой голос звучал чисто.

— Анатолий Селиванов? Здравствуйте. Мы ознакомились с вашим резюме. Нам в отдел внутренней безопасности предприятия нужен аналитик с вашим опытом работы в органах. Работа спокойная и кабинетная. Оклад и условия обсудим на месте. Вам удобно будет подойти сегодня?

Я закрыл глаза, чувствуя давно забытое чувство уверенности.

— Да, я буду. Спасибо за звонок.

Прошло несколько месяцев. Моя жизнь вошла в спокойную колею. Работа оказалась именно такой, о которой я мечтал: анализ данных, поиск логических несостыковок, тишина собственного кабинета. Коллеги относились ко мне с уважением, а мои шрамы воспринимались ими просто как деталь биографии.

Я сменил квартиру на более просторную и купил несколько качественных костюмов. По вечерам я часто гуляю по набережной, глядя на ту сторону реки, где за серым туманом скрывается Западный пояс. Я часто вспоминаю Егора. Существо в костюме и шляпе с лицом-вагоном, которое может всё, но выбрало сидеть там, на границе миров, и слушать тишину.

Я до сих пор не до конца понимаю, каково это иметь власть над самим временем и пространством. Но я благодарен ему за то, что он не стал превращать мою жизнь в балаган. Он просто вернул мне меня самого. Моя жизнь больше не напоминает дребезжащий вагон, летящий в канаву. Я наконец-то вернулся домой.