В школе у нас не было унитазов, только бездонные дыры в полу, смотрящие в душу своим единственным чёрным глазом. На уроках я любила выходить и быстро-быстро идти по коридору, прикладывать ладонь к груди и слушать пульцию между рёбрами. Нет, это не сердце. Это нечто большее чем сердце, нечто существеннее. В уборной я всегда выбирала третью кабинку. Заперев дверь, я садилась на колени и неспешно закатывала рукава. Торопиться нельзя нельзя нельзя. Глаз смотрит, он внимательно наблюдает. Он не прощает ошибок. Рука над зрачком. Глубоко вдохнув, я запускала ладонь внутрь, разрывая тонкую дрожащую мембрану. Зрачок был маленьким, боязливым, он царапал кожу и сдавливал до костей, но я проталкивала руку дальше, пока не упиралась в липкую холодную суть бездны. Цепляясь пальцами за сердцевину, я сжимала её, сжимала и чувствовала как нутро наполняется вязким теплом. Глаз не хотел отпускать, он боролся, лил ледяные струи, но его нутро уже было связано со мной. Вытащив покрасневшую руку, я подносила к лицу то ценное, что было скрыто от глаз неведующих. Оно мягко препетало, сжавшись калачиком на ладони, и воняло дерьмом. Я смотрела и смотрела, старалась запомнить каждый изгиб, каждый матовый отблеск и шоколадного цвета комочки. Как ребёнок, дитя бездны. Больше нельзя медлить. Спустив трусики дрожащими пальцами, я раздвигала половые губы и проталкивала Его внутрь. Оно скользило, сопротивлялось, а глаз смотрел. Он смотрел и видел. Он видел как его нутро становится частью меня, как оно проникает и тепло пронизывает его нежную оболочку. А я просто  улыбалась и подмигивала. Внутри меня росло нечто неведомое, и это было прекрасно