— Мама… мам, — уже в который раз позвала её я. — Мам, мне холодно. — Руки нещадно немели, шевелить пальцами становилось всё труднее. Мама не отвечала. Я сидела рядом с ней на снегу, мороз просачивался через куртку и пронизывал до костей, я не понимала, в чём дело. «Может, она спит?» — шептала я про себя, отчаянно цепляясь за эту мысль, потому что допустить другое было слишком страшно.

— Мам? — ещё раз предприняла я попытку получить ответ, но тщетно. Тихо вздохнув, я получше укуталась в мамин шарф, еще совсем недавно хранивший ее запах. Мелкий снег мирно падал с неба, тихо кружась в своем замысловатом танце, укрывая меня, маму и деревья, стоявшие безмолвными статуями вокруг, их когтистые ветви тянулись ко мне пытаясь схватить ,они пугающе равнодушно смотрели на меня и казалось осуждали за беспомощность. Хотелось есть, я ужасно замёрзла. «Сколько часов прошло?»

Слёзы покатились по моим щекам, оставляя холодные мокрые дорожки.Мысли путались не давая покоя, растягивались и собирались в вязкие сгустки оставляя пустоту. «Почему, почему так получилось? Это ведь была обычная прогулка. Только вместо детской площадки мы с мамой пошли в лес — посмотреть на белочек. А потом я… я… плохо помню, что произошло. Мы долго‑долго шли. Лес стал гуще и темнее, мама начала нервничать — и, похоже, мы заблудились. Метель, сильная метель…ветер хлестал мелким снегом по лицу, только крепкие объятия мамы сохранили тепло… кажется, она плакала…»

Я бросила неуверенный взгляд в её сторону, неприятное предчувствие пронзило тело множеством ледяных иголок.

— Мамочка, проснись! Я хочу домой. Когда мы пойдём домой? — Собственный голос, хриплый обрывающийся почти на каждом слове, донеся до меня будто со стороны. «Почему она молчит?» Я легонько встряхнула её за плечи и заглянула в лицо. Её холодные, безжизненные глаза уставились на меня. Мама не дышала…

— Мама?! МАМАААА! — Сердце гулко ухнуло и упало глубоко вниз.Крик пронзительно вырвался наружу и передразнивая меня, лес повторил его эхом. Мои ноги не слушались. Я резко вскочила и побежала, бежала вперёд, быстрее… быстрее, лишь бы найти помощь. «Может, маму ещё можно спасти? Да… да, конечно, можно! Но где, куда бежать?!»

Только сейчас до меня дошло, что мы и вправду заблудились, что всё это не сон и я совсем… совсем одна. Слёзы застилали глаза, было уже практически ничего не видно. Мне становится тяжело дышать, я судорожно глотаю колючий воздух ртом, сажусь на корточки и закрываю глаза. Шум вокруг накрывает меня с головой. «Шум? Откуда… Мне страшно».

Приоткрываю один глаз и вижу протянутую ко мне руку, изящную ,будто сделаную из тонкого льда.

— Ма? Ма… мамочка? — Рот невольно приоткрывается от удивления, глаза застыли в немом ужасе. Мама, моя мама, стоит, склонившись ко мне. Я, уже в который раз расплакавшись, беру её за руку и прижимаюсь к ней.

— Мама… Мне было так страшно! Я думала, ты мертва. — Я делаю небольшой шаг назад, чтобы убедиться, что она точно жива, что теперь всё будет хорошо. И только тогда замечаю её холодную улыбку. Моя мама не умеет так улыбаться. И ещё: разве у моей мамы глаза всегда были такого болотного цвета? Нет...

Меня бросает в дрожь, я съёживаюсь и втягиваю голову в плечи в надежде, что это просто галлюцинации от усталости. Но нет: у мамы… не мамы… глаза голубые, от этого осознания мне становится плохо, теперь я утопаю в болоте ее глаз без возможности выбраться. Стоит она неестественно криво. А… а её лицо… Оно не может быть настоящим, оно будто из пластилина слеплено.

— Доченька, куда ты убежала? Нам ведь пора домой. — «Моя мама бы сначала спросила, всё ли со мной в порядке».

В панике я начинаю брыкаться, пытаясь вырваться, но ничего не выходит. НЕ моя мама крепко держит моё запястье, впиваясь острыми ногтями в кожу, ужасно больно, зато это значит что я жива. Её выпученные глаза смотрят сквозь меня. И постепенно всё, что находилось вокруг, начинает таять: деревья, сугробы. Остаётся только мама… не моя мама.

Я резко вскочила и чуть было не упала с кровати. «Какой только бред не приснится!» Я устало потёрла глаза и, посмотрев в сторону балкона, где лежало окоченевшее тело моей… не моей матери, криво усмехнулась…